Продолжаем гадать на фильмографии Майкла Кейна, сегодня ночью выпал «Стукач» (Станислав его недавно упоминал в связи c «Гарри Брауном») — немножко лубочная, но все равно хорошая шпионская мелодрама, такая немного во французском стиле, даже сцена убийства грузовиком — почти кадр в кадр как в «Не будите спящего полицейского» с Делоном (который, кстати, вышел годом позже).

Кейн — бывший контрразведчик, торгующий офисной техникой, у которого в результате шпионской разводки с участием КГБ, ЦРУ и Ми-6 гибнет сын — прекраснодушный и нелепый переводчик с русского. Фильм вышел одновременно со скандалом вокруг воспоминаний бывшего замдиректора английской разведки, который, уйдя в отставку, свалил в Тасманию и оттуда написал про то, что его директор работал на КГБ. В основе — некий роман, судя по фильму, изрядно содранный с «Человеческого фактора» Грина — там и интрига похожа (только перевернута вверх ногами) и куча деталей позаимствована вроде того, как перебежчика гримируют для перехода границы (и Гилгуд есть, который играл в премингеровской экранизации «Фактора»). Впрочем, если «Фактор», скажем так, про прекраснодушие предательства, тут попроще — про хороший патриотизм против плохого. Кейн — такой суперправильный консерватор, человек старой закалки, ему поначалу даже противно объединяться с либеральным журналистом, параллельно копающим всю это историю, — он с ним поневоле обменивается информацией, но периодически не выдерживает и начинает душить шарфом:

Снято ужасно выразительно, со всякими смешными отсылками к русской культуре — томик Пушкина, иногда за кадром что-то вроде Таривердиева начинает играть, про смерть сына Кейна вообще сообщает Азазелло:

При этом у Кейна, за исключением одной сцены в финале, вообще не меняется выражение лица. Ему иногда смачивают чем-то глаза, чтоб показать, что он горюет, но вообще — одна и таже ироничная, спокойная физиономия, минимум телодвижений, а все эмоции — от раздражения из-за того, что сын хочет жениться на взрослой тетеньке с ребенком, до «я тебя сейчас убью» — не во взгляде даже, а где-то за взглядом.

Еще в самый драматический момент, когда Кейн с фронтовым товарищем (а теперь редкой гнидой), страшно накидавшись, вспоминают былое, тот ему неожиданно говорит: «Эх, помню, ты лучше всех изображал Кармен Миранду». Жаль, что они это как-то не визуализировали — тогда бы вообще великий фильм мог получиться.

На выходных гадал на фильмографии Майкла Кейна, в итоге открыл для себя чудесное кино «Удар по системе», снял  американец по фамилии Эглстон (сразу кинулся смотреть, что он еще делал, а там сплошные телефильмы). Кейн играет замученного женой и работой маркетолога, который в какой-то момент решает стать сверхчеловеком и начинает убивать всех, кто мешает ему быть счастливым. Элизабет Макговерн (дивная) изображает влюбленную в него секретаршу. Снято в жанре, которым всем на радость регулярно злоупотребляет Вуди Аллен — такая игра в мини-футбол головой Достоевского (герой в начале — как бы современный Раскольников, но с загородным домом, двумя пуделями и, что важно, без угрызений совести) и одновременно пародия на модульный хичкоковский триллер («Dial M for Murder», в первую очередь). Но при этом комедия периодически очень мягко переходит в совсем не комедию — саспенс чем дальше, тем все более нешуточный, ну и Кейн на пике формы — страшная сила, одни голосовые модуляции чего стоят: человек даже интонаций не меняя, просто на уровне обертонов вдруг начинает такую угрозу с экрана транслировать, что мурашки по спине. 

Вообще, для кино, которое большую часть времени прикидывается безделкой, сделано с каким-то невероятным блеском — не в каждом фильме Джонни То такое встретишь. Есть, например, сцена починки крана, снятая как сцена соблазнения. В финале (спойлер) — совершенно сумасшедший момент в подземке: Кейн должен столкнуть Макговерн под поезд, она стоит к нему спиной и проезжающие вагоны бликуют в камеру,  образуя вокруг нее что-то вроде райских врат, а потом, раз — вагоны кончаются и в этот момент сверху откуда-то наискосок через экран летит бумажка или билетик использованный. Существует такая довольно знаменитая концертная съемка, кажется, Эллингтона: человек играет на пианино, а потом ему на верхнюю октаву свешивается проводок от микрофона, и он его мизинцем небрежно так, не глядя убирает с клавиатуры и заодно гениально берет самое верхнее, допустим, «ля». Вот этот момент с бумажкой — то самое «ля».

