Ха! Дэвид Бордвелл посмотрел «Груз-200»:

«...The L’Age d’or prize [ речь о Брюссельском МКФ, который был две недели назад ] went, deservedly, to the nasty Cargo 200 from Russia. Another black comedy, but one that gets blacker and less funny as it goes along, it becomes sort of a post-Glasnost’ Last House on the Left. (Seriously, maybe there’s an influence of Saw and Hostel here, with hints of Faulkner’s Sanctuary)».

Нет, я понимаю, что Бордвелл специалист по Эйзенштейну и изобретатель пельменей когнитивного киноведения, но чтоб находясь вообще вне контекста все правильно понять про не очень-то универсальную, плохо переводимую и к тому же несколько мутную по киноязыку картину  — вот Жижек ваш бы так не смог. Черт, я тогда тоже хочу быть неоформалистом, боже, пошли ума.

Еще в Бюсселе, оказывается, наш кумир Агния Кузнецова и две других барышни из «Все умрут...» получили коллективный приз, «Лучшие телочки» называется или так-то так.

Наткнулся среди ночи на заметку нашего любимого кинокритика Михаила Трофименкова про фильм «Нирвана». Как говорил артист Валерий Золотухин в рекламе газеты «Культура», сколько лет живу, такого не читал:

«Волошин ярко, полнокровно даже не придумал, а прозрел за его фасадами город Нигде, побратим городов из «Бразилии» или «Бегущего по лезвию». <...> Когда же фильм вызывает в памяти «Безумного Макса» или «Трахни меня», это ни в коем случае не плагиат и даже не цитирование. Просто один и тот же дух витает над великим Нигде-Везде, в которое превратился современный мир. Фильм — НЛО, которым любуешься и который пытаешься расшифровать».<дальше>

Поскольку «Нирвана», вроде бы, сделана без участия продюсера Яцуры, нет повода заподозрить МТ в неискренности (справедливости ради, в нескренности его трудно заподозрить и когда каждый без исключения фильм продюсера Яцуры у него оказывается новым словом в кинематографе) — скорее это повод поразиться тому, куда может завести вера в пароли и кодовые слова. Понятно, что на брежневской стадии постмодернизма любая критика стремится скатиться в угадывание цитат,  это единственная замена отменившимся иерархиям, и вообще — радость узнавания, последняя радость нам оставленная. И в этих условиях то, что «что-то похоже на что-то еще», — уже аргумент в пользу этого чего-то. И если человек называет тебе пароль про славянский шкаф или протягивает вторую половинку купюры, вроде необязательно прислушиваться к интонации, заглядывать в глаза — не провокатор ли, не полицейский ли агент, не мудак ли, в конце концов? Притом, ну, это красивый образ — наивный Трофименков, обманутый самозванцем, но на самом деле критик тоже во всю жульничает. Скажем, он зачитывает в помощь волошинскому художественному виденью святцы из фамилий: Миллер, Гиллиам, Ридли Скотт (притом Миллер это да, а Ридли и Терри уже для понта подброшены, ни капли их в «Нирване» нет) — но стыдливо не упоминает ни Сальватореса, ни Линча. Потому что если их упомянуть, сразу все эти «не придумал, а прозрел» и «ни в коем случае не плагиат и даже не цитирование» встанут у рецензента рыбьей костью в горле. Придется объяснять про сцену с помадой и про название — а почтенных способов отмазать режиссера тут нет: даже в самой распостмодернистской критике существует внятная системная граница между плагиатом и цитатой, и что важнее — цитатой и той цитатой, где цитирующий становится художником сам. Даже неловко это говорить все, такие детсадовские вещи. 

Меня гораздо больше занимает другой вопрос — его в другой заметке про тот же фильм задала наш другой любимый кинокритик Лидия Маслова. Почему в «Нирване» все накрашены, а милиционеры не накрашены? У милиционеров нет причудливого внутреннего мира? Или милиционеры, в отличие от нас, не дети безвременья? У них есть будущее? В отличие от нас? Ааааааааааа!

