В этих шести номинациях «Полутора комнатам...» Хржановского-старшего (русский «Hurt Locker» типа, a small film with a big soul) сквозит, конечно, какое-то благородное отчаяние. Михалковский «Золотой орел» на такие жесты не способен все-таки. Притом что, ну, кому нужен Хржановский — с «Никой» или без? И кто-нибудь вспомнит без «Гугла», кто получил «Нику» в прошлом году? А «Золотого орла» в этом?

Через неделю в прокат (кажется, по одному экрану на Москву и Петербург) выйдут «Полторы комнаты» Хржановского-старшего про Бродского — такая не столько экранизация даже, сколько визуализация одноименного автобиографического текста средствами мультипликации, телевизионного театра и хорошей цветокоррекции: котики, верблюдики, лошадки, бутафорская хроника, одного только ч/б четыре разных вида — и опять котики. Наш спорадический автор Кувшинова с него минувшей зимой сбежала, обвинив авторов в поколенческом высокомерии и попытке монополизировать тягу к прекрасному, а я вот посмотрел до конца. Там действительно черно-белый Бродский одной рукой чокается, другой придерживает красивую девочку, а за кадром произносит что-то вроде «не устаю повторять, наше поколение — последнее, для которого культура была важна». И хотя вся прямая речь героя как бы составлена из цитат, они на самом деле довольно ловко отредактированы — особенно эта.

Но поколенческий разрыв, по правде, не объясняет того не раздражения даже, а неконтролируемой ярости, которую фильм периодически вызывает. Я вот скорее согласен с тем, что мало кто из наших сверстников сменяет последний кусок хлеба на Вергилия (а Бродский как раз про это говорил, пока ему сценарист Арабов конец мысли не сократил), тем не менее, пока смотрел, несколько раз выбегал покричать на балкон плюс сделал кулаком довольно глубокую вмятину в стене.

Перескажу особенно тронувший меня момент. Юный Бродский водит к себе за шкаф девушек, они до поры ему не даются, но потом бац, удача — он ставит пластинку с классической музыкой, заваливает гостью на диван, потом смена плана: играет Бах, ритмичнно раскачивается шкаф с художественной литературой, а по другую сторону выпучив глаза сидят на диване бедные родители (Юрский и Фрейндлих, на минутку).

Причем эта сцена — почти дословная экранизация довольно смешного абзаца из упомянутого «In a Room and a Half», который заканчивается, если я не ошибаюсь, словами «my parents gradually grew to hate J.S.Bach».

А говорят, Зак Снайдер не отличает букву от духа.

Через неделю начинается Роттердамский фестиваль, в программу входит, во-первых, «Морфий», а во-вторых, фильм Андрея Хржановского «Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на родину», который сегодня был показан при большом стечении пожилых кинокритиков и примкнувших к ним homo culturus помоложе.

Фильм идет больше двух часов и рассказывает о воображаемом путешествии Иосифа Бродского а) в Совесткий Союз б) по волнам своей памяти. Сразу скажу, что картину я не досмотрела по собственным причинам, поэтому не знаю ответа на главный вопрос: выбил ли Хржановский для съемочной группы командировку в Венецию или все так и снимали в Петербурге. Чисто стилистически «Полторы комнаты» — помесь позднего Эльдара Рязанова и «Вальса с Баширом». От игровых эпизодов местами сводит челюсть (сильнее других пугает мама поэта в исполнении Алисы Бруновны Фрейндлих). Среди анимационных вставок есть просто прекрасные: котята; вороны-фигуристы; оживающие кэмеловские верблюжата, которые сопровождают волхвов к известным яслям. Имеется также документальная хроника и много стихов. Основной месседж (ну, при мне, по крайней мере): ровесники Бродского — последние из тех, кто придавал значение культуре.

А вот это точно неправда. Каждый хочет считать себя последним из могикан, но фильтруйте тщеславие: интерес к познанию и передача культурного опыта — точно не поколенческий вопрос, тут все от человека зависит и среды. Мне недавно Лиза Боярская Шопенгауэра цитировала, и к месту.