К вопросу о халяве: залез сейчас в телепрограмму, справиться насчет «Севильи». Обычный будний день, после полуночи по разным каналам: «Симеон Пустынник» Бунюэля, «Русские идут, русские идут» Джуисона, «Злые и красивые» Винсента Минелли, ну и по мелочи — Вуди Аллен, Бертолуччи, Балабанов, Джон Лэндис и т.д.

Т.е. если не спать или обзавестись видеомагнитофоном/записывающей программой, то можно и без всяких торрентов неплохо существовать. Ну, Мизогучи, может, там и не показывают (хотя не исключаю), но потребности рядового, так сказать, синефила покрываются с головой, по-моему. У нас, в плане кинопоказа, лучшее в мире бесплатное телевидение, не надо про это забывать.

На интеллигентном портале OpenSpace мой любимый критик Нелепо пишет про закрытие «торрентс.ру» как часть войны путинского режима с мировой культурой. Там много смешного — начиная с инфоповода («торрентс.ру» отлично работает в зоне .org), заканчивая апелляциями к «длинному хвосту» (который вообще-то подразумевает, что люди что-то платят) и прогнозом, что синефилы, лишившись возможности тереть в форумах при пиратском трекере, умрут от тоски. Энтузиасты торрентов провозглашены культуртрегерами, в конце идет интервью с двумя культуртрегерами, одного зовут «овощ_хрен». Wicked.

Не хочется говорить очевидные вещи — понятно, что все мы со страшной силой качаем и все знаем, что это не очень правильно и когда-нибудь кончится, и что и торренты гробят не «Аватара», а как раз несчастный артхаусный прокат. И что когда их наконец перекроют, никакой трагедии не будет, поскольку случится это не раньше, чем по всему миру расползутся Netflicks и айтюнс. Это все понятно и скучно.

Но вот пример — соцсеть The Auteurs. Люди год назад всего собрали какую-то довольно очевидную синефильскую классику, плюс подружились с Criterion, засунули все это в вебдванольную оболочку; в итоге там куча яйцеголовых умничает про Мизогучи, а остальные его смотрят: частью бесплатно, большей частью — по $5. Начали они, кажется, с 200 фильмов, потом подключился Скорсезе с его фондом, потом еще кто-то. Теперь там библиотека из восьми тысяч названий, включая всякие lost treasures вроде Ким Ки Ёна (которого на «торрентс.ру» отродясь не было) — собственно как раз то, чего путинские палачи хотят лишить пытливых синефилов. Непонятно, насколько это жизнеспособно, но пока длинный хвост держит.

Вот чем по идее надо заниматься, а не пестовать фидошный анархизм и не кричать про уничтожение культуры кровавым режимом.

Тим-бартоновскую «Алису» довольно сильно портят вставки про реальную жизнь героини и Джонни Депп, которого многовато и который что-то совсем превратился к классный вариант Николаса Кейджа — такой напомаженный гипсовый памятник собственной классности. Зато — грандиозная постпубертатная Алиса, которая в конце еще выезжает в доспехах верхом на брандашмыге, как Кейт Бланшетт в «Золотом веке». Мощнейшие Бонэм-Картер и Хэтэуэй (Хэтэуэй даже круче, пора, кажется, записываться в ее фан-клуб). Вообще, не без провалов в платмассовый диснейленд, но и не без проблесков гениальности, ну, местами.  По-всякому — в сто раз больше похоже на настоящего Бартона, чем все, что Бартон снимал со времен «Планеты обезьян».

Еще там, поскольку действие происходит после путча, устроенного Дамой Червей, есть хороший момент насчет либерального резистанса: сидят угашенный Депп, заяц — весь в стригущем лишае — и садовая соня и шепотом говорят друг другу: «Долой кровавую ведьму, долой кровавую ведьму».

Кстати, про возраст — вот для меня всегда было некоторой проблемой, что Алисе семь. То есть не проблемой даже, а такой же несущественной условностью, как то, что Штирлиц русский, — про нее вообще не вспоминаешь, пока в тенниеловскую иллюстрацию носом не уткнешься. По-моему, для всех, кто ее читает, даже и в детстве, она при всех этих лентах и «чудесатей и чудесатей» скорей лолитиного возраста, если не не старше.