Газета «Ъ» тем временем пишет о любви:

«Но даже если люди в «ВАЛЛ-И» лишь массовка, фон для love story двух гаджетов, а сам фильм не про экологию и не про опасность искусственного интеллекта, а про любовь, то ни один фильм про любовь еще не украшал хеппи-энд, и уж подавно хеппи-энд, в который включено счастье всего человечества».

Ни один, значит. А «Прирожденные убийцы», как же? Ли-ди-я!

У шьямалановского «Явления» на всяких вебдванольных счетчиках мнений — смерть через сну-сну, тычки и зуботычины. Первая и, кажется, единственная пока положительная рецензия — конечно, же в NY Times. Манола призывает прекратить травлю (а кто ее, собственно, начал?), видно что ей и фильм не особо понравился, но нет сил видеть, как мировая деревня собралась и бьет ногами некрупного, в общем, индуса.

Пошел проверить не вступился ли за Найта наш кумир Армонд Уайт, но он пока молчит. Зато налетел на его же титаническое совершенно эссе про «Халка». В нем он, кроме прочего, воспевает Брэта Ратнера (ну там есть логическая связка, причем здесь Ратнер), а заканчивает вообще гениально:

«...Фанатам «Халка» надлежит отвергнуть его [фильм Летеррье], вырасти и превратиться в искушенных зрителей, способных оценить то, как Богарт играет кризис мужественности в  «Укромном месте» Ника Рэя. Энг Ли это понимал».<с начала>

Надлежит! Над-ле-жит! Что восхищает в Уайте (кроме того, что он клинический сумасшедший), это то, что он занял и держит единственно верную на сегодняшний день позицию для критика — не заигрывать с читателем, не делать вид, что тут какой-то диалог возможен, а реально костерить его с амвона: «Покайтесь, пидорасы! Богарт! Алан Рудольф! Чума на оба ваши дома!» Учитесь, критик Рождественская, учитесь.

Бонус. Дзенское занятие дня — искать а архиве газеты «Виллидж Войс» рецензию на фильм «The Village». Попробуйте, дико успокаивает.

Барселона Барселоной, а мы сейчас с барышней ездили в Чертаново, смотреть фильм «Незнакомцы» (который почему-то идет только там и в Мытищах). Большая гуманистическая картина, как я и думал, воспоем ее обязательно в ближайшем номере.

Эберт, дай ему бог здоровья, написал про нее заметку, первый абзац которой звучит буквально так: «Я сперва поставил «Незнакомцам» одну звезду, а потом увидел в интернете интервью с режиссером, оказалось это паренек лет двадцати, помощник осветитителя, сам написал, сам поставил, перед съемками учебник по режиссуре купил, трогательный такой — ну, я разжалобился и добавил ему еще ползвезды». Дальше он довольно складно объясняет, почему «Незнакомцы» — кино неправильное (даже Дарденнов вспоминает), но это, конечно, никто читать не стал, все со смехом цитируют про ползвезды из жалости.

Все-таки (Зельвенский про это уже писал когда-то) в этом «звезда-ползвезды» — выражается самая мудацкая составляющая критического дискурса. Я каждый раз когда мне приходится самому ставить звездочки для сайта, чувствую, будто котенка топлю. Не потому, что звездочки могут даже хомяки расставлять (режиссировать тоже хомяки могут, как опыт отечественого кинопроизводства показывает, так что тут все честно). И не потому что это упрощение. Патентованный эбертовский «two thumbs up» — тоже упрощение, но в нем есть некая правда метода, это же римский pollice verso, жизнь или смерть, любишь — не любишь, в принципе так каждый внутри себя кино и оценивает. И большой палец Эберта не притворяется чем-то еще, он говорит лишь о том, что Эберта вперло. А эти свинские звездочки мало того, что притворяются системной, на чем-то зиждящейся вещью (и в отличие от ресторанно-гостиничных звездочек, с которых они изначально сперты, ей не являются), так они еще целое мировоззрение формируют. Я пару раз в ужасе наблюдал споры не самых недоразвитых в мире людей, когда один говорит: «Две звезды в английском Empire», а другой ему возражает: «Пользовательский рейтинг imdb — 8,5!» Дико хочется их взять и лбами звездануть друг об друга.