Кстати, притом что фильм, мягко говоря, не самый известный, все серьезные люди его в свое время явно видели. Например, момент с развеиванием пепла позаимствовали Коэны для известной картины:

А вот из этого Финчер сделал начало «Зодиака»:

Ну и вообще:

Ой мама, а я сейчас посмотрел «Игрока» Карела Рейша, и меня прямо трясет от его грандиозности. Там играет Джеймс Каан (только что понял, что почти во всех фильмах, что я смотрю последнее время, играет Джеймс Каан). И это первый сценарий Джеймса Тобака. Черт, черт, вы не представляете даже, какое это крутое великое кино. (А «37.2 по утрам» — для девочек).

Посмотрите его, пожалуйста, скорей все, кто не. Даже не буду ничего рассказывать.

По рабочей необходимости впервые в жизни оказался на «Кинотавре», очень интересно. В номер всю ночь (пока я не догадался выдернуть телефонный провод) звонили сочинские проститутки, сейчас на набережной наблюдаю совершенно хлебниковскую мизансцену — С.С. Говорухин играет в шахматы с М.Г. Рудинштейном. Рудинштейн за 40 минут проиграл четыре партии, расставляет пятую; говорят, так продолжается уже неделю.

Посмотрел вчера нового Мизгирева (который «Кремень») — называется «Бубен, барабан». Мизгирев продолжает скрещивать популярные сюжеты с национальной идеей: если «Кремень» был практически римейк «Таксиста», тут что-то вроде «Пианистки» — Наталья Негода (первая роль за 17 лет) играет библиотекаршу, последний бастион идеализма в шахтерском поселке, которая читает детям Киплинга про «владей собой среди толпы смятенной» и ворует казенные книжки, чтоб продавать на станции. Потом нарисовывает некий флотский офицер, поразительно похожий на Путина, они полфильма говорят о силе, честности и культуре, прежде чем взяться за острые предметы. Говорят, как и в «Кремне», несколько эпилептическим высоким штилем — Балабанов встречает Федора Михайловича в сосисочной — но  все в разы менее афористично, чем в прошлом фильме. Вообще, если в «Кремне», который продюсировал Сельянов, корявость речи, образов, сюжета и режиссерского почерка накладываясь друг на друга давали по своему изящный результат, то тут — вылизанная картинка, какие-то красивости в духе Серебренникова, и как-то сразу весь этот мизгиревский окраинный стоицизм — «не можешь жить, и не надо», «все говно», «сердце отжало» — начинает слегка комически звучать. Кульминационная сцена — идеалистка в порыве отчаянья делает псевдо-Путину минет, а тот ей говорит: «Тебе не культурой заниматься, а сортиры чистить». Ну, не знаю. Все, впрочем, говорят, что не считая Хлебникова с Хомерики, «Бубен» — лучшее, что тут показали.

Еще, просто для протокола: четыре разных, в разной степени заслуживающих доверия человека, буквально-таки взахлеб хвалят кино «Я» худшего, на мой вкус, в мире режиссера Волошина (который «Нирвана» и, прости господи, «Олимпус инферно»).

Рудинштейн между тем проиграл пятую партию. Расставляют шестую.

Отличные «Карамазовы» Петра Зеленки, которых кто-то, возможно, видел осенью на фестивале 2morrow, тем временем получили трех «Чешских львов» (главная чешская кинопремия) — лучший фильм, режиссура и приз критики.

Есть поучительная история в жанре «таланты и поклонники» про Зеленку и Абеля Феррару. Делающий программу 2morrow кинокритик Алексей Медведев, давний поклонник Зеленки, обнаружил в какой-то момент, что тот в свою очередь — страшный фанат Абеля. Причем любимое произведение у него, не как у всяких слабаков — «Плохой лейтенант» там или «Мисс 45-й калибр» — а реально фильм «Driller Killer». И Медведев решил, что было бы красиво, если б Абель в ответ тоже полюбил Зеленку: выпросил «Карамазовых» в конкурс, Абеля заманили председателем жюри, все было прекрасно — но только на пятой минуте «Карамазовых» Феррара уснул на плече у режиссера Хлебникова.

А вот, как этих «Чешских львов» вручают — особенно, на мой взгляд, интересен момент, когда ведущей льют на сиськи, кажется, пиво:

Многое в своей жизни видел, но что вчера было на открытии фестиваля «Завтра» — это какой-то совсем новый культурный опыт. Рассказываю.