Читатели из Петербурга спрашивают нас: в чем художественная ценность и общественно-полезная функция сериала «Школа»? Тем временем во вчерашней серии учитель географии оказался криптофашистом, учитель химии — все-таки педофилом (хотя пока и латентным, но еще не вечер), у физички продолжается роман с человеком, похожим на Ходорковского. Ну и вот это очень неплохо:

Пока Эммерих с «Сумерками» не выжгли вокруг все живое, выходят какие-то фильмы.

Во-первых, «Паранормальное явление» — которое, благодаря высоким технологиям, многие уже посмотрели. Что тут можно сказать. Понятно, что любой пиар отвратителен, как руки брадобрея. И в таких случаях, как этот, автоматически ждешь, что тебя сейчас будут надувать. Отчасти, так оно и происходит: кино ну реально беспомощное, как ни посмотри, мыльный пузырь такой. С другой стороны, страх — штука индивидуальная, кому-то (многим) страшно — ну и слава богу. В общем-то, не хуже, чем «Дом-2». К тому же, один герой похож на Виктора Матизена.

Еще выходит «Законопослушный гражданин» — дикий, но местами забавный. Мискаст, правда, бросается в глаза, и финал какой-то дурацкий.

Еще лунгинский «Царь», которого неожиданно хвалит коллега Волобуев. Ну, с другой стороны, чего ни бывает.

А вот еще у нас случай был. Не, ну дрянь, конечно, но весело: сколько можно человечеству воду искать. Ну или просто у меня слабость к Итану Хоуку, он такой классный. И этот, второй тоже — «We’re the folks with the crossbows»!

А еще я нашел хитроумный культурный код: в трейлере ближе к концу звучит «Running up that hill», испорченная Placebo. Ну вот, а в оригинале на обложке сингла Кейт Буш была как раз то ли с луком, то ли с арбалетом.

По поводу же трейлера к Ричарду Келли — да, мы его видели, но вешать не стали, он какой-то огорчительный, по-моему. И музыка из «Пилы» зачем-то, нехорошо.

Смешно, якобы сценарий к ремейку нашего любимого фильма «Красный рассвет» будет писать Тони Гилрой, видный разоблачитель американских силовиков. Это примерно как Виктора Суворова взяли бы сценаристом на ремейк «Падения Берлина».

Начатый вчера Стасом разговор о том, стоит ли показывать русским людям «Россию-88», видимо, надо вести уже в прошедшем времени: по дороге с работы прошел пять прилавков, где она продавалась; возьмут их прокатные сети или нет, свою аудиторию парни получили.

Что до этических сомнений, возникших у Стаса, — по-моему, берясь просчитывать общественные риски, мы беремся немного не за свою работу, а предполагая, что для кого-то понятные нам вещи окажутся слишком тонки — проявляем объяснимое, но не очень допустимое при нашей работе высокомерие. Мы сто раз слышали такие разговоры, только их вели люди, которые нам казались занудами. Высмеивает «Космический десант» фашистскую эстетику или воспевает? Если не знать, какой прелестный воинствующий либерал Верхувен, так сразу и не скажешь. Безупречен ли с гуманистической точки зрения к/ф «Брат»? Да не очень. Не стоило ли его в таком случае запретить? Забираясь на эту территорию, мы уже не выберемся. Правильно ли поймет бибиревский подросток с железной трубой «Прирожденных убийц»? А «Железный крест» Пекинпа? А? — Э-э-э.

Понятно, что большой процент людей, глядя на экран, да и вообще, куда бы то ни было, видет исключительно фигу (потому оптимальным вариантом является эту фигу им и демонстрировать — в этом, например, секрет успеха фильма «Тарас Бульба»). Но опасения, что кто-то, посмотрев что-то, наденет лонсдейлы, по-моему, такая же интеллигентская рябь, как надежды, что кто-то их после фильма снимет. Ну или то, о чем любит говорить сам режиссер Бардин: «Мы надеемся, нас услышат колеблющиеся» — я вас умоляю, ерунда это все. Если бы искусство, даже самое хорошее, так влияло на общественное сознание, мы бы давно жили в аду (или наоборот — в идеальном бесклассовом обществе).

И понятно, что у нас, здесь и сейчас, почти любое высказывание (кроме разве «я тебя люблю» и «пошел на х...й») заведомо бессмысленно — по причине заведомого отсутствия какой-либо реакции на него. Ожидать, что кого-то всколыхнет показанная в фильме смычка наци с нехорошим режимом (за которую, а вовсе не за пропаганду фашизма, продюсерскому составу reportedly и настучали по голове), это смешно. Ну всколыхнула, что дальше — отставки пойдут? И (тут Стас сто раз прав) от любой общественной дискуссии (это вообще что? круглый стол в журнале «Огонек»?) пользы будет не больше, чем от обсуждения картины пользователями хипстерского ресурса Look at Me (рекомендую, кстати, там посетители «Солянки» уличают авторов в незнании тонкостей неонацистского быта, всегда в этих ребят верил). Т.е. смысла, в принципе, нет. Реакции, кроме идиотской, не будет. Можно вобще ничего не говорить, можно дальше снимать сериал «Клуб» или еще что.

Но если кино что-то кому-то должно — то, наверное, иногда, изредка чуть-чуть фиксировать какие-то процессы. Бардинский фильм это делает довольно круто. Слабину они, по-моему, дали только по одному пункту: грузинский жених героини у них слишком интеллигентный и чистенький, если бы им хватило смелости сделать его таким же деклассированным зверьком из спального района — вот это было бы сильно. Хотя, ну, воля автора. Может, они решили, что она в него бы не влюбилась тогда.

А вообще, самый лучший отрицательный отзыв на «Россию-88» принадлежит нашему со Станиславом любимому красивому кинокритику Екатерине Мцитуридзе. Она еще перед Берлином его посмотрела и сказала: «Фу, как такое можно было вообще снять. У них же там скинхеды — несексуальные». Это к разговору об общественной дискуссии в том числе.

Вайрал недели: выступление Федора Бондарчука про кровавый режим на пресс-конференции по второму «Обитаемому острову». Тут есть стенограмма (впрочем, как говорят, вольная), тут Бондарчук говорит, что это провокация и его неправильно законспектировали, тут — комментарий редактора отдела искусств «Времени новостей» Алены Солнцевой, которая там была и которая вряд ли выдумывает. Странно, что до сих пор видео нигде не появилось, там же наверняка сто камер было.

Я вчера ходил на совершенно сюрреалистический круглый стол про «ОО»: в подвале под «Винзаводом» 6 человек посадили на пыточные стулья, напустили под ноги дыма и заставили что-то умное говорить, а вокруг взрывались взрывпакеты. И там, конечно, до посинения обсуждался этот забавный разрыв между всем известным и вполне искренним лоялизмом Федора Сергеевича и тем маршем несогласных, который у него происходит в фильме. А мне вот чем дальше, тем больше кажется, что никакого противоречия тут нет. Лоялизм же сугубо прагматичная, скорее жизненная, чем идеологическая позиция, она человека ни к какой идейной последовательности не обязывает, скорее наоборот. А говоря о Стругацких, сказав «а», автоматически подписываешься под «б» — даже если потом за это неловко перед товарищами по партии.

А вообще увлекательное обсуждение было. У меня, к сожалению, с утра температура поднялась, так что происходившее помню урывками: я, кажется, наконец сказал главреду «Ъ» Васильеву, что он лысый и у него неприятное лицо, Дмитрий Быков в какой-то момент плакал, как дитя; еще очевидцы рассказывают, что пока ставили свет, я уснул, свернувшись калачиком у ног Ксении Собчак. Надеюсь, хоть во сне ее имя не бормотал.

А второй «Остров», чтоб как-то интрига сохранялась, в журнале предстоит осмыслять Зельвенскому. Он пару дней назад написал, что садится смотреть первую серию, и с тех пор не подходит к телефону.

На иллюстрации: Федор Бондарчук осмысляет современность.

Ой мамочки. Мики Рурк в программе «Время». Как собаки заменили ему «Оскара». Ааа. Вы снова краснеете. Gimme some skin. Только для взрослых.