Начатый вчера Стасом разговор о том, стоит ли показывать русским людям «Россию-88», видимо, надо вести уже в прошедшем времени: по дороге с работы прошел пять прилавков, где она продавалась; возьмут их прокатные сети или нет, свою аудиторию парни получили.

Что до этических сомнений, возникших у Стаса, — по-моему, берясь просчитывать общественные риски, мы беремся немного не за свою работу, а предполагая, что для кого-то понятные нам вещи окажутся слишком тонки — проявляем объяснимое, но не очень допустимое при нашей работе высокомерие. Мы сто раз слышали такие разговоры, только их вели люди, которые нам казались занудами. Высмеивает «Космический десант» фашистскую эстетику или воспевает? Если не знать, какой прелестный воинствующий либерал Верхувен, так сразу и не скажешь. Безупречен ли с гуманистической точки зрения к/ф «Брат»? Да не очень. Не стоило ли его в таком случае запретить? Забираясь на эту территорию, мы уже не выберемся. Правильно ли поймет бибиревский подросток с железной трубой «Прирожденных убийц»? А «Железный крест» Пекинпа? А? — Э-э-э.

Понятно, что большой процент людей, глядя на экран, да и вообще, куда бы то ни было, видет исключительно фигу (потому оптимальным вариантом является эту фигу им и демонстрировать — в этом, например, секрет успеха фильма «Тарас Бульба»). Но опасения, что кто-то, посмотрев что-то, наденет лонсдейлы, по-моему, такая же интеллигентская рябь, как надежды, что кто-то их после фильма снимет. Ну или то, о чем любит говорить сам режиссер Бардин: «Мы надеемся, нас услышат колеблющиеся» — я вас умоляю, ерунда это все. Если бы искусство, даже самое хорошее, так влияло на общественное сознание, мы бы давно жили в аду (или наоборот — в идеальном бесклассовом обществе).

И понятно, что у нас, здесь и сейчас, почти любое высказывание (кроме разве «я тебя люблю» и «пошел на х...й») заведомо бессмысленно — по причине заведомого отсутствия какой-либо реакции на него. Ожидать, что кого-то всколыхнет показанная в фильме смычка наци с нехорошим режимом (за которую, а вовсе не за пропаганду фашизма, продюсерскому составу reportedly и настучали по голове), это смешно. Ну всколыхнула, что дальше — отставки пойдут? И (тут Стас сто раз прав) от любой общественной дискуссии (это вообще что? круглый стол в журнале «Огонек»?) пользы будет не больше, чем от обсуждения картины пользователями хипстерского ресурса Look at Me (рекомендую, кстати, там посетители «Солянки» уличают авторов в незнании тонкостей неонацистского быта, всегда в этих ребят верил). Т.е. смысла, в принципе, нет. Реакции, кроме идиотской, не будет. Можно вобще ничего не говорить, можно дальше снимать сериал «Клуб» или еще что.

Но если кино что-то кому-то должно — то, наверное, иногда, изредка чуть-чуть фиксировать какие-то процессы. Бардинский фильм это делает довольно круто. Слабину они, по-моему, дали только по одному пункту: грузинский жених героини у них слишком интеллигентный и чистенький, если бы им хватило смелости сделать его таким же деклассированным зверьком из спального района — вот это было бы сильно. Хотя, ну, воля автора. Может, они решили, что она в него бы не влюбилась тогда.

А вообще, самый лучший отрицательный отзыв на «Россию-88» принадлежит нашему со Станиславом любимому красивому кинокритику Екатерине Мцитуридзе. Она еще перед Берлином его посмотрела и сказала: «Фу, как такое можно было вообще снять. У них же там скинхеды — несексуальные». Это к разговору об общественной дискуссии в том числе.

Посмотрел тоже «Россию-88». Хороший фильм; не идеальный, но хороший. Мне, собственно, решительно нечего добавить, равно как и убавить от того, что писал зимой Рома, с единственным но. По-моему, не нужно его совершенно в прокат выпускать. Раз есть сомнения — а они, конечно, есть, это и по роминой заметке видно — то не нужно. Фильм вроде очень прямолинейный, но на определенном уровне слишком тонкий. Внутренний либерал (или фашист, не знаю), который в данном случае, кажется, солидаризируется с кровавым режимом, подсказывает мне, что есть темы — немного, кстати, буквально одна-две — в которых разночтения не приветствуются, и экспериментов с массовым бессознательным лучше избегать. Я не верю, честно говоря, в «общественные дискуссии» и «привлечение внимание к проблемам», а в аксьен директ верю. Пускай ездит по фестивалям. Желательно, западным.

