«Поэзия» Ли Чан-Дона действительно очень хорошая. Была бы еще лучше, не будь там эротической сцены с участием паралитика и старушки с Альцгеймером, но спишем это на особенности авторского видения. Довольно сильно перекликается с недавно вышедшей у нас «Мамой» Бона Чун-Хо — есть даже мертвая школьница и внук-идиот, только вместо детективной линии — чтения на провинциальных поэтических курсах для одиноких графоманов. И если у Бона бабушка танцевала, тут она поет — причем так, что мурашки по коже. Он, как я понимаю, взял довольно известную состарившуюся красавицу, которая давно не снималась, и, как бывает, человек все, что накопилось, разом выплескивает.

 А вот «Fair Game» Лимана (по контексту «Сезон охоты» или «Лицензия на отстрел») — выразительно снятый фуфел с крепкой гражданской позицией. Реальная история про бывшего посла и его жену-цэрэушницу, которые перед войной собирали данные по иракской ядерной программе и которых потом Белый дом попытался размазать по стенке, чтоб они не рассказали, что этой программы не было. Титры с Бушем под песню «Клинт Иствуд», хорошие первые полчаса, где Наоми Уоттс играет Джейсона Борна в юбке, а Шон Пенн — всклокоченную либеральную домохозяйку в очках, но дальше начинается пламенное обличение банды Буша, и тут все немедленно упирается в несоответствие жанров. И ведь каждый раз так. Когда про банду Буша пытаются сделать «Три дня Кондора», гарантированно  (поправьте, если что-то пропустил, «Сириана» не в счет) получается какая-то благородная неловкость. А когда комедию — стоуновский «W.», «Смотревшие на козлов», наш любимый фильм «In the Loop» наконец — получается не обязательно хорошо, но, что называется, в точку. Видимо, жанр исходных событий такой — кровавая, сатанинская, но все-таки комедия. Ну правда, какие «Три дня Кондора», когда главного злодея зовут Скутер. А его правда так звали, что ты будешь делать.

«Шантрапа» Иоселиани — печальная во всех смыслах история. Такой обиженный водевиль про красивого грузинского режиссера, которому сперва не дают работать партократы во главе с Богданом Ступкой (при этом тайком жмут руку и благодарят за искусство), он уезжает от них во Францию, но там продюсеры оказываются еще хуже. Много смешного — в основном на тему стариков, детей и алкоголя, — но грустного больше. Камера куда-то не туда едет регулярно, все, как в русских сериалах, говорят в отключенные телефоны, середины монтажных фраз куда-то пропадают регулярно. Вроде 70-е, но на первом же общем плане Парижа (причем не особенно нужном) — целая улица новеньких разноцветных «рено-меганов». Можно, наверное, предположить, что это такая тонкая игра (тем более в конце герои на рыбалку тоже на новой едут), но выглядит не как ход, а как «а, ладно, какая разница». Или вот. Режиссер посылает из Парижа домой почтового голубя — ок, метафора, — но в Тбилиси этот голубь прилетает другого цвета и в полтора раза меньше размером. Лучшая сцена — в точности у Альмодовара в «Разомкнутых объятиях» — кусочек из черно-белой комедии, которую герой снимает для французов: про негра, велосипедиста с пистолетом и роковую женщину. Еще там русалка есть, тоже негр. А еще герою пытаются дать пиджак, чтоб он на прием в посольство сходил, — дорогой продюсерский оказывается короток в рукавах, эмигрантский (самого Иоселиани, он играет хозяина парижской квартиры) болтается как пальто, а засаленный дедушкин, с собой привезенный, — он в самый раз. Господи.

По-хорошему, давно надо где-нибудь тут же на Лазурном берегу специальный альцгеймерический фестиваль организовать, где будут Шаброль, Мануэль де Оливейра, Годар в клетке, через пару картин Михалков заявку подать сможет. Можно даже фильмы не показывать, а просто чтоб они пастис на набережной пили и проклинали давно не существующие режимы (Годар сквозь намордник будет, понятно, кричать: «Сталина на вас нет»). Можно даже, чтоб он круглый год шел. И вывозить туда из французских киношкол будущих молодых режиссеров — чтоб знали, как оно бывает.

