Майкл-кейновский «Гарри Браун», Станислав о нем высказывался с либеральных позиций, — конечно, слегка перефотошопленное на франко-корейский манер, не слишком хорошо написанное, но в целом увлекательное и совсем безобидное кино. Ко всему еще и политкорректное до безобразия — я все ждал, когда Кейн нацменьшинствам займется, а там на весь фильм один черный бандит, и до него в итоге руки не доходят.

То есть, строго говоря, да — «Ворошиловский стрелок в Лондоне», кино про то как опрятный старик уничтожает гнусную молодежь — но, в отличие от «Стрелка» или того же «Гран Торино», сделанное довольно молодым человеком. Это прям чувствуется по тому как снято, не нужно даже в википедии смотреть сколько лет режиссеру Барберу. Эта компьтерная кровь цвета лака для ногтей — человека в темном дворе бьют бутылкой, а разлетающиеся брызги видны за сто метров; эта дизайнерская грязь на лицах плохих, эти горящие автомобили на улицах (в Лондоне! в 2009 году!). Если у Говорухина с Иствудом на первом месте была идеология (противоположная, понятно), то тут — чистый жанр, почти комикс, Фрэнк Миллер, а местами и Джордж тоже. «Зря ты девочке не вызвал скорую» — бах. И самая вероятная аудитория для картины — не озлобленные обыватели, и уж точно не старички, а скорей уж те, кого Кейн в фильме валит.

Есть, конечно, одна нестыковка — вряд ли умышленная, но не будь ее, фильм, подозреваю, невозможно было бы смотреть. Кейн, чей герой написан как идеальный святочный дедушка (Никулин в «Чучеле», только с десантной подготовкой), сыграть это в принципе не может. У него за посление 50 лет все персонажи, даже когда положительные, все равно немножко подонки, хотя бы на уровне мимики. Он играет Никулина, а получается такой немножко «Непрощенный». Тут даже поясняющих реплик не надо, достаточно посмотреть с каким он лицом в людей стреляет.

Так что я не стал бы так уж сразу, что Иствуд гуманист, а Кейн (который действительно теперь голосует за тори и надавал кучу интервью про то, как он сам по вечерам подростков убивать любит) — цепной пес реакции. Иствудовский гуманизм, при всей любви к Иствуду, тоже тот еще. Если по «Инвиктусу» судить, он скоро нам про Гитлера снимет кино в жарне «достойный старик в непростых жизненных обстоятельствах». Наверняка, кстати, отличный фильм будет.

Месяц боялся взяться за иствудовский «Инвиктус» (вот тут Рома писал с гражданских позиций), решил, в конце концов, что начну смотреть, а там как пойдет — в итоге, естественно, два часа отрывался только на утирание скупых слез. Не, ну правда, кому еще могло бы такое сойти с рук, да никому. Когда Манделе зарплатную ведомость приносят, и от так начинает головой качать. А игроки. А дети. А пролеты над улицами. А ходьба по утрам. А самолет. А регби это гейское. Удивительно, удивительно. Фримен еще интонирует, как карлик в Черном вигваме, от этого масса дополнительного удовольствия.

А мне показалось, или у Дэймона какой-то очередной новый нос там? Это уже обсессия. Ну или я забыл просто, как его настоящий нос выглядит.

Что же касается «Оскаров», то я не все смотрел, но единственный разумный компромисс мне видится таким: Кэмерон, Кэмерониха и все остальные бросаются на колени перед Джоэлом и Итаном и говорят «Вы настоящие режиссеры, а мы говно, возьмите, пожалуйста, еще один «Оскар», не обижайте отказом». Любой другой вариант будет насмешкой над здравым смыслом.

Иствудовский «Invictus» про Манделу — странный, конечно, случай. Такой отчасти «Гран Торино-2»— довольно замечательно сделанное кино про крутого старика, который пытается напоследок объяснить молодежи важные вещи про жизнь; плюс Клинт, не теряя достоинства, продолжает немножко замаливать старые грехи: второй подряд его фильм о том, что месть — это нехорошо.

За основу взят не самый, наверное, интересный, но показательный эпизод из биографии Манделы: возглавив ЮАР, тот вперед прочих дел бросается выводить из кризиса национальную команду по регби, которая состоит из дюжины фашистского вида белых дуболомов (самый интеллигентный — крашенный в блондина Мэтт Деймон) и одного забитого негра и которую черное большинство люто ненавидит как символ апартеида. Снято все очень камерно и по-домашнему: президентский дворец похож на  парижскую гостиницу средней руки, Мандела на работу ходит пешком, правительственный кортеж — три старых «мерседеса». Расовое противостояние в стране дано в основном через терки президентских телохранителей, из которых половина — черные боевики АНК, а вторая — белые головорезы из Special Branch, которые еще вчера этих боевиков мочили. Периодически в ход идут совсем уж дубовые приемы — играет, например, песня «Colorblind» с соответствующим текстом, или еще хороший момент: Деймон приезжает в тюрьму смотреть мемориальную камеру Манделы, а там сидит полупрозрачный Морган Фриман и читает стихи.