Пожалуйста, скажите, что у меня галлюцинации просто:

Слушайте, подождите, а я неправильно понял, что Странник — это Путин? Тогда же все встает на свои места, и обвинения Бондарчука в атлантизме снимаются. Его очевидно и играть должен был Путин (и Серебряков это понимает). И вообще, по-моему, как всегда, директор краснодарского кинотеатра оказывается прав.

Вайрал недели: выступление Федора Бондарчука про кровавый режим на пресс-конференции по второму «Обитаемому острову». Тут есть стенограмма (впрочем, как говорят, вольная), тут Бондарчук говорит, что это провокация и его неправильно законспектировали, тут — комментарий редактора отдела искусств «Времени новостей» Алены Солнцевой, которая там была и которая вряд ли выдумывает. Странно, что до сих пор видео нигде не появилось, там же наверняка сто камер было.

Я вчера ходил на совершенно сюрреалистический круглый стол про «ОО»: в подвале под «Винзаводом» 6 человек посадили на пыточные стулья, напустили под ноги дыма и заставили что-то умное говорить, а вокруг взрывались взрывпакеты. И там, конечно, до посинения обсуждался этот забавный разрыв между всем известным и вполне искренним лоялизмом Федора Сергеевича и тем маршем несогласных, который у него происходит в фильме. А мне вот чем дальше, тем больше кажется, что никакого противоречия тут нет. Лоялизм же сугубо прагматичная, скорее жизненная, чем идеологическая позиция, она человека ни к какой идейной последовательности не обязывает, скорее наоборот. А говоря о Стругацких, сказав «а», автоматически подписываешься под «б» — даже если потом за это неловко перед товарищами по партии.

А вообще увлекательное обсуждение было. У меня, к сожалению, с утра температура поднялась, так что происходившее помню урывками: я, кажется, наконец сказал главреду «Ъ» Васильеву, что он лысый и у него неприятное лицо, Дмитрий Быков в какой-то момент плакал, как дитя; еще очевидцы рассказывают, что пока ставили свет, я уснул, свернувшись калачиком у ног Ксении Собчак. Надеюсь, хоть во сне ее имя не бормотал.

А второй «Остров», чтоб как-то интрига сохранялась, в журнале предстоит осмыслять Зельвенскому. Он пару дней назад написал, что садится смотреть первую серию, и с тех пор не подходит к телефону.

На иллюстрации: Федор Бондарчук осмысляет современность.

В «Фросте против Никсона» чудесный актер Фрэнк Ланджелла играет не Никсона, и даже не Шакурова в сериале «Брежнев», а Маззи — ходит бочком, огромный, кажется, сейчас скажет этим своим причмокивающим басом, что ест часы.

Вообще, все-таки вклад Рона Ховарда в мировую культуру стоило ограничить фильмом «Кокон» и рождением дочки: у человека наравне с выдающимся профессионализмом такой же выдающийся талант что угодно превращать в высококачественный блинчик с творогом. Такая добротная аккуратная калька с «Доброй ночи и удачи» — тоже говорящие головы, тоже про очищающую силу телевизора, стилизация под эпоху (у Клуни все было снято как телепьеса 50-х, тут — как модное кино 70-х, даже пленка состарена). Но если у Клуни была история про Георгия и дракона — Мюрроу хотел сенатора Маккарти информационно убить, — то тут, ну, у каждого своя правда, Фрост Никсона пытается вызвать на откровенность, пытается разбудить в нем что-то человеческое, ну и поехали. В сущности действительно хорошего там (кроме Ребекки Холл, девушки будущего) это минут 20, когда они пытаются Никсону что-то предъявить, а он их топит в благодушном, лицемерном бу-бу-бу, давит пресловутым масштабом личности — и понятно, что его ничем не сдвинешь, можно только по лбу треснуть, да и то — охрана вокруг.