Вообще у меня есть мечта — при существующих темпах развития соцсетей, не такая уже утопическая, видимо. Чтоб всем, кто ради собственного удовольсвия расставлет фильмам «3,7 баллов из 10», самим понаклеили на лоб оценки с остроумными, как в мужских журналах, расшифровками: этот полное говно, а этого можно потерпеть, если пятница и ты выпил и с тобой подружка. И чтоб лепили их по первому впечатлению, не вникая в сложный внутренний мир объекта, и пусть они так ходят, а когда помрут, у них на могильной плите напишут: «тут лежит такой-то, оценка: 3,7 из 10».

«Незнакомцы» меж тем в первые выходные дважды собрали свой бюджет, так что про помощника осветителя мы еще услышим, кажется.

А в Чертаново интересно, ещё поеду.

Извините, я брюзжать буду.

«...Другие, как британский критик и эксперт Тони Рэйнс, вообще шьют ему плагиат и всячески травят, не в силах простить, что это редкий из восточных режиссеров, кто добился успеха сам и не заискивает перед фестивальными кураторами», — пишет нам Андрей Степанович Плахов в «Ъ»

«Это» — понятно, Ким Ки Дук, инфоповод — фильм «Вздох», под травлей подразумевается  знаменитая статья Рэйнса в Film Comment, написанная три года назад и обретшая (польстим себе) вторую жизнь после того, как критик Захаров подробно процитировал ее в «Эмпайре».

Довольно странные вещи пишет Андрей Степанович. Понятно, что он сильно лучше остальных знает фестивальную механику, но толпы восточных режиссеров, заискивающих перед отборщиками, и гордый Ким в стороне — это все-таки слишком художественный образ. При том, что Ким даже не пытается скрывать, что он дико озабочен тем, как его принимают на Западе, — он об этом прямым текстом говорит в интервью, тот же Володя Захаров умеет очень смешно с карандашом показывать, как он начиная с «Острова» корректировал свой стиль в зависимости от фестивальной конъюнктуры (точнее, своего о ней представления).

Понятно, что на любой аргумент найдется стенка: если над Кимом смеются в Корее — значит, он корейский Куросава (хотя, нелюбовь японцев к Куросаве — во многом западная выдумка), если его считают мошенником почти все, кто много смотрит корейское кино, — ну, у них глаз замылен. Но никто же не требует, чтобы после статьи Рэйнса все воскликнули «как мы были слепы!» и побили Кима камнями (хотя это было бы по-кимкидуковски). Нравится и бога ради, пусть расцветают все цветы, тем более, скажем, «Плохой парень» — действительно, не худший в мире фильм. Но зачем не по делу пинать довольно дельного и неглупого человека, при том что у самого абзацем выше написано (ну, например), что концентрированную корейскую жестокость в корейское кино ввел лично Ким Ки Дук. Ага, а русскую духовность тогда, наверно, Паша Руминов придумал.

Притом можно ругаться на Плахова — но у него текст полемический, он признает некую растущую враждебность по адресу Кима и с ней спорит, приводит какие-то аргументы против, etс. Это нормально.

А если вот отсюда пройтись по рецензиям в периодике, там, ох какие мамочки: классик корейского кино! Ахиллес, съевший черепаху! на «Мастера и Маргариту» похоже! У того же Захарова, кажется (почему в этом «Эмпайре» не подписывают тексты?), было, что Ким делает киноязык таким универсальным и простым, что его скоро смогут смотреть обезьяны, — и это для него хорошо, потому что остальные категории зрителей интерес к нему теряют. Вот красиво будет через пару лет на показах: половина зала обезьяны, половина — русские критики.

Книжка интервью критика Родли с Линчем (очень хорошая, купите себе) заканчивается вот так:

ЛИНЧ: Жаль, нельзя фильмы делать и просто складывать, не выпускать никуда.
РОДЛИ: Но ведь когда «Малхолланд-драйв» наконец вышел, были восторженные рецензии, и номинации, и призы.
ЛИНЧ: Да, в плане критики успех был невероятный. Но в коммерческом смысле он совсем не пошёл, потому что им как-то не заинтересовался широкий зритель. Почему? Я В ЗАМЕШАТЕЛЬСТВЕ!

