Читатели обижаются, что мы про «Бесславных ублюдков» плохо пишем, но вот с этим утверждением все-таки трудно не согласиться. В Сиэтле, если не врут, провисело почти сутки:

Via nazaemon.

В «Известиях» — завораживающей силы эдиториал про Тарантино авторства публициста Ямпольской, любимого интервьюера Никиты Михалкова. Даже по стандартам газеты, целиком написаной языком советской публицистики 50-х годов, что-то невероятное: «мистер Тарантино», «кошкомордый Брэд Питт» — не хватает только словосочетания «так называемый режиссер», хотя, может, я просто читал невнимательно.

Новостные агентства между тем сообщают, что «Ублюдки» стали любимым фильмом немецких критиков. Тоже довольно глупо, если вдуматься. Хотя и логично.

Сегодня выходят «Бесславные ублюдки». Стас в новой «Афише» более-менее подытожил все, о чем мы тут говорили последние месяцы (представляю, каких остроумных комментариев ему напишут читатели). Многим, впрочем, нравится: Зинцов в «Ведомостях» аргументированно объясняет, что на самом деле это фильм про войну культур, Америку и Европу etc. Красиво, но, по-моему, неубедительно. Т.е. Квентин почти наверняка имел в виду именно такой расклад: что ублюдки — это сам Квентин и прочие молодые варвары (точнее, только сам Квентин, единомышленники ему давно не нужны), Мелани Лоран с негром — «новая волна», Гитлер с Геббельсом — как сказал бы Муми-тролль, враг вообще. Но это слишком нелепая конструкция, чтоб в ее рамках хоть какую-то историю рассказать.

Вообще, про теперешнего Тарантино довольно трудно с кем-то спорить: восторги большей частью сводятся к перечислению использованных приемов и ресурсов (диалоги на французском! синефильские шутки! альтернативная история! европейские актеры! жид-медведь!), а претензии (ну, кроме той, что Квентин, кажется, не очень знает и не слишком любит немецкое кино за отчетный период) относятся в основном к интонации. Наш любимый блог In Contention сегодня вывесил рядом две записи: Тарантино у Леттермана по случаю выхода «Джеки Браун» и Тарантино у Леттермана сейчас. Разница поразительная, и то, что Квентин мало изменился чисто внешне, эффект только усугубляет. В первом случае приходит обятельный, смущающийся, честно пытающийся что-то объяснить человек в смешных трениках. Во втором — самовлюбенный мудак, который смеется своим шуткам громче, чем все окружающие вместе взятые.

С фильмами, похоже, та же история. Грустно, но факт. Чтоб не услышать этой разницы, надо как-то специально затыкать уши, по-моему.

1997:

2009:

Вчера глубокой ночью по Первому вдруг показали фильм «Peeper», который я давно мечтал посмотреть и не мог найти — такой юмористический неонуар с Майклом Кейном, 1975 года. Фильм посредственный (хотя если зазырить в паре с «Прощай, моя красотка» того же года, должно быть смешно), но речь не об этом. Он начинается так: логотип студии, потом улица, из глубины кадра выходит какой-то тип в шляпе и начинает неторопливо декламировать титры. Т.е. буквально: «Двадцатый век Фокс представляет, Майкл Кейн и Натали Вуд... в других ролях... художник по костюмам...» Ну и все, потом фильм. Забавно, прежде с таким не сталкивался.

А вот еще смешная ссылка — любимые фильмы Квентина за последние 17 лет. Список недурной (отдельное спасибо за «Anything Else» и «Воспоминания об убийстве»), но вот что привлекает наше внимание: он страшно попсовый. Т.е. даже азиаты — самые распиаренные (при том, что он скромно «Олдбоя» не включил). В любой «всех времен» список Тарантино, как и многие, обязательно ставит рядом с «Рио Браво» какого-нибудь левого Милиуса, которого никто не видел. А тут — ну посмотрите. Сдается, во всем торренты виноваты — нет смысла делать вид, что обладаешь каким-то тайным знанием, вмиг разоблачат.

Что касается Тарантино, то смотреть его, действительно, неловко. Приходит уважаемый, симпатичный человек и начинает рассказывать невыносимо длинный и патологически несмешной анекдот, заглядывая тебе в глаза. Как реагировать?

