Две недели назад исполнилось 10 лет «Матрице». Мы из-за десятилетия «Афиши» были немножко не в форме, но будем считать, что сегодня — 10 лет тому, как на нее купил билет Славой Жижек или еще что-нибудь такое.
Смешно сейчас, конечно, вспоминать безумие, которое тогда творилось: возражения Бодрийара, пятисотстраничные книги о философии ложки и то, с каким лицами все приперлись смотреть вторую серию (после первого показа «Перезагрузки» я подошел к критику Станиславу Ф.Ростоцкому со словами «ну, как», а он посмотрел невидящими глазами и, спотыкаясь, побрел куда-то, бормоча проклятия; было полное ощущение, что у него с кем-то из близких беда).
Умные люди, конечно, и тогда кривились («бесконечно далека от представлений о занимательности», «начали с переосмысления реальности, а закончили пальбой» и так далее), но я до сих пор на физическом уровне помню ту абсолютно счастливую панику, которая у меня случилась на сцене, когда у Нео достают из пупка сороконожку. Там такая, извините, когнитивная подсечка происходит, летишь кубарем, нифига не понимаешь, и тебе от этого — Уильям Гибсон (кстати, как раз применительно к «Матрице») называл это «невинный восторг».
И понятно, что восторг был не в последнюю очередь от невежества; может, если в детстве чуть больше Филипа Дика читать (не говоря уже о Бодрийаре), все это с самого начала бы семечками показалось. Вот сейчас все мои друзья хором сходят с ума по «Лосту», а я честно пытался смотреть: ходят по экрану красивые статисты в рубашках из «Топшопа», бормочут с телесуфлера какие-то загадочные банальности — ну, что за хрень. У меня был знакомый шахматист, который в рассказах про Пуаро на спор угадывал, кто убил, по первой-второй странице; вот он уверял, что все понял про «Матрицу» на пятой минуте, когда грузовик таранит телефонную будку с Тринити. Если не наврал — это же обидно ужасно. К дьяволу такую проницательность.
Притом понятны все претензии: быстрорастворимая философия, копеечные откровения, компилятивиный метод, все уже где-то было — а в «Матрице», действительно, каждая пуговица, каждый солнечный зайчик — откуда-то. Но это все-таки случай ракеты «Восток», ну или атомной бомбы: понятно, что все Циолковский придумал, и Розенберги у Опенгеймера из блокнота списали, но когда это рядом с тобой взлетает или взрывается, какая к черту разница. Бомба — она есть бомба. Я прошлой весной на одной уорнеровской ретроспективе впервые в жизни посмотрел первую часть на большом экране — мама дорогая, как она качает все-таки. Да и сиквелы оба: понятно, их все проклинали не столько из-за реальных недостатков, сколько из-за идиотически завышенных ожиданий (и не факт, что братья когда-нибудь из-под их обломков выползут), и много плохого про них можно сказать при желании. Но они ведь (особенно второй) прекрасны в своей пустоте — как фильм «Монстро» или некоторые всеми любимые корейские картины. Ложка есть, в общем, ее не может не быть.
