Грустный-грустный текст Дэвида Карра про Ридли Скотта в NY Times: Ридли ходит с палочкой, не спит по ночам, потому что ему вставили железное колено, и говорит, что у него много творческих планов. Начинается со слов «бывали у него времена и получше».

Вообще странно, что его никто не спрашивает про комическую историю со сценарием. Там же студия за дикое бабло купила сюжет про честного шерифа Ноттингемского (где Робин Гуд — за кадром и к тому же мудак), потом его переписали в том смысле, что шериф и есть Робин, а потом плюнули, убрали всю фоменковщину и сняли что сняли. При этом смешной исходный вариант принадлежит сценаристам «Кунг-фу Панды», а скучный финальный — Тому Стоппарду.

Ридли-скоттовский «Робин Гуд», конечно, совершеннейший фильм «Предстояние» — только дороже в десять раз и красивше раз в сто. Он и идет два с половиной часа, и заканчивается ровно на том месте, где должен, по идее, только начаться, и полемика  со Спилбергом имеется (высадка союзников из Нормандии — почти кадр в кадр, ботики правда деревянные, но в остальном — такие же точно как в «Райане»), и скабрезности такого характерного пионерско-пенсионерского толка (кульминационный момент: слепой Макс фон Сюдов хвалится утренней эрекцией). Там еще такой весь из себя постмодернистский сценарий Хельгеланда в котором Робин не Локсли, Мэрион — не девица, шериф — комический персонаж эпизода, Ричад Львиное Сердце — жирная тварь (его к тому же играет Дэнни Хьюстон с фальшивой бородой). А что он с учебником истории выделывает, мама дорогая: Иоан Безземельный в какой-то момент собирается подписать Хартию вольностей, а потом (острожно, спойлер) вдруг говорит баронам — а хрен вам хартию, я помазанник божий.

При этом — прям круто. Не дико круто, но круче всех последних фильмов Ридли уж точно. И какие-то стариковские безумства (мастер, например, начал все планы, которые ему нравятся, по два раза в фильм вклеивать) только в плюс идут, в первую очередь потому что он своего безумия не стесняется, а несет его перед собой гордо, как знамя. Это как если бы у Михалкова был не один бомбардировщик с жопой, а эскадрилья, и из каждого люка — жопа. И взвод медсестер сиськами наружу. Еще там в финале недвусмысленно сиквел заявлен — сомневаюсь, впрочем, что они на него денег насобирают. А жаль.

Каннский фестиваль в этом году откроется ридли-скоттовским «Робин Гудом». Вот молодцы. Все-таки у отборщиков там с чувством юмора всегда было лучше, чем у жюри.

Трейлер ридли-скоттовского «Робин Гуда». Как говорит в таких случаях кинокритик Васильев, нет ничего прекрасней больших режиссеров на финальной стадии угасания. Нет, ну правда, какая капля на носу отличная, а.

Фестиваль в Ситжесе действительно оказался лучшим на земле. Город размером примерно с Пушкинскую площадь, только в сто раз опрятней. Международную прессу представляю, кажется, один я, локальная состоит из бородачей в майках с «Техасской резней бензопилой» и сердитых маленьких девочек в черном (последних, вопреки всем законам природы, больше).

Прямо с электрички бегом успел на «Чужого», которого показывали с музейной кодаковской копии, кажется, даже с аналоговым звуком. После фильма вышел кланяться Уолтер Хилл (чья роль в этой истории несколько неодоценена, притом что это его фильм не в меньшей стени, чем Скотта). Одна девочка сразу почти спросила его, почему у Чужого голова похожа на х…й, Хилл явно начал всерьез обдумывать ответ, хорошо, служитель сообразил и крикнул в микрофон, что каталонское отделение Fox спрятало где-то в зале маленького Чужого, все с визгом полезли под кресла его искать — в общем, замяли.