Поскольку эту историю делает компания «Интерфест», которую Михалков пару лет назад выгнал с Московского фестиваля, чтоб не делиться, они теперь все делают в пику ММКФ: на ММКФ хреновая программа, а у нас вот чисто из принципа будет хорошая, на ММКФ на открытие читают телеграмму Путина, у нас будет — тут я, впрочем, даже не берусь угадать, как они для себя это называли. 

Представьте себе — полный зал народу: всякие там Роднянский-Толстунов, Лидия Маслова в черной коже, певец Укупник (ему чуть щечки наесть, будет натуральный Вим Вендерс). Гасят свет. Выходят артист Смолянинов и какой-то другой артист, одетые как бы ангелами (а на самом деле, как убийцы в фильмах Ханеке) и 40 минут читают вслух «Школу для дураков» Саши Соколова — с такими интонациями, с какими Александр Филиппенко обычно Платонова читает. Притом, поскольку текст, во-первых не самый известный, а во-вторых, ну, это, на минутку, внутренний диалог мальчика-шизофреника с самим собой — в зале паника, блондинки звонят друг друг другу по мобилам и спрашивают «Блядь, что это?»  На экран тем временем проецируется поездка на дрезине из «Сталкера», а хор мальчиков с фонариками периодически поет «Аве, Мария».

Перед нами через пару рядов сидел Абель Феррара, которому вообще все в жизни должно казаться кислотным флэшбком, и потому не сильно удивлять — но тут кажется и ему стало страшно. Его когда выпустили на сцену, он так опасливо покосился на хор мальчиков и шепнул в микрофон: «Мамочки, как в Техасе. Ребят, а у вас церковь от государства не отделена?»

Абель, надо сказать, своим приветственным словом убрал всю театральную самодеятельность которая была до и после него: он одновременно пел, делал повторяющийся неприличный жест рукой, и как-то удивительно корчился всем телом, как будто черта святой водой облили — в жизни не видел, чтоб человек так двигался, только у художника Шемякина на картинах таки позы бывают.

К чему я это все рассказываю — к тому, что Петр Зеленка, чьих «Карамазовых» после всей это порнографии показывали — все-таки очень хороший режиссер. «Карамазовы» — такой как бы «Марат/Сад» наоборот: какой-то театральный фестиваль в Польше на евро-грант, чешская труппа репетирует средней авангардности спектакль по Достоевскому на сталелитейном заводе. Актеры безобразничают, переигрывают, кто-то телочку себе приглядел, Дмитрию Карамазову надо на съемки в Вену, режиссер, понятно — жлоб. А на все это смотрит польский рабочий, который Достоевского не читал, чем пьеса кончится, не знает, верит кажому слову, плюс к тому у него самого в голове — такой Достоевский, что людям искусства не снилость. Такая наглядная иллюстрация того, что Оден, К.С. Льюис и Зельвенский называют «выбрасыванием выразительных средств на помойку». Притом смотрится как двухчасовой рок-концерт, ну, или как фильм Уолтера Хилла. Ну, и смешно ужасно. В какой-то момент героиня выходит покурить, а ее фальшивый итальянец затаскивает в соседний цех на пятиминутный спекталь, уже не по, а про Достоевского. Достоевский там выглядит вот так (он слева):

Еще ночью уже смотрели кино «Идеология чучхе», такого Джима Фина —  у него пару лет назад было смешное (хотя и содранное с федорченсковский «Первых на луне») мокьюментари «Интеркосмос» про гэдэровскую космонавтику. Тут такая же подделка про девушку, которая в Северной Корее якобы делает современный наивный видео-арт по правилам чучхе. Есть хорошие моменты: скажем, биография Рейгана, наложеная на видеоряд с гигантским хомяком. Олег Мавромати, очень страшно играет русского, которого явно под пытками заставляют сниматься в пропагандистских видео про счастливую жизнь Пхеньяна. Но там временами показывают куски из настоящих северокорейских картин — на их фоне остальной фильм каким-то глупым баловством кажется.

Сегодня идем пересматривать «Про Хортона». А завтра, под секретным названием «Взгляд изнутри». оказывается, будет «Чоппер», дебютный фильм довольно великого Эндрю Доминика (который «Как трусливый Роберт Форд убил Джесси Джеймса») с молодым Эриком Баной, любимый фильм критика Ростоцкого, после «Конана-варвара». Перед фильмом живой Доминик, будет час рассказывать как раззорять продюсеров и быть великим.