Кстати, лучшие фильмы тут показывают вечерами на пляже, на большом экране — из-за дождей и прочего пока не удалось ни разу сходить, правда. Уже были «В чем дело, док?», «Бонни и Клайд» и пр., а сегодня будут «Сверкающие седла»! А перед сеансом будет петь Чеки Карио.

А еще, забыл сказать, на премьере «Индианы», когда им там в зале все хлопали, а они обнимались, Форд подошел к Шее, хотел тоже как-то его приобнять, но вместо этого поправил на шееной шее «бабочку» — и надо было, конечно, иметь каменное сердце, чтобы не прослезиться.

Все говорят про Иствуда, что хорошее кино, но при этом как-то странно ухмыляются.

Я зато ходил на аргентинский конкурсный фильм «Безголовая баба» — лучше б не ходил, ей-богу. Там всю дорогу сидят какие-то аргентинцы и разговаривают иногда.

Еще от Аргентины приехал живой Марадона. Он, в отличие от Тайсона, не стеснялся совершенно, а пытался жонглировать мячиком, демонстрировал восемь своих дочерей на выданье, и вообще, вел себя развязно. Ну с кем поведешься, что называется.

«Roman Polanski: Wanted and Desired» посвящен, в основном, известной истории про 13-летнюю девочку и суду, соответственно. Романа действительно называют «гнусным карликом».

Усатые ветераны охраны правопорядка говорят «Не знаю, как там в этой Польше, а в нашей культуре 13-летних трахать не принято». Болельщики Поланского клеймят судебную систему США и в особенности судью, который любил давать интервью, и поэтому всячески затягивал процесс и вообще издевался над Романом.

Масса каких-то процессуальных подробностей — о том, как, например, обвинение и защита собирались разрезать пополам трусы пострадавшей, чтобы эта важная улика имелась у обеих сторон.

При всем при этом, надо сказать, вину Поланского никто под сомнение не ставит — и довольно трудно встать на его сторону, в данных обстоятельствах. Девочка, впрочем, выросла в бодрую тетку и особого зла на режиссера не держит.

Вперед, Манчестер.

Иствудовский «Подменыш» — ретро про коррупцию, карательную психиатрию и убийства с топором, такая «Прощай, детка, прощай» встречает «Секреты Лос-Анжелеса». После всей этой цифровой лоу-тех актуальной кинематографии, которую тут бесконечно крутят, — как воды напиться. Снято на пленку, свет, актеры, музыка иствудовская прекрасная — он вообще на пианино здорово умеет, а тут такой практический Бадаламенти. Не великий фильм, наверно, нельзя же по великому каждый год снимать — но хороший. С одной стороны кино с таким сюжетом легко мог снять какой-нибудь Рон Ховард, с другой — ну, он бы так не снял; у Клинта другой словарь, и по-другому глаза глядят — ему дают сценарий про коррупцию, а он corruption читает в превоначальном базовом значении, как распад. Соотвествено и история про отстаивание прав гражданином (гражданочкой, точнее), у него получается историей про общение со злом, которое разные формы принимает — государственных институтов, сумасшедших, детей, с детьми там у него вообще страшно все. Есть разумеется и какой-то духоподъемный посыл, но это такая духоподъемность в духе «Малышки на миллион» — всем кранты, но давайте с улыбкой и в красивой шляпке.

Немножко глаз цепляется за Джоли, которая, разумеется, есть прекраснейшая из дам живущих на свете, но этом и проблема: таких как она вообще не бывает, а в 20-е годы тем более не было, а если были — ну, не работали они в телефонных компаниях супервайзерами, им другое применение находилось. Вообще, она чисто внешне очень сильно выламывается из ретро-картинки — впрочем, может быть так и задумано.

Еще вчера показали сандансовскую документалку Марины Женович про суд над Поланским — Стас может быть про нее подробней раскажет, у меня с утра, после Иствуда (плюс еще венгерской картины «Дельта» про то как брат с сестрой в реальном времени строят мостки) на ней немножко в глазах искрило. Там один из очевидцев говорит интересную вещь: «Вы понимаете, в те годы существовало две точки зрения на Поланского — европейская и американская. Для европейцев Поланский был противоречивая фигура, мятущаяся трагическая и так далее. А для американцев — какой-то злобный приезжий карлик».