Дубовость Иствуду традиционно сходит с рук: у него такая приятная спартанская манера, что даже банальности в его исполнении не выглядят банальностями (ну, почти). Но странно вот что. Мандела — великий человек, апартеид — плохо, месть — обоюдоострое оружие, притом всем более-менее известно, чем кончились призывы Манделы к примирению и согласию: в ЮАР сейчас демократия, белых фермеров режут по сотне семей в год, средний класс сидит в закрытых кварталах за колючей проволокой. У Иствуда же все на голубом глазу заканчивается братаниями черных и белых вокруг стадиона. О том, куда это все дальше поехало, — ни кивком, ни намеком, ни титром в конце. Похожая история была с николсовской «Войной Чарли Уилсона», где юмористически изображается дружба ЦРУ с моджахедами во время холодной войны, а то, к чему эта дружба привела, зритель должен вспомнить (ну, или не вспомнить) сам. В итоге не очень понятно, за кого тебя держат — за умного, которому не надо лишний раз повторять, он сам в «Википедии» посмотрит, или все-таки за идиота. У Николса ввиду его ернической манеры еще можно было допустить первое, но Иствуд — мастер лобовых высказываний, умолчания и намеки — не его метод.  Так что он тут, как ни печально, или привирает, или зарапортовался.

Ну и вот это некоторую тревогу вызывает:

Простите за перерыв в вещании, мы считали деньги.

Тем временем П.Т.Андерсон почти запустился с новым фильмом — Филип Сеймур Хоффман должен играть дяденьку, который в 50-е случайно придумал новую религию.

Питер Джексон, как послушный житель колоний, повез показывать «Милые кости» английской королеве. Королева не пришла, «Гардиан» плюется: типа сахарная вата, все неудобные углы оригинала сглажены. На мой вкус, книжка Сиболд хороша как раз сахарной ватой, а не углами, но примем к сведению.

Newsweek, в свою очередь, нахваливает иствудовский «Invictus» про Манделу и регби, но как-то нехорошо нахваливает, особенно настораживает словосочетание «тематические песни».

Кроме того, сегодня выходит «Ниндзя-убийца» сестер Вачовски и брата их МакТига. Самое удачное там — первые три минуты с киллбилловским отрыванием бошек и рук, дальше, увы, выходит певец Рейн, который все-таки чистый иванушка интернэшнл (про это даже внутри фильма шутят). Да и МакТиг — это еще по нашему любимому фильму «V for Vendetta» было заметно — явно не про рукопашные человек, скорее про либеральные ценности, мордобой у него как-то дико монотонно выходит. И что сценарий за два дня написан, все-таки, как бы это помягче сказать, заметно. Вообще, быстро все-таки проходит gloria mundi — новый фильм Вачовски, без имен на плакате, без шума, шестая строчка бокс-офиса, на показе — человек пятнадцать в зале. Там, впрочем, есть старенький Се Косуги и персонаж по имени агент Маслов, но это какие-то уже совсем узкоспециальные радости.

Из жизни трейлеров. Во-первых, появился трейлер иствудовского «Инвиктуса» — про Нельсона Манделу и регби. Прямо скажем, по ролику это последний фильм, который хочется посмотреть. Но будем робко надеяться на лучшее.

Во-вторых, «Cracks» (я помню все твои трещинки) дочки Ридли Скотта — школа для девочек, Ева Грин в роли училки, взросление, «Повелитель мух», бла-бла-бла. Кино наверняка плохое, но страшно любопытно.

«Гран Торино» крепит дружбу народов. Надеюсь, этот чувак хмонг.

Вообще-то, я искал сцену про «me — i’ve got a light», хотел пересмотреть, но пусть лучше вот это будет.

Сегодня выходит чарли-кауфмановская «Синекдоха», a really amazing blockbuster, как говорит в таких случаях Хармони Корин. У нас ее мало того что переименовали в фильм Скорсезе, еще была потрясающе криптографическая рекламная кампания — в кинотеатрах крутили трейлер без названия, без имени режиссера, вообще без всего — только в середине мелькал крохотный русский субтитр: «Завораживающе. Таймс». В общем, понятно, что никто (включая, подозреваю, и режиссера) не хочет, чтоб вы «Синекдоху» смотрели. А вы и не посмотрите. Ну и ладно.

Зато «Гран Торино», наконец-то. Про него мы сто тысяч миллионов раз писали, кому он не нравится, тот враг России. Тут лежит не поместившееся в журнал интервью с Иствудом и что-то вроде комментированной фильмографии.

Ходили сегодня смотреть «Гран Торино» на большом экране — поразительно все-таки, как мы много теряем с нашими торрентами и лэтопами. Вот, казалось бы, камерный, вообще без затей, предельно просто сделанный фильм — а в кино там столько всего интересного вылезает. Пойду еще раз.

Так получилось, что накануне пересмотрел «Белый охотник, черное сердце», где Клинт играет Джона Хьюстона, — это такой, как сказали бы в Петербурге, сильно переоцененный в своей недооцененности авторский vanity project Иствуда и (поправьте меня, если путаю) чуть ли не единственная его работа, где он вместо того, чтоб быть собой (ну, с вариациями), пытается по-взрослому перевоплощаться: говорит с томными хьюстоновскими интонациями, делает алкоголические пассы руками — сколько смотрел, первые минут 20 каждый раз уходят на то, чтоб к этому привыкнуть. Но самое интересное — насколько все-таки большим джентльменом Клинт стал за последние 20 лет. В «Охотнике» он реально выжигает все вокруг: вторую главную роль — рассказчика и как бы идейного противника робко пытается играть несчастный Джефф Фейхи (ох), остальные персонажи жмутся по углам, Богата, Беколл и Кэтрин Хепберн вообще статисты изображают, притом Клинт по-кулацки жмется на хорошие реплики всем, кроме себя. А в «Торино» — притом что это фильм в принципе про Клинтову физиономию — он не только грандиозных людей на подпевки набрал (Ани Хер одна чего стоит), так еще в любой парной сцене себя тактично убирает на второй план.

Приятно знать, что и Клинт не всегда идеален был, в общем.