В связи с «Ублюдками» «Быть или не быть» Любича, конечно, вспоминается, но вот этот эпизод того же автора больше подходит, по-моему (он не с начала, правда; начало тут):

«Ублюдков» Тарантино действительно сильно починил: поменял вообще всю музыку, кроме Боуи, сделал побольше Брэда Питта, подрезал, хвала небесам, Эли Рота до медицинского минимума, сорокаминутную сцену игры в шарады сократил до двадцати, плюс момент, когда Гитлер просит жвачку, неплохой — в общем, теперь это, правда, чуть больше на кино похоже стало. Другое дело, что он категорически не на своей территории. Война — все-таки единственный жанр, где комедия возможна в гомеопатических дозах (и это очень злая комедия должна быть), а постмодернизм вообще является поводом для трибунала. И что кинематограф побеждает зло — главная мысль картины, если ее всерьез воспринимать — как-то спорно все это, визуальные искусства как-раз при первом удобном случае на сторону зла становятся, в отличие от литературы. И детская незамутненность, которой Квентин всегда брал, тут совсем не к месту выглядит — по-моему.

Кстати, интересно. Из всех, кто смотрел «Ублюдков» в Каннах, ни одна мышь до сих пор не выдала финальный фокус, который, конечно, идиотский, но если о нем не знать заранее, безусловно придает затее некую завершенность и смысл. Интересно, кто у нас первый проболтается — я лично на отдел культуры «Коммерсанта» ставлю, хотя возможны варианты.

Тем временем Эн Томпсон пишет, что доделанные «Безславные ублютки» is much improved (впрочем, по старой привычке работника индустриальной прессы добавляет, что денег соберут немного). С одной стороны, каннская версия правда выглядела немножко как черновая сборка, к которой приделали титры, с другой — ну, Томпсон все-таки не столь беззаветно влюблена в Квентина, как мы, например, с критиком Брэдшоу, чтоб на него обижаться, что он не шедерв снял. Во вторник у нас покажут, поглядим, вдруг и правда — того.

Бонус: интервью героя «Гардиан» с довольно точной, в контексте всего происходящего с ним, фотографией.

Так обидно: оказывается, фильм-в-фильме про фашистского снайпера — единственное, что правда здорово в «Бесславных ублюдках» (ну, не считая момента, когда Брэд Питт говорит «бонджорно»), снял не Тарантино, а Эли Рот. Крутой он все-таки режиссер, пусть его отвратительная рожа от этого факта и несколько отвлекает внимание.

А «Ублюдки» через неделю выходят, вот смешно будет, если Квентин там раз-раз, все поправил и это хороший фильм стал.

The Weinstein Company все-таки раззоряется: денег осталось ровно на рекламную компанию тарантиновских «Ублютков», осенние фильмы уже непонятно как выпускать, реструктуризация долгов, консультанты по банкротству, все как у людей. Квентина впервые в жизни пинают, чтоб он сократил фильм. С одной стороны, правильно делают, с другой — «Ублютки», даже если махнуть рукой на всякие претензии художественого порядка, это не прокатный хит ни каким боком; у нас его, понятно, отдублируют, а в Америке фильм, где 80 процентов времени говорят на иностранных языках — ну, камон.

Индустрия, понятно, злорадствует: Харви человек неприятный, ну и вообще — люди за четыре года проели миллиард с лишним, два их главных главных блокбастера — это «Чтец» и «Вики, Кристина, Барселона» (притом, Вуди они только прокатывали). Но на самом деле грустно — эпоха заканчивается.

Чтоб закончить со вчерашним Квентином, мнения разных умных людей.

Плахов с Гладильщиков прям воспевают: Юра совсем в восторженных тонах, Плахов чуть сдержанней («проглотить все пять глав без тошноты и желудочных корчей», хм), но тоже. Удивительно.

Брэдшоу в «Гардиан» хорошо пишет про ощущения, которые были до и после. Удивительно, насколько совпадает, я тоже до последнего момента думал: ну давай Квентин, давай, ты же, сука, уже один раз воскресал — а потом выкатывается эта хренятина, и все, аллес капут.

Эберт блистательно вышел из ситуции: написал, что ничего не будет писать до выхода в прокат (зато по ссылке душераздирающая история про то, как Клинт Иствуд много лет назад провел в Пале маленьких безбилетников Харви и Боба Вайнштейнов).

Понял, кстати, что меня больше всего взбесило в «Ублюдках».

Не диалоги эти тыкверовские без ритма и не то, что парень начал музыку по третьему кругу ставить (когда фашистов скальпируют, морриконевская L'Arena играет, под которую Ума во втором «Килл Билле» из гроба выбирается, — и еще пара моментов есть, такой же степени возмутительности).

Самое там противное — эти бесконечные заискивающие подначки для своих, для наших: когда появляется героический английский кинокритик, которого забрасывают в тыл врага, когда героиня говорит немецкому снайперу: «Мы с вами во Франции. Тут уважают режиссеров» — и многозначительная пауза, чтоб французы в ней от счастья взвыли. Всех по плечу похлопал, никого не забыл. Ох, ох.