Тут, конечно, ужасно мило организован проход по пресловутой лестнице: на фотографиях кажется, что все очень пафосно, а на самом деле там толкучка, в динамиках играет какая-нибудь непротивная и скорее модная поп-музыка, и ведущий расслабленно бормочет в диктофон: «а вот идет Ламберт Уилсон, вы его могли видеть в кинофильме «Матрица»… а вот Альфонсо Куарон — он «Дитя человеческое» поставил… а вот, какой сюрприз, Джеки Чан приехал…» Джеки Чан, кстати, действительно за каким-то бесом приехал на Дарденнов и провел на лестнице минут десять, за которые персонально помахал и улыбнулся, кажется, каждому присутствующему и показал кунфу-движение перед каждым фотографом.

А еще я видел в холле Монику Беллуччи, которая потерялась и не могла кому-то дозвониться по мобильнику. У нас был eye contact, секунд восемь. Можете не верить — я знаю, что это правда, и она знает. И слушайте, какая она огромная! Она очень, очень большая.

Но главное, опять же, не это, а то, что режиссер Грей наконец-то нашел себя: на четвертом фильме выяснилось, что ему надо быть вовсе не Скорсезе, а Вуди Алленом. И не снимать по семь лет криминальные драмы, а снимать каждый год по таким вот «Two lovers» (не совсем понимаю, как перевести; но скорее «Две любовницы», чем «Два любовника»). Это почти что ромком — с некоторой натяжкой там могли бы молодые Хэнкс с Мег Райан участвовать. Хоакин Феникс играет великовозрастного детину, который после неудачной помолвки живет в Нью-Йорке со своими образцовыми еврейскими родителями (еврейскую мамашу играет Изабелла Росселини; их фамилия, кажется, Кредиторы). Ну и родители сватают ему дочку (Винесса Шоу) дружественных Коганов — она чудо как хороша, действительно, и незрелый Хоакин будит в ней, разумеется, материнский инстинкт. Но герой тем временем влюбляется в соседку-Гвинетку — белобрысую дурынду, у которой к тому же имеется женатый папик (Элиас Котеас).

Мораль фильма в том, что от еврейских женщин, если они за тебя взялись, человеку все равно никуда не деться. Очаровательное кино совершенно, и незрелое, как мы любим.

Долго ждали, когда наконец появится Азия Арженто, от которой год назад рельно не было прохода. В «Двухнедельнике режиссеров», если я не ничего путаю, сиротливо торчит один, как говорят, совсем позорный фильм с нею, на рынке пытаются продать нового Шлендорфа, где она, как водится, играет профурсетку, а самой нет. Думаю, что за дела. А сегодня утром прочитал в каком-то бесплатном журнале беседу с ней, где она говорит, что в Канны не поедет, потому что в прошлом году надорвалась — приехала после фестиваля а домой и два дня проплакала. «От усталости?» — участливо справивает ее интревьюер. «От стыда, — отвечает Азия, — Очень было стыдно».

Что-то мне подсказывает, в этом году за нее поплачем мы.

Не могу еще не сообщить, что наша коллега-блоггер Лидия Маслова (вчера умудрившаяся почти дословно воспроизвести киноведческую беседу с Романом и вашим покорной слугой) наконец-то попала в кино. На беду девушки Германики именно ее работа оказалась под прицелом критического дискурса Лидии, который за несколько дней простоя и дождей не заржавел, но заострился.

В эту минуту в главном зале отмечают 150-летие Маноэля де Оливейры (в присутствии юбиляра, разумеется).

Завтра-послезавтра покажут документальный фильм Кустурицы про Марадону. В пресс-релизе фантастически нахальное интервью Эмира: среди прочего, говорит: «Ну вы ж знаете, меня иногда называют Марадоной кинематографа». Еще замечает, что два гола в английские ворота в 1986 году были «первым и последним потверждением того, что справедливость в мире существует».

Еще новости кинематографа. Кира  Н. сыграет Корделию, бедная девочка; одну из сестриц — Гвинетка, а папу — Энтони Хопкинс, разумеется. Причем режиссер, некто Стерн, нам с вами неизвестный, собирается снять «Лира» «в духе фильма «300».

Режиссер Вендерс, который тут в конкурсе, потом будет снимать триллер под названием «Мисо суп» по произведению Хрю Мураками. «Мисо суп»! Токио га-га-га.

Режиссер Bekmambetov якобы находится в пре-продакшн картины «Сумеречный дозор».

Авторы фильма «Rec.» официально подписались снимать сиквел — права на него уже тут продают.

Русский релиз «Темного рыцаря» перенесен с середины сентября на середину августа (в Америке — в середине июля). То ли чтобы ждали поменьше, то ли чтобы уже совсем никто не пошел.

Пэрис решила выйти замуж за какого-то хмыря, потому что, цитирую, «очень хочется надеть красивое белое платьице. Дольче и Габбана, наверное».

Оставайтесь с нами.

Вышел сейчас с титанического совершенно кино режиссера Депардона (у него в «Каждому свое кино» была главка, может кто вспомнит) про селян. Идет в «Особом взгляде», называется «Современная жизнь». Человек лет десять ездил к каким-то (чтоб сейчас не напутать, не буду топографию городить) горным овцеводам, и сделал из интервью с ними такой эпос про смерть крестьянства. По настрою похоже на мою любимую «Икоту» Дёрдя Палфи. Притом без соплей, без криков про бездушную глобализацию и назад к корням, а реально про то, как люди ненавидят, то что делают, и как их эта ненависть бодрит всю жизнь до глубокой старости. То есть вот сидит здоровенный мужик на тракторе, его спрашивают: «Тебе нравится фермером быть» — «Неа» — «Совсем не нравится?» — «Да ты сам попробуй, тяжело же» — «А хоть что-то нравится, травка там, свежий воздух?» — «Да ну, задолбало» — «А что хочешь делать?» — «А хер знает. Подметать может где-то». Лучший момент —  режиссер из-за камеры докапывается до 80-летнего овцевода, не страшно ли тому, что через пару лет его овцы будут пастись уже без него. А тот так спокойно: «А тебе не страшно? Ты тоже помрешь, а кино другие снимать будут».

Сзади, сын крестьянина — это как раз тот, который подметать хочет. В него через секунду собака зубами вцепится, потому что он ее несколько лет обижал, а перед камерой для показухи приласкать решил.

На Дарденов (Cтас про них уже написал) не попал по уважительной причине: все утро просидел с живым Кар-ваем. Напросился на джанкет вместо какого-то албанца, потом остался на второй, потом еще час удачно выдумывал предлоги, чтоб не уходить, — свита Вонга в какой-то момент явно подумала, что я время тяну, чтоб на обед остаться.

Вонг в совершенно солнечном настроении, в 10 утра не снимая черных очков пьет вискарь, говорит, что европейский зритель за последние 10 лет проделал большой путь: когда они в 90-х показывали тот же «Прах времен» в Венеции, там члены жюри приходили и спрашивали, почему всех героинь играет одна и та же китайская актриса, и зачем Тони Люна указали в титрах дважды.

Рассказал ему про всякие теории которые выдвигаютс насчет того, почему новый вариант «Праха времен» короче старого — Вонг посмеялся (он вообще смешливый) потом сказал, что там просто пленка в плохих условиях хранилась и они все, что совсем поцарапанное было, вырезали. А что вырезали? — говорю. Да так, ерунду всякую.

Надеялся, что Кристофер Дойл подойдет, — он где-то тут рыщет, но Вонг говорит, что они его в этом году на люди не выпускают, потому что this guy is trouble.

Нет, у Дарденнов («Молчание Лорны») козел отсутствует. Дарденны как Дарденны — хорошие, то есть. Morality tale про албанскую девицу, которая фиктивно выходит замуж за наркомана, чтобы получить бельгийское гражданство, а потом должна с ним развестить и фиктивно выйти замуж уже за русского, чтобы тот, в свою очередь, тоже получил гражданство. А любит она своего, албанца — и когда русский ей заплатит, они откроют в Бельгии шаверму какую-то. Но все, понятно, плохо выходит. Дарденны молодцы, конечно, кроме них так только Кен Лоач умеет (ну и румыны теперь). Так снимать мятые евро, я имею в виду.

Третью «ветку» им не дадут, разумеется (тем более, в финале «Лорна» дает все-таки слабину, по-моему), но в принципе это был бы совсем не стыдный вариант.