У меня лет 10 была навязчивая идея, что «Чужого» надо обязательно посмотреть в кино; и оказалось, действительно надо. Ему же придумано миллион прочтений — религиозных, психоаналитических, сексопатологических, всяких, — от которых довольно трудно абстрагироваться, особенно если смотришь по двадцатому разу в телевизоре. А на большом экране вся эта умственная шелуха разом слетает, он как бы поднимается в полный рост, и становится видно, насколько трактовки его принижают, что ли. Как любое высказывание, в котором найдена идеальная и одновременно максимально простая форма, он срабатывает одновременно на самом тупом и на предельно высоком уровне. Как, собственно, сам Чужой — одинаково легко может голову откусить и дебилу-пятикласснику, и условному Бодрийяру. Ему, в сущности, без разницы: головы у всех одинаковые, на вкус по крайней мере. Это как «Кинг-Конг», он придуман, чтоб все себя рядом чувствовали одинаково маленькими, а попытки объяснить, как это работает, эффект только портят.

Еще удивительно, никогда раньше не замечал: это ведь чуть ли не единственный фильм про космос, где космонавты безостановочно курят. По-моему, еще у Карпентера в «Темной звезде» (которую тоже О'Бэнон написал) тоже дымили — а больше нигде, кажется.

«Район №9» стартанул почти как «Монстро» позапрошлой зимой: за уикенд только в Америке отбил полтора производственных бюджета; русских цифр пока нет, но факт, что моим знакомым на выходных дважды не хватило билетов.

Я пару недель назад на каникулах сделал длинное и довольно скучное интервью с режиссером Бломкампом про будущее фантастики — на днях выложим его сюда для порядка, — а потом встречаю его в пять утра гостиничном спортзале, он отрывается от боксерской груши и говорит: «Слушай, я вот думал всю ночь насчет будущего сайфая. Технологии, идеи — это фигня все. Главное, чтоб Ридли сейчас пятого «Чужого» не запорол». Тут мы, понятно, обнялись и заплакали.

Variety пишет, что Ридли Скотт подписался на пятого «Чужого». Это, правда, приквел (так что, видимо, без Рипли), да и Скотт старенький уже, но пусть лучше он сам испортит, чем какой-нибудь молодой профессионал.

«Почему в в фильме "Хранители" так много мужских задниц? — спрашивают нас читатели, — Может быть, режиссер Зак Снайдер — гей?» Вопрос интересный и заслуживающий развернутого ответа.

Середина 80-х, когда происходит действие «Хранителей» — не только эпоха рейганомики (в мире «Хранителей» — никсономики) и американских психопатов, но и время, когда на смену режиссерам-авторам вроде Скорсезе и Копполы и проч., исчерпавшим кредит доверия индустрии, пришел жесткий продюсерский кинематограф. Его флагманом был парамаунтовский зампроизводством (позже — суперуспешный независимый подрядчик) ныне покойный Дон Симпсон, вуманайзер, кокаинист и пьяница, человек глубоко презиравший кино, духовный отец Джерри Брукхеймера и крестный — нашего любимого модернистского аутера Майкла Бэя. Вот что пишет о Симпсоне певец «нового Голливуда» Питер Бискинд в «Беспечных ездоках, бешеных быках»: 

«Будучи по общему впечатлению агрессивным гетеросексуалом, он [Симпсон], по сути взял гей-культуру — с ее кино-вкусами, модой, музыкой диско и рекламной эстетикой — и использовал ее как мостик между "наивными", сделанными по наитию блокбастерами Спилберга и Лукаса к куда более сложноорганизованным и просчитанным потребительским концептам – таким как "Танец-вспышка", "Полицейский из Беверли-хиллз" и "Топ ган". <...> Не случайно понятие "высокого концепта" родилось на "Парамаунте" — студии, которую некоторые считают самой гомосексуальной в Голливуде. Для гей-культуры Симпсон был тем же, чем Элвис Пресли для ритм-энд-блюза — он украл оттуда все что смог, распотрошил и переупаковал для широкой гетеросексуальной аудитории».

Имитируя стилистику 80-х Снайдер, очень бережно воссоздает весь культурный фон — скажем, в его альтернативной Америке у автомобилей нет выхлопных труб, но там есть молодой Ридли Скотт (в телевизоре крутят его знаменитую рекламу «макинтошей»). А гей-обертоны — едва ли не главное, что тогда было в кино. Показательно, что Озимандиса (который, как справедливо подмечает киновед Лидия Маслова, феноменально похож на лидера русского движения «Назад в 80-е» Николая Ускова) наравне с Джудом Лоу, reportedly очень хотел сыграть Том Круз, главная звезда и эстетический стержень cимсоновских блокбастеров. Если бы «Парамаунт» не жался на деньги, могла дико красивая культурная рефенция получиться.

Вот, примерно так звучит ответ на вопрос «Почему в фильме "Хранители" так много мужских задниц?» А хорошо это или плохо — судить тебе, дорогой читатель.

И если Зельвенский меня не остановит, я буду продолжать еще где-то неделю.

Черт, сбили меня со своим Слаповским, я про Лео хотел сказать. На выходных в чужом городе  от безысходности (там во всех кинотеатрах шли только «Баадер-Майнхоф» и, что характерно, «Монгол») посмотрел ридли-скоттовскую «Совокупность лжи» — чему страшно рад.

Во-первых, какое-то невероятное удовольствие просто от того, как умело все делается в кадре. По каналу Discovery показывают иногда стеклодувов, которые дуют стекло: вот с Ридли похожая ситуация — он так ловко управляется с материалом, что не суть важно, куда потом девать этого стеклянного павлина, или что там в итоге получится. Хоть об стенку его расшиби потом, не важно.

Притом ну мы знаем: у Ридли последняя пятилетка была совсем уж кризисная, и именно в плане выразительности. Он начиная с «Царства небесного» пережевывывает самого себя, цепляется за приемы, за закорючки (снежинки эти бесконечные, кровь черная), а главное из фильмов тем временем уходит. Тот же «Американский гангстер» — все вроде бы правильно, все как надо — но нет чувства времени, герой почему-то мелким кажется (это при Дэнзеле-то), вообще это на базовом уровне как-то дьявольски неувлекательно, будто диафильм показывают, или костюмную фотоисторию из Vanity Fair. А тут — два часа не оторваться, пописать не выйти, кадр к кадру, он даже какие-то недокрученные в прошлых фильмах идеи тут докрутил (момент с пылящими по кругу джипами, кажется, в «Царстве» уже был, только с конницей).

Что реалиии несколько карикатурные (интересно в русском дубляже осталось, что Марк Стронг Ди Каприо называет «дарагой»?) — ну, да, но там это в рамках жанра более-менее. Тем более у Ридли вообще все, что он после «Блэйдраннера» сделал, можно при желании смотреть как комедию («Тот, кто меня бережет» вспомним, ну, или «Ганнибала» того же). А вот главный источник раздражения — физиономия Лео — по-моему, это одновременно и главное достоинство. С одной стороны, правда, наверное, можно было взять Мэтта Дэймона, фильм бы тогда еще и денег собрал. А с другой — почему-то именно на «Лжи» (Мендеса я тогда еще не видел) окончательно капитулируешь перед тем фактом, что Лео — вот с его бороденкой фальшивой, глазенками злыми, с этой вечной рефлексией на физиономии, от запора неотличимой — это-таки лицо поколения. От него зрители все чаще бегут, потому что не самое приятное лицо, строго говоря, но неча на зеркало пенять, как говорится.

К тому же там все-таки очень удачный финальный мессадж — что надо послать всех в жопу: начальство, Родину, цивилизацию, всех — а самому пойти к телочке. Интересно только, кем герой будет работать после ухода из ЦРУ, очевидно к иорданцам наймется ногти вырывать.