Оглушив одну маленькую датчанку, прошел вместо нее на интервью к Вуди Аллену. Вуди не слышит где-то половину того, что ему говорят (мне потом сказали, что нельзя справа садиться), но стремителен, как куница, и смотрит сковозь эти свои очки прямо в душу. Через минуту разговора посоветовал бросить критику и стать устрицей. Еще приятно знать, что он так же болезненно сдвинут на Скарлетт, как мы: у меня в телефоне теперь записано, как он с тридцатью разными интонациями говорит «Джохэнссон» (притом что в новом фильме ее вообще нет), надо рингтонов наделать будет.

Третий день пытаюсь заставить нашего любимого кинокритика Маслову посмотреть что-то еще кроме фильма про пожилых стриптизерш, на который мы с ней ходили в первый день. Против то сама Маслова (которая резонно не верит в современный кинематограф), то обстоятельства: на алленовском «Незнакомце», например, охрана, едва увидев поднимающуюся по красной дорожке Лидию, тотчас заперла двери в зал. Тут есть тревожное обстоятельство: Маслова традиционно смотрит за фестиваль ровно один фильм, и именно этот фильм потом выигрывает. В прошлом году я ее зачем-то затащил на «Белую ленту» — и вот результат. Надо что-то делать, а то Амальрик с золотой веткой — немного странно будет.

Умер Уильям Любчанский, один из лучших в мире операторов, снимавший для Годара, Риветта, Гарреля, Трюфо и Ангес Варды и других великих и переоцененных людей. Сейчас обнаружил, что первая его работа в кино — помощник оператора на неснятом «Аду» Клузо, это, в общем, многое объясняет.

С ума сойти: «Твиттер» Дэнни ДеВито состоит из фотографий его босой ножки на фоне разных удивительных людей и мест. И юзерпик гениальный.

Ой, как красиво, Хауэр в картине «Бомж с дробовиком»:

Фильм начался как фанатский трейлер к тарантиновскому «Грайндхаусу» (у них там какой-то конкурс был для региональных самородков), а потом превратился в полный метр. Режиссер Эйснер в специфических кругах известен довольно смешной, хотя и омерзительной, рождественской короткометражкой про елочки — до конца не смотрите, а лучше вообще не смотрите.

Какой чудесный твиттер у Расселла Кроу (вроде бы это правда он). Водочка, моцики, футбик, «играл с детьми в вулкан» и, конечно же, «поел» — прям завидно.

Из полезного узнал оттуда про псевдобискиндовскую, судя по всему, книжку про тайную жизнь студии DreamWorks, которую написала тетенька с Daily Beast и где все вранье. Надо купить.

Тем временем на сайт выложили обещанный кинономер:

Беседы о либерализме с Михалковым (интересное там вопросе на девятом начинается);
Монолог Ярмольника про Германа;
Маслова про Балабанова;
Репортаж  со съемок «Дау» Хржановского + фотопробы оттуда же + довольно удивительные production stills оттуда же.

Спасибо Лидии, Лене и Ксении, которые все это с нами сделали. А теперь внимание:

Буквально недавно понял, что голая девушка-связной у Джармуша, девочка из «Правил Виноделов», похожая на Джульетту Льюис, и главная героиня «Войди в пустоту», которая половину прошлых Канн сидела уткнувшись носом в стол, за которым люди обсуждали высокое искусство — один и тот же человек. Удивительно. Какой широкий актерский спектр.

Посмотрел неновый, но уморительный, по-своему, документальный фильм про Роберта Эванса — «Паренек остается в фильме». (Эванс, если что — один из руководителей «Парамаунта» в 70-е, продюсер «Крестного отца» и «Китайского квартала», важный комический персонаж у Бискинда, любимое ругательство Копполы, короче говоря, легендарная фигура. В 80-е его прихватили за кокаин, потом была мутная история с убийством, и, в общем, он сдулся — впрочем, жив, и даже что-то продюсирует).

Фильм снят в жанре парадного автопортрета, если такое бывает — по эвансовской автобиографии, с его собственным закадровым текстом. Снят, на мой вкус, крайне неудачно — такая претенциозная нарезка из клипов и старых фотографий. В нынешнем виде — на момент съемок ему было 72 — Эванс вообще в кадре не появляется (вероятно, из чисто женских соображений; он был почти карикатурным красавчиком). И в принципе, про человека понятно только то, что он сам хочет о себе сообщить — то есть ничего.

И в то же время, это величественный памятник человеческому тщеславию — которое то бесит, то вдруг становится жутко обаятельным. Он ставит на место Синатру. Он орет на Копполу: уходи и без фильма не возвращайся. Он звонит Киссинджеру, у которого государственные дела: Генри, ты не понял, ты мне нужен сегодня вечером. Он начинает говорить о себе в третьем лице. Он подпускает самоиронии — в которой больше нарциссизма, чем в ином панегирике. Он соблазняет Эли МакГроу («take my number, i’m seven digits away») — про других шесть жен, впрочем, ни слова. Он говорит о Поланском «У нас была одна театральная школа — школа жизни» (Эванс — баловень судьбы из состоятельной нью-йоркской семьи). Ну и т.д.

Короче говоря, с каждой минутой фильма он выглядит все большим мудаком — но это настолько монолитный образ, что через полчаса уже слушаешь, раскрыв рот. Это как животное какое-то редкое. Или вот интервью Никиты Сергеевича.

Ну и бесценные кадры — антинаркотический утренник, который его суд заставил спродюсировать. Куча знаменитостей уровня Пола Ньюмена хором что-то поют, как в «Голубом огоньке», под девизом «Get high on yourself».

Кинономер «Афиши». В продаже с четверга.

Сегодня, кстати, 100 лет Куросаве. Чтоб не говорить возвышенных банальностей, поделюсь маленьким открытием — оно не ахти какое, и наверняка про это уже кто-то писал, но тем не менее.

Все фильмы Куросавы, даже не самые удачные, имеют отчетливый наркотический эффект — тебя втягивает в экран, тебе может быть даже не очень интересно, что там происходит (я вот совсем не люблю его кино по Достоевскому), но оторваться невозможно. А поскольку любая киношная магия обычно имеет хотя бы частичное технологическое объяснение, я его долго надеялся прочитать у какого-нибудь Бордвелла, потом отчаялся, а потом случайно — мы с одним представителем темной стороны обсуждали, будете смеяться, «Аватар» — понял в чем дело.

Почти все что мы смотрим сегодня, все современное кино строится на играх с длиннофокусной оптикой — что-то в фокусе, что-то нет, что-то в него входит-выходит. У Куросавы же во всех фильмах в важные моменты — тотальная (ну, насколько это было возможно при существовавших тогда технологиях) глубина резкости. Он может снимать толпу на площади, людей за столом или атакующую армию — и все лица будут в фокусе, и с каждым, что важно, будет происходить что-то свое. А поскольку такая картинка более-менее совпадает с той, которую в жизни видит нормальный человеческий глаз, возникает этот сумасшедший эффект присутствия. Собственно так же снят и «Аватар», который на уровне картинки вставляет в первую очедь не из-за 3D, а именно из-за глубины резкости — там резкое вообще все. Другое дело, что Камерон это делал сейчас, за страшные деньги (и у него это  в итоге срабатывает только на очень большом экране, на маленьком – обычный плоский мультик), а Куросава — тогда и обычным телевиком при ярком свете.

Все это, впрочем, меркнет перед тем фактом, что, поскольку Куросава рос с сестрами, он потом до глубокой старости оставался непревзойденным игроком в ладушки. Кампай.