А вот как выглядит продолжение фильма «Трон», снятое дяденькой, раньше рисовавшим трейлеры к компьютерным играм:

Оригинал 1982 года — такая диснеевская протоматрица с молодым Бриджесом, один из первых фильмов с компьютерной графикой, гики на него задним числом сейчас молятся, хотя он и дурацкий довольно. С другой стороны, сейчас любое кино 80-х можно подновить на компьютере — и все умрут от счастья, смотрите:

Дальше по идее должны «Газонокосильщика» переснять.

Две недели назад исполнилось 10 лет «Матрице». Мы из-за десятилетия «Афиши» были немножко не в форме, но будем считать, что сегодня — 10 лет тому, как на нее купил билет Славой Жижек или еще что-нибудь такое.

Смешно сейчас, конечно, вспоминать безумие, которое тогда творилось: возражения Бодрийара, пятисотстраничные книги о философии ложки и то, с каким лицами все приперлись смотреть вторую серию (после первого показа «Перезагрузки» я подошел к критику Станиславу Ф.Ростоцкому со словами «ну, как», а он посмотрел невидящими глазами и, спотыкаясь, побрел куда-то, бормоча проклятия; было полное ощущение, что у него с кем-то из близких беда).

Умные люди, конечно, и тогда кривились («бесконечно далека от представлений о занимательности», «начали с переосмысления реальности, а закончили пальбой» и так далее), но я до сих пор на физическом уровне помню ту абсолютно счастливую панику, которая у меня случилась на сцене, когда у Нео достают из пупка сороконожку. Там такая, извините, когнитивная подсечка происходит, летишь кубарем, нифига не понимаешь, и тебе от этого — Уильям Гибсон (кстати, как раз применительно к «Матрице») называл это «невинный восторг».

И понятно, что восторг был не в последнюю очередь от невежества; может, если в детстве чуть больше Филипа Дика читать (не говоря уже о Бодрийаре), все это с самого начала бы семечками показалось. Вот сейчас все мои друзья хором сходят с ума по «Лосту», а я честно пытался смотреть: ходят по экрану красивые статисты в рубашках из «Топшопа», бормочут с телесуфлера какие-то загадочные банальности — ну, что за хрень. У меня был знакомый шахматист, который в рассказах про Пуаро на спор угадывал, кто убил, по первой-второй странице; вот он уверял, что все понял про «Матрицу» на пятой минуте, когда грузовик таранит телефонную будку с Тринити. Если не наврал — это же обидно ужасно. К дьяволу такую проницательность.

Притом понятны все претензии: быстрорастворимая философия, копеечные откровения, компилятивиный метод, все уже где-то было — а в «Матрице», действительно, каждая пуговица, каждый солнечный зайчик — откуда-то. Но это все-таки случай ракеты «Восток», ну или атомной бомбы: понятно, что все Циолковский придумал, и Розенберги у Опенгеймера из блокнота списали, но когда это рядом с тобой взлетает или взрывается, какая к черту разница. Бомба — она есть бомба. Я прошлой весной на одной уорнеровской ретроспективе впервые в жизни посмотрел первую часть на большом экране — мама дорогая, как она качает все-таки. Да и сиквелы оба: понятно, их все проклинали не столько из-за реальных недостатков, сколько из-за идиотически завышенных ожиданий (и не факт, что братья когда-нибудь из-под их обломков выползут), и много плохого про них можно сказать при желании. Но они ведь (особенно второй) прекрасны в своей пустоте — как фильм «Монстро» или некоторые всеми любимые корейские картины. Ложка есть, в общем, ее не может не быть. 

Мы в связи со спорной картиной «Знамение» недавно вспоминали австралийского режиссера Пройаса, а между тем еще прошлым летом к десятилетнему юбилею вышел director's cut его  лучшего фильма «Темный город». Это такой выдающийся памятник романтического постмодерна — ремейк сразу половины фильмов Фрица Ланга (особенно «Метрополиса» и «Министерства страха»), старший (но нищий) брат «Матрицы» и проч. Еще там Уильям Херт играет на аккордеоне песню «Синий платочек».

С «Матрицей» вообще занятная история: она вышла через год после того, как «Темный город» под одинокие крики Роджера Эберта «это шедевр!» провалился в прокате. И известный факт, что снимали их в одних и тех же павильонах, Вачовские даже какие-то остатки пройасовских декораций использовали, и совпадения там местами на грани плагиата: тоже Избранник, и важно вовремя ответить на телефонный звонок, есть и своего рода Морфеус (он, правда, замаскированный и довольно изящно прорезается в самый последний момент), даже кафельная плитка такая же. Притом, если смотреть хронологию, ясно, что Вачовские вряд ли что-то успевали украсть у Пройаса (тем более, они в тот момент как раз обворовывали Осию Мамору). Мистик сказал бы, что ангел подстраховался и доставил пророчество по двум адресам, нормальный человек — что они начитались одних и тех же книжек, а правда, видимо, где-то посредине. Хочется по крайней мере верить, что когда совсем разные люди очень разными голосами примерно одно и то же очень здорово рассказывают — что это не случайно.

В director's cut сильно больше Дженнифер Коннелли, что мило, потому что это последний фильм, где она выглядит как женщина-ребенок, а не как артистка Купченко. Плюс она здесь очень трогательно поет собственным голосом (чуть менее блядским, чем у певицы, которая ее переозвучивала в оригинале). Плюс финальный, совершенно шизофренический бой телепатов среди взбесившейся архитектуры идет минут 10. И понятно, что «Матрица» меньше устарела и в целом мощнее (я ее в прошлом году пересмотрел в кинотеатре —  выглядит в сто раз круче всего, что сейчас снимают), а тут местами вылезают дешевенькие компьютерные эффекты. Но притом «Город» как-то сильно остроумней, что ли. Там, скажем, очень забавно отрефлексирован тот факт, что эстетика отовсюду понадергана — когда герой в конце докатывается до истины, ему злые демиурги, кроме прочего, говорят: «Ну да, понадергали, так интересней же».

Ах да, фильм про то, как Земля ляляля (с четверга в кинотеатрах планеты), оказался небезнадежным (ну, спецэффекты, все такое), но образцово тупым. Киану явно метит в новые Николасы Кейджи, только с другой стороны: тот все время гримасничает, а этот, наоборот, держит морду кирпичом. Коннелли — курица, младший Смит — позор семьи. Горт — ниче так. Глобал ворминг, через час на Манхэттен что-то упадет, покайся, по голове себя постучи и т.д.