Судя по капслоку, последние слова выкрикиваются голосом регионального директора Гордона Коула.

Где-то с месяц назад, когда творческой интеллигенции Вайда привозил кино «Катынь», Денис Вадимович Горелов в кафетерии, уписывая вражеский рогалик, обмолвились, что пишут в «Русскую жопу» заметку по вопросу. Я, честно говоря, тогда уже обмер слегка, а после того, как заметка вышла, все побаивался ее читать. Но тут же третий читатель с ней прибегает в комментарии, так что выхода нет:

«Шесть лет гонять растущую девочку к дверям на любой звонок с воплем: «Папа?!» Валить вдов в обморок пачками, как в домино. Так для благополучного зрителя выглядит горе».<дальше>

Вообще, единственный пункт, в котором Денис Вадимович, на мой вкус, резко не прав, — это фраза про осла и нелюдь. Степень ослиности нелюдей традиционно переоценивается, и вообще, кстати, кино Вайды, каким бы плохим оно не было, вопрос «зачем расстреляли?» неплохо проясняет.

UPD: И комментарии хорошие очень. «Умри выбл*док», etc. Приятно видеть, что Денис Вадимович, как Ханеке, многие годы с неослабевающей силой раздражает людей примерно одним и тем же.

А-а-а, Грейди Хендрикс из азиатского Variety нашел, видимо, единственную в мире восторженную рецензию на нового Кар Вая, да чью — Армонда Уайта! Для справки: Уайт (который, конечно, черный) такой в прошлом суперважный критик, Паулина Кейл в штанах, который многие годы рассказывал сперва черным, а потом всем прочим читателям про Годара и Де Пальму, а потом постепенно превратился в С.В.Кудрявцева (у него только в прошлом году были совершенно блистательные разгромы андерсоновской «Нефти» и «Убийства Джесси Джеймса»). Текст про Вонга называется «Pie in the Sky», там кроме прочего говорится, что фильм — триумф, режиссер — гений масштабов Алана Рудольфа (Вонг всю жизнь мечтал о таком сравнении, видимо), крупные планы пирога достойны кисти Хоппера, Портман — это новая Жанна Моро, Дариус Хонжи — кудесник. В качестве полемики с теми, кому на фильме разъедает глаза, сказано, что Вонг настолько смел в своих устремлениях, что тупые (dull-witted people) при его виде комплексуют. Заканчивается все проклятиями в адрес Кристиана Мунжу и пожеланием всем гореть в аду.

Как прекрасно. Сажусь писать ему письмо. Никто не знает, как по-английски сказать «спасибо вам за то, что вы есть»?

От сисек Анджелины Джоли — к другим новостям культуры. В Америке в эти выходные вышла «Александра» Сокурова, и разные ученые люди пишут про нее добрые слова. Вот пока еще не уволенный Хоберман в «Виллидж Войс», а вот Манолушка в NYT — она, кстати, единственная, кто написал про мой любимый там момент: когда когда Вишеневская берет АК-47 и наступают 2 секунды чистого ужаса.

Все это, конечно, несколько меркнет рядом со знаменитой заметкой нашего любимого критика М.Трофименкова «Александровский зад». Вот мне давно уже интересно — почему для левых петербургских интеллектуалов такая большая проблема, что Сокуров, предположительно, возможно, по мнению некоторых, пидорас? В сущности же никаких других претензий к нему давно уже не предъявляется. Притом Уотерс их не раздражает, Пазолини — нормально, когда у Нейла Джордана девушка с х...м — это революционный кинематограф, даже бондарчуковская «Девятая рота» со всеми этими намасленными торсами и эротическим хэбэ — это, по мнению нашего любимого критика Трофименкова, почти что русский Коппола. Почему же Александра Николавна в казарме (притом что гомоэротизм там если и есть, он в общем довольно метафизический) вызывает такие крики возмущения и ужаса? Что за избирательное пуританство, что за двойные стандарты? Почему Бондарчуку с Пазолини можно, а Александре Николавне — даже в теории — нельзя? А?

Правда интересно.