Пересматривали вчера на сон грядущий «Лору» Отто Премингера,  которая, кроме прочего, знаменита тем, что Линч и Фрост ее использовали как шифровальную книгу, когда начинали «Твин Пикс» — но она и сама по себе завораживающая, конечно. Кто не видел, исправьте это упущение, час двадцать всего.

Такой довольно глупый нуар с уклоном в салонные шутки: молодой полицейский-дундук расследует убийство блондинки, которой снесли голову из дробовика. То есть считается, что расследует, на самом деле просто ходит с блокнотом из комнаты в комнату, а за ним хвостиком семенят подозреваемые — жених (молодой Винсент Прайс), подруга, служанка и главное — пожилой критик, который героиню приобщал к культуре и ревновал к посторонним мужчинам (Клифтон Вебб, дико смешно изображающий не то  Капоте, не то Александра Уоллкота). Блондинку играет Джин Тирни, висящая на стене в виде портрета.

И самое замечательное в «Лоре» — там все неправильно. То есть вообще все. Детективная линия — высосана из пальца. Ни одна из мотиваций ни у одного из героев не работает (Эберт в «Great Movies» писал, что интрига приобретет смысл, если сделать Лору мальчиком, но и это не выход на самом деле). Герой и героиня ведут себя как статисты (она еще и мертвая),  в итоге второплановые персонажи все стягивают на себя. Плюс там есть такой момент, что полицейский влюбляется в покойницу по портрету, и это как бы даже главная линия фильма, но ее вообще забыли снять. А общее впечатление притом — совершенно гипнотическое. Девяносто процентов времени люди стоят группкой на фоне мебели и обмениваюся репликами, но морок почище, чем от хичкоковских фильмов или от более аккуратных работ самого Премингера (того же «Водоворота» с той же Тирни). И явно это именно из-за того, что ничего ни с чем не стыкуется: пидорас страстно, до мигреней влюблен в женщину, полицейский перепоручает допросы главному подозреваемому, ночные сцены сняты при павильонном свете, ну и так далее — до бесконечности. Убедить себя, что это все — концептуальный ход, «попытка воссоздать логику сновидения» (или какие еще мошеннические аргументы мы обычно используем) в здравом уме невозможно: там столько всего наляпано, ни один концепт этого не оправдает. Но работает сумасшедшим образом. Кстати, помимо «Твин Пикса» у «Лоры» есть еще один, совсем свежий воображаемые ремейк — это депальмовская «Черная орхидея». Де Пальма, пользуясь тем, что у него героиня тоже труп, аккуратно все премингеровские ляпы воспроизвел, включая и смертельный номер с выдаванием статистов за главных героев. И вот к «Орхидее» может быть масса претензий, но голова от нее кружится дай боже.

Еще в «Лоре» на фоне, в общем, довольно ординарной кинематографии есть две сцены, где дико виртуозно показаны возможности киноязыка — в самом начале (детектив приходит допрашивать писателя, а тот ему показывает пипиську, но снято так, что ни один цензор не подкопается) и финал. В финале полиция застреливает разоблаченного убийцу, и там гениально, с помощью одной монтажной склейки, сбито время: сперва идет выстрел, а секундой позже на встречном плане убийца вбегает с дробовиком на середину кадра и напарывается грудью на эту же пулю. Такой крохотный сдвиг по фазе, от которого совершенно ум за разум заходит; я раз пять перемотал, пока понял, в чем там фокус.

А что касается фильма «РокнРолла», которым читатели интересуются, то он, на мой взгляд, крайне неудачный — по крайней мере, как фрагмент жизненного проекта Валерия Гая Ритчи (хотя предвижу и другие мнения). И в связи с ним, в общем-то, только два очевидных вопроса. Во-первых, послал ли уже Абрамович Гаю конскую голову, или ждет, пока шум уляжется.

И во-вторых, смотрел ли Гай Ритчи «Груз-200».