А все ли, к слову, сходили на «Клык»? Это ужасно любопытный греческий фильм, который в прошлых Каннах победил в «Особом взгляде», вот здесь — рецензия Пети Фаворова. Про заботливых родителей, которые полностью отгородили двух дочек и сына от внешнего мира с помощью кропотливо продуманного вранья; те, в итоге, в двадцать с лишним лет верят, что кошка — опасный хищник, самолеты иногда падают на лужайку, а за ворота может выехать только папа, и только на машине. Примерно, Ханеке встречает фильм «Деревня». Этот грек, наверное, менее мастеровитый, чем Михаэль со Шьямаланом, но зато и построумнее. И кино удалось, в частности, благодаря как раз тому, что это провинциальный продакшн: в Америке, например, таких лиц не делают. Можно сказать, что это фильм про секс, можно (как и с любым фильмом про крепкую семью) — что это метафора диктатуры. Тоталитарное государство, как мы знаем, ровно так себя и ведет: прячет телефон, объявляет кошку хищником и развлекает пленников бессмысленными ритуалами. Характерно, что коллапс начинается, когда извне проникают видеокассеты с «Рокки» и «Челюстями». Так или иначе, кино прямо парализующе жуткое, при этом местами и довольно смешное. Сцены, скажем, с пластинкой Синатры («а теперь послушаем дедушку»), или где одна из дочек изображает Сталлоне — просто высший пилотаж. Ну и там еще много всякого.

Вчера вышли «УС-2». Судя по сегодняшнему «Коммерсанту» (там смешно про утконоса и куриные задатки), в стране есть три человека, у которых от них не прогрессирует синдром Туретта и не идет пена изо рта, — Маслова, Ростоцкий и я. После либерального реванша нас, видимо, расстреляют за коллаборационизм, ну хоть умрем в хорошей компании.

Вообще, это интересная тема — почему щекотание михалковских усов всех в такую ярость приводит. Вот «12» правда был агрессивный, подловатый (и потому куда более интересный) фильм, а «УС-2» — ну я вас умоляю. То есть глупо защищать Михалкова — для этого существуют публицист Ямопольская в «Известиях» и администрация президента, да и кино так себе. Но правда есть ощущение, что люди на нем отыгрываются за все обиды, нанесенные кровавым режимом за последние 10 лет (хотя при чем тут ощущение — Быков про это открытым текстом пишет). То есть эмоциональная логика понятна — Никита Сергеевич такая архетипическая физиономия, сразу хочется сказать, что он виноват вообще во всем, — но все равно как-то глупо выглядит.

Ой-ой, какой же детский, глупый, милый фильм «Границы контроля». Почти как «Битва титанов». Вот так всегда — человека тридцать лет считают чуть ли не эзотериком, а он, на самом деле, хочет сидеть в кафе, на террасе, с плакатиком «Х.й войне». Я уверен, Годар с приятелями лет в 14 мечтали такое снять. А еще нам нужна фамм фаталь, двойной агент — да, пускай она все время голая ходит! Странно, что Джармуш Ману Чао не пустил саундтреком, для пущей доходчивости. Не, я правда не понимаю, как можно ненавидеть этот фильм.

Слушайте, а чего все такие зануды? «Битва титанов» — чушь, конечно, нечеловеческая, но смешно же. Этот момент с механической совой — «положи на место» — вообще Монти Пайтон какой-то. (Кажется, это оммаж оригиналу. Кто-нибудь видел? Урсулы Андресс тут не хватает, конечно). А Джемма? А Файннс? А крабики? Я лично массу удовольствия получил.

Посмотрел замечательный фильм «Последняя пьянка президента» (у нас проходит как «Последний выстрел», в оригинале вообще называется «Мой любимый») — пятилетней давности корейский политический блокбастер про убийство диктатора Пака Чон Хо, который начинал как де Голь, потом довольно быстро стал Путиным, а к моменту убийства — уже немножко Леонидом Ильичом. Режиссер — такой Им Сон Су,  автор важного фильма «Жена хорошего юриста» (там герои все время трахаются и раскапывают останки жертв политических репрессий, я, честно, не смог досмотреть), еще он только что ким-ки-ёновскую «Горничную» переснимать закончил.

«Последнюю пьянку» все называют черной комедией — что скорее от незнания западными рецензентами корейских манер: на самом деле там вполне реальный исторический эпизод, даный к  тому же без особенных преувеличений. В 1979 году директор местного ЦРУ (в фильме его гениально играет промышленник из «Спасти зеленую планету!»), у которого сильно болела печень, во время ужина с президентом решил, что  больше не может его видеть, сходил за пистолетом, убил, потом на скорую руку с пятью охранниками и дворецким взял власть в стране, и лег спать на столе в генеральном штабе — последнее, как дальше выяснилось, зря.

Действительно много смешного — все периодически спотыкаются, сидят на унитазах, отвешивают друг другу пинки — плюс традиционные корейские издевательства над силовыми структурами: в здании генштаба не оказывает боевых патронов и заговорщиков пугают незаряженными автоматами; после убийства на месте преступления забывают двух телочек, которые с перепуга страшно напиваются все в крови (это, кстати, тоже правда — у обеих потом непросто сложилась судьба). Но на круг получается все-таки не «Доктор Стрэнджлав», а скорее «С меня хватит» про политику — трагедия о том, как в человеке вдруг просыпается давно неположенное ему по должности человеческое: все за*бало, живот болит, вокруг мерзкие рожи, надо всех убить.

Там еще грандиозные киллбилловские планы минут по пять длинной: камера дважды проезжает через президентскую виллу одним махом захватывая всех участников событий — причем дважды: перед стрельбой и после.

У нас в кино вот-вот пойдет довольно бессмысленный ремейк «Безумцев» Ромеро, а меж тем сразу-на-DVD вчера вышло «Выживание мертвых». Не грандиозный, как бывало, но очень славный фильм. Действие происходит на острове, заполненном крайне вялыми зомби. Самое поразительное, что главную роль, упрямого старика с пушкой в рукаве, играет Уиндом Эрл — я примерно так и представлял его биографию после Черного Вигвама. За Уиндома — одичавшие солдаты и проходивший мимо хипстер (который, на круг, оказывается самым симпатичным), а против — такой местечковый диктатор, полковник Курц от сохи. Во второй половине кино заметно выдыхается, но класс не пропьешь, конечно. Для любителей — масса каких-то маленьких подвижек в иконографии зомби: например, есть красивая мертвая девушка на лошади, почти романтический персонаж. Ну, пока она не начинает эту лошадь жевать.

В оппозиционном еженедельнике «The New Times» напечатан трудночитаемый, но познавательный текст о том, как артист Козловский отказался сниматься в антиукраинском кино «Мы из будущего-2», хотя его пугали Сурковым и даже показали его агенту страшного мужчину в пиджаке. Дальше хотелось бы услышать, как Ингеборгу Дапкунайте пытали током, чтоб она снялась в «Утомленных солнцем-2».

Поскольку единственная, похоже, оскаровская интрига сохраняется в номинации «лучший фильм на иностранном языке», посмотрел аргентинского претендента — фильм «Тайна в их глазах». И он оказался ничего себе, южнокорейский такой.

Сюжет сложный, в двух словах не перескажешь, да и не надо, так как это отчасти детектив — начинается все в 70-х, герой, крайне положительный судебный работник из Буэнос-Айреса, расследует дело об изнасиловании и убийстве некой девушки небесной красоты; тут, пожалуй, и остановлюсь.

Режиссер, Хуан Хосе Кампанелла, уже однажды номинировался на «Оскар» с фильмом «Сын невесты» (не видел, но теперь посмотрю, наверное) — что не мешает ему большую часть времени халтурить на телевидении: у него «Доктор Хаус» в фильмографии, «Закон и порядок» и т.д.

Специально, видимо, для тех, кто будет ему на это кивать, в середине фильма головокружительный, в прямом смысле, пятиминутный план на футбольном стадионе. Постфактум, как всегда в таких случаях, начинаешь думать — ну, нарочито как-то, выпендреж. С другой стороны, неясно, как этакий фокус сделать ненарочито.

Причем сразу после этой сцены — не менее мощная, но уже в пространстве одного кабинета: допрос заканчивается тем, что подозреваемый показывает полиции х.й, в прямом, опять-таки, смысле.

Фильм несколько перегружен этими самыми смыслами — все, что вы хотели знать о жизни, но боялись спросить — и излишне, наверное, мелодраматичен. Но это такое натурально большое кино. Умное, хорошо сделанное, с замечательной ретро-фактурой — усатые аргентинцы, пивные в Буэнос-Айресе, конкретной дыре, провинция Хухуй, опять же. Очень, очень впечатляюще. Т.е. «Пророк» «Пророком», но я (учитывая оскаровские критерии) теперь здорово удивлюсь, если завтра на экране какое-то другое название появится.