Притом, ну есть эти пленки — сейчас их, пользуясь случаем, перевыпустить большой коробкой собираются — там никакого прорыва не происходит. Сидит упырь и литературно кается: «Я дал им меч и т.д.» Как в зоопарке крокодила смотришь. Ланджелла те же самые фразы произносит со светом в глазах — а у оригинала вообще ничего этого нет, бу-бу-бу, бу-бу-бу.

Еще в конце очень не хватает титра про то, что Фрост теперь  работает на «Аль-Джазире» — а он же правда там работает. Клуни бы такой шанс не упустил, думаю.

Из врожденного чувства симметрии остался, кажется, последним человеком в Москве, который еще не видел «Обитаемый остров» в готовом виде — пойду смотреть завтра, они там обещали обить войлоком специальную комнатку, чтоб я мог нормально биться об стены. Смешно, конечно, будет в итоге оказаться единственным поклонником Бондарчука в стране. Впрочем, другой мой любимый фантастический фильм последних лет тоже довольно х…ево принимали, помнится.

В «Бюллетене кинопрокатчика», между тем, гениальная цитата директора краснодарского кинотеатра, который говорит, что весь политический подтекст фильма, увы, неактуален — типа он был актуален во времена олигархической вольницы, а сейчас в стране порядок и ясность — президент, премьер, никаких тебе «неизвестных отцов». Порясающе. Слава России.

В Нью-Йорке анонимные либералы сделали фальшивый выпуск New York Times за 4 июля 2009-го с разными оруэлловскими новостями про счастливую лево-радикальную Америку будущего: война в Ираке закончена, нефтяные компании национализированы, Буша судят за государственную измену, и вот прекрасное — Гарвад закрыл бизнес-школу, потому что никто не хочет учиться на портфельного инвестора, все хотят быть слесарями и художниками, видимо. Бумажную версию якобы раздали тиражом в миллион с лишним экз. (больше, чем у настоящего NY Times, так что скорее всего привирают).

Я, конечно, первым делом метнулся почитать рецензии на спилберговского «Олдбоя», «Форсаж-4» или что у нас там выходит будущим летом — так у них отдела культуры вообще не оказалось. Вот вам и левый поворот, здрасьте.

«Классный мюзикл-3» оказался дико похож на «Звездный десант», только без жуков. Весь фильм ждал, что героям раздадут бластеры и пошлют на Клендату. Киномюзикл сам по себе довольно тоталитарный жанр, но тут грохот железных сапог буквально в каждом такте слышится. Добросовестность теперь велит посмотреть первые две серии. А то там остаются вопросы. Вот, скажем, на школьный концерт ко всем приходят родители, а к героине Ванессы Хадженс — две женщины-латинос примерно одинакового возраста. Она дочь лесби-пары, нет?

В «Виллидж Войс» интервью с героем нашего детства Дэвидом Цукером про его новое кино «Гимн Америке» — такой предвыборный ремейк диккенсовского «Гимна Рождеству», где Скрудж — это отвратительный толстый Майкл Мур, который хочет отменить 4 июля и которого призрак генерала Паттона (sic!) в каске учит патриотизму. Интервью довольно скучное, а кино выглядит вот так; там кроме Лесли Нильсена в арафатке появлется Билл О'Рейли, такой М.Леонтьев с Fox, и другие приятные люди:

Это известный факт, что Цукер всю жизнь был либералом, а пару лет назад (примерно тогда же, когда вписался в «Очень страшное кино») неожиданно поправел. Но вообще, сразу захотелось изучить традицию консервативной патриотической шутки. Вот либеральная сатира — это, понятно, огромный культурный пласт, она легко может существовать в диапазоне от «Доктора Стрэнджлава» до, не знаю, программы «Куклы» или «Южного парка». А почему тогда консервативная — почти всегда вот такой натужный «Крокодил», ближе к выволочке на партсобрании, чем к комедии? Вообще, что такое консервативная сатира? Аристофан? Журнал «Панч»? Почему так получается, интересно? Ведь либералы очень смешные: вот те же американские левые, тот же Майкл Мур, там даже ничего утрировать не нужно. А еще сиськи Скарлетт за Обаму, yes we can и так далее. Но почему-то, когда Стивен Кольбер изображает консерватора, это смешно, а когда Цукер дразнит Майкла Мура — ну как-то странно. Или вот, скажем, вирусная антиреклама Демократической партии, снятая тем же Цукером для какого-то правого сайта (там, впрочем, надо признать, очень удачный Ким Чен Ир):