Надо, в порядке поддержания чего-то там что-то возразить Станиславу на его фи в адрес нового Мендеса. Ну, не знаю, правда. Это как если бы мне сказали, например, что Шварценеггер — плохой актер. Я понимаю логику мысли, и да, есть такое мнение, но о чем вообще речь, а? Наверное, если на голубом глазу посчитать, что это кино про гибель двух тонких душ под гнетом быта — оно и правда странно выглядеть будет. Но фильм же не про это, как и книжка: он про самообман, про симуляцию призвания, про бездарность, наконец — и по-моему, там с формой как-раз страшный порядок, она ровно такая, какая надо: добавь сюда жизни чуть-чуть, будет уже картина Андрей Сергеевича Кончаловского.

Вообще, крик «пошлость» немножко себя исчерпал, мне кажется — как жанр критического высказывания по крайней мере. Это как обвинение в ереси в Средние века или понятие «японский шпион» чуть позже — слишком мощных последствий ярлык при очень размытых критериях наклеивания. Если считать пошлостью любой случай, когда ценник на вещи завышает ее подлинную  стоимостью — ну, привет, вся современная культура это гигантский биржевой пузырь, думаю, еще на нашей памяти этот рынок обвалится. А если полагаться на личный барометр, тогда — ну, если пакетик Рики Фица в «Красоте по-американски» это пошлость, то я, пожалуй, буду за нее (а если вспомнить, что в фильме Ханеке, откуда весь Рики Фиц более-менее стырен, вместо пакетика  было забивание свиньи — я тем более за пакетик).

Хороший вкус вообще самая переоценная вещь на свете — по бесполезности, наверное, на втором месте после умения шевелить ушами. Притом люди, которые шевелят ушами, все-таки так не зазнаются как носители хорошего вкуса (да и симулировать нельзя -- или шевелятся или нет). Одно дело — умирая сказать «либо я, либо эти обои», другое — всю жизнь морщить нос на обои. Собственно мендесовский фильм как-раз про это: люди думают, что они тоньше и сложнее прочих — а нифига: вы ребята еще хуже своих дурацких соседей, у тех хоть реакции человеческие и они фотографических поз не принимают, когда в дверном проеме стоят.

Считается, у книжки Йетса финал грустный: крушенье мечт, все такое. А ведь гораздо страшнее было бы показать, как Вилеры уехали в свой Париж: вы себе преставляете этот п...дец — американские экспаты с культурными претензиями, монпарнас, перлашез, круассаны, господи помилуй.

Так что наверное, да, для чувствительных офисных служащих фильм — другое дело, что  все мы такие, хеллоу. Я вот мучительно пытаюсь вспомнить, кто из моих знакомых не офисный служащий: есть один хирург, так с ним разговаривать невозможно.

Безотносительно Мендеса (хотя там есть пересечения) хочется решительно всем порекомендовать позапрошлогодний, последний по времени фильм Вернера Херцога «Знакомства на краю света». В игровом кино Херцог какие-то милые, но совсем неубедительные вещи сейчас делает («Спасительный рассвет», не считая первых пяти минут, выглядит так, будто его какой-то не сильно одаренный петербуржец снял), а вот документальное — там градус безумия как в лучшие годы. «Знакомства» — про то как Херцогу какая-то американская госструктура дает грант на поезду в Антарктику, где он катается на снегоходе под «Всенощную» (кажется), вещает за кадром, что человечество погибнет и пристает к полярникам. Полярники все как на подбор — линческие сумасшедлшие, а он их еще мерзко провоцирует: спрашивает ерунду, или наоборот — наставит на человека камеру и ничего не спрашивает: и тот, бедный, мнется-мнется, потом начинает какие-то глупости руками показывать. И разумеется, в конце он едет к пингвинам (притом, что сам всю дорогу ругал «Птицы-2»: типа fluffy penguins это для дурачков, у меня тут фундаментальные вопросы). А пингвинами занимается ученый, который ненавидит всех кроме них, много лет общается только с ними, английский уже начал забывать. И вот он сидит на пригорке, цедит что-то через силу, потом ему надоедает, повисает пауза. И Херцог, чтоб поддержать разговор, тоном светского идиота  спрашивает: «Скажите, доктор, а я вот читал, что есть пингвины-геи...» И у того такая непередаваемая гримаса появляется — презрение, жалость, брезгливость — все в одном. Видно, что его каждый второй про это спрашивает. Он начинает что-то через силу объяснять: нет, не геи, они просто иногда живут втроем... вообще, ну какое ваше собачье дело. И когда он уже, кажется, готов встать и плюнуть в камеру, Херцог еще более идиотским тоном: «А вот еще скажите, доктор, пингвин может сойти с ума? Нет, ну, может его все достать? А другие пингвины его могут достать?» И тот сперва смеется, а потом говорит: черт, а хороший вопрос. И, в общем, они показывают сумасшедшего пингвина, которого все достало. Ледяная равнина, самки пошли направо за едой, самцы — налево с яйцами, а он разворачивается и радостно бежит в третью сторону, где горы и пятнадцать тысяч километров льда — умирать бежит. Причем, если его поймать и вернуть к остальным, он снова уйдет.  

Носки покорителя Антарктики Э.Г.Шеклтона:

И вот, не обессудьте:

А вот зачем «Милк», я вообще не понял. Уже есть, например, Оливер Стоун, у него получается лучше — Ван Сэнт для такого кино слишком нормален. Я не большой поклонник «Рожденного 4 июля», скажем, но черт возьми, оттуда есть что вспомнить. Драка инвалидов-колясочников в пустыне, а? Грубо, рискованно, но эффективно все ж. (В «Милке» тоже, кстати, мелькает коляска, но лучше не будем об этом).

А тут — ровненько, тихим срывающимся голосом зачитанный доклад об истоках гей-движения. Как лав-стори не работает совсем — хотя Джеймс Франко исправно дает Хита Леджера:

Как политическая драма — ну да, ну да. Воссозданная атмосфера 70-х... блаблабла. Шон Пенн хороший актер, сенсация.

Снято очень скучно, на фоне предыдущих вансэнтов — почти оскорбительно. Раз в десять минут кто-нибудь смотрит на кого-нибудь через стекло, искусство же.

Эмиль Хирш должен быть уничтожен как можно скорее. Диего Луна — тоже. Джош Бролин хороший — но у него тут, у единственного, интересная роль. Остальные — карикатуры, в общем; у Пенна кожа так натянута, как будто, правда, маска на лице.

Короче, пахнет «Оскарами», да.

Номинации «Золотых глобусов»: по главным — Бойл, Финчер, «Фрост/Никсон», Мендес и «Чтец» Долдри (у которого довольно хреновая пресса пока, но Вайнштейн, которому в этом году надо кровь из носу «Оскар», в отчаянии мог и конвертик занести, HFPA, которая «Глобуса» дает, непрозрачная и странная организация). У Хэтэуэй — номинация за «Рэйчел». В комедийном разделе — Вуди, «Брюгге», Майк Ли и наш кумир Джеймс Франко за «Ананасовый экспресс». Главная новость — прокатили общественно значимого ван-сентовского «Милка», за который на неделе дружно голосовали разные ассоциации критиков, особенно в Нью-Йорке. Сейчас хармсовских бабушек из HFPA за гомофобию топтать будут, видимо.

Полный список — тут.

Чтоб поддерживать наш блог на должном интеллектуальном уровне, такая новость: культурологи второй день обсуждают тот практически факт, что герой Джейсона Стэтема в первых двух «Перевозчиках», возможно, гей. Режиссер Леттерье говорит, что там это на уровне сценариев было специальо заложено, как подлянка для вирильных пацанов, которые (якобы) толпами ходят на фильмы со Стэтемом. А Мегатону, который делал третий, просто забыли сказать.

С одной стороны, вот это не очень вписывается:

Хотя во второй серии он и правда был двусмысленный какой-то:

Многое непонятно, в общем.

А вот интересно, кстати, а как у хипстеров с Фассбиндером? А то, кажется, пока хипстеров не было, был сплошной Фассбиндер, не спрятаться. А сейчас прочел это слово в комментариях, и не узнал почти — последний раз в пижонских рецензиях на Озона встречалось, вроде бы.

Вот я когда в ПТУ учился, у нас как было: познакомился, допустим, с девушкой, пригласил на свидание, семечки погрызть, и чтобы не молчать — ну всегда можно было обсудить, как комплекс исторической вины немецкого народа преломился в «Китайской рулетке». Или, помню, меня газета «Коммерсант» зачем-то послала освещать кинопоказ его раннего фильма «Все умрут, а я останусь» — так синефилы чуть не убили в давке.

А нынче как рукой сняло. Ну это и к лучшему, я считаю — Фассбиндер, он разлагает, конечно.

По «Культуре», меж тем, «Берлин, Александерплатц» святые люди по ночам показывать начали. Там H&M есть. На Алексе, в смысле.

Ходил на «Сумерки», ох. Придется, похоже, положить свой эмо-билет на стол. Они там натурально два часа сидят и грустят. Причем снято такими короткими сценами — ощущение как после «Адмирала», что все повырезали просто, остались только перебивки. Но у «Адмирала» хотя бы понятно, телесериал — а эти-то чего? Там типа одна большая сцена — с бейсболом — и то, когда приходят плохие, и кажется: вот, наконец, чего-то начнется, плохие говорят — «а, ну ладно, мы пошли». Ну и, конечно, чувак этот — Лестат митс Пагсли Аддамс митс братья Каулиц — жуть с ружьем. Зато Кристен хорошенькая.

На днях Пятый канал показывал «In the Heat of the Night», а сегодня, in the heat of the night, будет «Guess Who’s Coming to Dinner». Конъюнктурщики, а. Что дальше? «Имитация жизни», надо полагать.

А вот еще круто, пресс-релиз пришел:

Картина Role Models, ранее известная как «Пример для подражания», выйдет в российский прокат 26 февраля следующего года под названием «Взрослая неожиданность» с убийственным слоганом «Два мальчика сделают их мужчинами».

Смотрел вчера «Зак и Мири снимают порно» Кевина Смита (через пару недель во всех кинотеатрах великой страны, боюсь только дубляжом убьют) — страшно трогательное, сентиментальное, наивное до слез кино, Фрэнк Капра практически, только с пиписками. Большую часть времени скорее грустно, чем смешно; они еще по улицам в таких огромных вязаных шапках ходят, от одного этого плакать хочется. Похоже немножко на «Перемотку» Гондри: не так изобретательно в киношном смысле, но печальней и как-то искренней что ли. Смешного тоже много. Скажем, Брэндан Руз (Супермен то есть) и Джастин Лонг играют гей-пару — притом Руза, конечно, зовут Бобби Лонг, а Лонга забыл как зовут, но он — звезда гей-порно, говорит басом и постояно закатывает Рузу сцены, за то что тот на людях не хочет держать его за руку.   

Вообще, наверное, любимый у меня фильм Смита будет после «Chasing Amy». Хотя там и есть немножко разных дурацких заигрываний с целевой аудиторией. Что заглавные герои — оба из обоймы Джада Апатоу это, допустим, ладно (Апатоу довольно много у Смита заимствует, почему не превратить это в синергию). Но Смит еще зачем-то на территорию шоу «Jackass» лезет. Как у Шьямалана в «Явлении» — есть шьямалановщина (любить ее или нет, другой вопрос), а есть попытки довольно неловко пристроиться к «новым страшным»: сцена с заколкой, сцена в зоопарке, где руки откусывают. Притом видно, что Шья это не очень снимать умеет, но надо — юный зритель любит кровищу. У Смита похожая ситуация: у него всегда похабень была в основном на уровне диалогов — герои много неприличного говорят, но редко что-то делают, им как-то лень. А тут нате вам: сцена с говном, сцена с яйцами. С яйцами довольно остроумная сцена, надо признать, — но в любом случае, лишнее это.

Любимый диалог, творчество Мамета упомянуто, кроме прочего: