А вот темная история. Есть такой чудный фильм Герберта Росса «The Sunshine Boys», по Нилу Саймону, 1975 года. Дуэт вышедших в тираж водевильных комиков: они 43 года играли идиотский скетч про доктора и фининспектора, после этого 11 лет не разговаривали, и вот племянник одного из них, агент, устраивает их выступление на BBC в топовой передаче типа «Ты суперстар». А они по-прежнему друг друга ненавидят, ну и т.д.

Одного с диким перехлестом, незабываемо играет Уолтер Маттау (в возрастном гриме: ему 55, а по роли лет на 20 больше — но это, если не знать, даже в голову не придет), а второго, флегматичного коротышку, — реально старенький знаменитый комик Джордж Бернс, на тот момент совершенно забытый (ему «Оскар» дали за этот фильм, из чувства вины отчасти).

Ну и, в общем, ничего эпохального, но все как мы любим: Маттау двадцать минут пытается открыть дверь, есть шутка про карликов, упомянутый скетч про доктора — чистая поэзия. И замечательный грустный финал: они оба собираются в актерский дом престарелых (это хеппи-энд в данном случае), мирятся и сидят в спальне, разговаривают. Камера медленно отъезжает через гостиную, старички на совсем общем плане продолжают болтать, постепенно гаснет освещение. Ну и, типа, все понятно. Просто и хорошо.

Ну и вот, а через двадцать лет тот же Нил Саймон переписал сценарий для телевизионного ремейка. Вместо Маттау — Питер Фальк, вместо Бернса — Вуди Аллен. Все, что можно было оставить, — оставлено, ну, сделан понятный апдейт: телепередача стала голливудским фильмом и т.п. Еще племянник-агент стал Сарой Джессикой Паркер, примерно с теми же репликами. Ну и всякие остромодные остроты про «Нинтендо».

Казалось бы, в общем. Но нет: совершенно безобразная халтура. Прямо неловко смотреть. Не смешно ни секунды. Те же самые реплики, но не смешно. Фальк не смешной. Вуди Аллен не смешной. Первый раз такое вижу.

Финал тоже испортили: они разговаривают, камера уезжает за угол комнаты, потом, после склейки — окно снаружи, поднимаемся вверх, ну и панорама Манхэттена.

Я даже не знаю, какая здесь мораль. То ли нельзя переписывать собственные сценарии. То ли нельзя соревноваться с Маттау. То ли нельзя давать Вуди чужие тексты. А может, роль режиссера в телепьесах принято недооценивать. Наверное, все вместе. А, ну и трава была зеленее.

Вот занятно. По-моему, даже по скриншотам видно, что один фильм смешной, а второй нет.

Чтоб жизнь медом не казалась — трейлер байопика майора Керимбаева, казахского Рэмбо, героя афганской компании. Снято Егором Кончаловским на «Казахфильме». У нас, кажется, не выходит — а жаль, скучно тут без Егора Андреевича:

Переcматривал на сон грядущий любимый фильм детства «А теперь не смотри». Забавно все-таки — когда минувшим летом все наперегонки придумывали культурную родословную для триеровского «Антихриста», обсуждались Стриндберг, «Зеркало», дневниковые записи Тарковского про встречу с лисичкой, а фильм Роуга никто так и не вспомнил — при том, что, скажем, у англоязычной критики эта ассоциация вообще идет под номером один. Сходство правда удивительное. Причем сюжетные параллели (и там и там есть нервная женщина, разумный мужчина, мертвый ребенок, «пойду приму таблетку» и проч.) это еще полдела. Главное все-таки — какие-то трудноуловимые совпадения в интонации: на каком градусе истерики сделана пресловутая постельная сцена, или момент, когда Джулия Кристи начинает голосом сумасшедшей убеждать Сазерленда, что у нее вот именно сейчас наконец все наладилось с головой. Если забираться в дебри, они и по основному методу очень похожи. У Роуга весь фильм построен на эффекте слепого пятна: перед глазами маячит что-то такое, на чем ты никак не можешь сфокусироваться, и от этого страшно. Триер (не только в «Антихристе», но и во всех своих взрослых фильмах) проделывает тот же фокус, только не на уровне оптики, а на уровне смыслов — он обозначает для зрителя какую-то плохо формулируемую зону дискомфорта, и дальше уже накручивает вокруг нее историю. Потому, видимо, и с Роугом и с Ларсом одинаково плохо работает аналитический подход. Можно сколько угодно расшифровывать триеровскую лисичку (ну, или приключения красного плащика), и объяснения могут быть в разной степени остроумными, но они мало добавляют к первоначальному эффекту — тому, что чувствуешь, когда эту лисичку или этот плащик впервые видишь. То есть смыслы смыслами, но в первую очередь эти финты работают как пресловутый пунктум. Эта, как ее — неожиданность, зовущая к приключению.    

И вот, кстати, все ахают насчет пенетрации в «Антихристе», а между тем вот это — нога Дональда Сазерленда. Куда жестче по-моему. Особенно, если учесть, что у Триера всю порнографию дублеры делали, а тут вживую снято.

Ай ой. Появился наконец «I Come with the Rain» вьетнамского режиссера Ан Хун Трана — фильм, который, по распространенному мнению, похоронил бы карьеру Джоша Хартнетта, если бы его кто-нибудь посмотрел. Но поскольку кино нигде, кроме Азии, не выпустили (и уверяю вас, не выпустят), то Джош в относительном порядке.

Фильм начинается с того, что Хартнетт с пистолетом заходит в какую-то комнату, тут на него напрыгивает Элиас Котеас и принимается, как в игре «Manhunt», фигачить бейсбольной битой, после чего ложится на него, скулящего, и кусает за подмышку. Как нам предстоит узнать, Котеас — серийный маньяк, который убил две дюжины человек и сделал из них очень крутые скульптуры, что-то среднее между Генри Муром и Фрэнсисом Бэконом.

Фильм, впрочем, не про него, а про новое задание Хартнетта — он ищет в Гонконге блудного сына фармацевтического миллиардера. Тот отправился помогать филиппинским сироткам, потом, вроде бы, был убит, воскрес, покрылся стигматами и с тех пор излечивает гонконгских бездомных.

Треть фильма — ночные панорамы Гонконга под Radiohead, остальное время — кровища и метафоры. Я не знаю. Немножко поздний Вендерс, конечно. И последние двадцать минут — все-таки безобразие. Но все равно, это в большей степени кино, чем 90 процентов того, что мы с вами смотрим.

P.S. Только что заметил, что в Японии у него был рейтинг PG-12; все-таки поразительная страна.

P.P.S. Реплики редких зрителей на IMDB все начинаются одинаково: «Когда на двадцатой (тридцатой, сороковой и т.д.) минуте я выбежал из зала, я подумал...»

Посмотрел конкурсное кино «Бойня», которое пару дней назад произвело такое впечатление на Роджера Эберта, что он ради него сместил «Коричневого кролика» с пьедестала худшего фильма в истории и разразился проклятиями в адрес вообще всех — и авторов, и каннских отборщков, и тех, кто попытается спорить, что фильм хороший. В итоге, вот сила печатного слова: на третьем дополнительном сеансе, ночью, в зале на тысячу  с лишним человек — ни одного свободного места; ушло четверо.

Это такой Брильянте Мендоза («бедный Мендоза» пишет Эберт), главный филиппинский культурный экспорт, ему под 50, снимает с середины  нулевых, делает по два фильма в год, последние три — на французские деньги. В прошлых Каннах у него было довольно забавное кино «Сервис» про семью которая трущобах держит порнокинотеатр — очень веселое.

«Бойня» тоже начинается как азиатский разлюли-неорелизм: курсант полицейской академии сперва смешно женится, потом идет на лекции, потом ему старшие по званию предлагают съездить на операцию, дают пистолет, он дико доволен. Потом оказывается, это никакая не операция, просто старшим проститутка задолжала денег; они ее везут в подвал, рубят мачете на куски и долго разбрасывают по городу. Герой пучит глаза, вяло порывается свалить, потом все едут завтракать.

Сделано предельно жестоко, хотя ничего толком не показано: весь эффект тотального ада достигается через ритм и освещение. Похищение и убийство даны в реальном времени; в какой-то момент герою дают подержать целофановый пакет с головой, и он с ней сидит на заднем сидении реально минут 10. Точно так по мере увязания в кошмаре с экрана уходит свет, к концу в кадре ни остается ни одного заметного источника, даже у машин на ночной улице фары не горят.

Снято, якобы, по мотивам реальной истории, но понятно, что это в первую очередь такая дико доходчивая парабола того, как человек пасует перед лицом зла. Не трусит, не выбор делает, а просто тупо замирает как цуцик. Ну, и эффект, конечно, погружения тотальный. Эберт жалуется, что они там 40 минут молча едут по темной дороге, а я в конце этой поездки просто вырубился минут на пять (поздно было все-таки), просыпаюсь в полной панике: где я, кто я, откуда баба связанная.

Если им сейчас хватит смелости за это ветку дать, очень сильно бы было, конечно.  Но что-то слабо верится.

Во-первых. Никогда, вы слышите, никогда не смотрите фильмов режиссера Доминика Мерфи. В частности, его дебютный фильм «White Lightnin'». Это нечеловечески круто, но вам это не надо. Вот, поверьте.

Во-вторых, в знак протеста против всего того, что мы тут видели, сообщать, кто в этом году выиграл Берлинский международный кинофестиваль, мы не будем. Не потому, что этих фильмов никто не увидит (наши друзья из «Кино без границ» как-раз приобрели для отечественного проката наиболее отталкивающие картины конкурсной программы, включая Салли Поттер и, кажется, Фрирза), а просто так. Победителем фестиваля объявляется Дьябло Коуди, которая должна была судить в жюри дебютов, но в послений момент все правильно поняла и скипнула. Обещаем впредь равняться на нее и только на нее.

Вот это реально невозможно смотреть, без всякой кинокритики. Из шести человек в зале четверо ушло, не дожидаясь Скарлетт Йоханнсон.

Вообще, довольно забавно следить за тем, как индустрия работает с гиками: инфоповод существует только до релиза, потом уже только извинения. Ну, это как бы рецепт приготовления чего-то: вода закипает, а туда ничего не бросают. Или бросают, например, дохлую лягушку.

Читатели упрекали нас, что мы не следим за развитием событий вокруг Союза кинематографистов. Ну, зато другие следят:

«Как рассказывают свидетели, ночью группа кинематографистов двинулась занимать главный кабинет N39 и срывать с двери табличку с именем Никиты Михалкова. Услышав шум, из кабинета гильдии режиссеров вышла Елена Цыплакова и попыталась остановить коллег, но это не помогло. Штурм сумел предотвратить только Вадим Абдрашитов. Он заявил, что, если посягательство свершится, лично он выйдет из Союза».

Ночью! Услышав шум! Из кабинета! (Upd: О, с сайта «Известий» самое смешное уже постирали, черт).

С другой стороны: довольно жесткая колонка Плахова в «Ъ», в которой Андрей Степанович, впрочем, забывает упомянуть, что входит в правление антимихалковского СК. Представьте себе, чтоб обозреватель какой-нибудь NY Times, будучи сам вовлечен в конфликт, сам же о нем писал редакционные колонки. Ну, на минутку.

Ну, и про «пукнуть в суп».

Вы уверены, что правда хотите все это знать?

В Москве между тем идет кинорынок; вчера вечером видел, как на директоров региональных кинотеатров транслируют с большого экрана Джей Джей Абрамса и Зака Снайдера, которые смотрят каждому в глаза и говорят: «Дружок, прости что не приехал лично, работы много, то-се. Но зато смотри, что мы тут сняли — специально для тебя». Обращение Джеффри Каценберга из DreamWorks Animation вообще было в 3D: сидит на экране такой весь выпуклый, рассказывает, что за стереокино — будущее.

Показывали немножко снайдеровских «Хранителей» (две трети того, про что мы недавно рассказывали из Лондона) и довольно большой — минут на 30 — кусок из абрамсовского «Стар-трека». Последний выглядит куда круче ожиданий и точно круче своего хипстерского трейлера: что-то среднее между старыми «Звездными войнами», великим метаситкомом «Свиньи в космосе» (который был в том числе и по мотивам «Стар-трека» придуман) и каким-то неснятым фильмом Томаса Винтерберга. Абрамс уже обращался к приемам «Догмы-95» (вспомним «Монстро»), и, надо сказать, он с ее инструментарием обращается умнее прочих имитаторов. Все обычно начинают тупо трясти камерой, а у Абрамса камера не трясется, зато постоянно (даже когда два человека за столом говорят) бликует объектив, иногда еще на крупных планах фокус сбивается. Выглядит немножко нарочито, но эффектно, черт — в сценах всякого космического рубилова так особенно. Там как раз из-за контраста между всякими очень высокотехнологическими придумками и той, в общем, небрежной манерой, в которой камера по ним скользит, и возникает некая, напускная, конечно, но все-таки достоверность — такая у Лукаса когда-то давно получилась случайно, из-за несовершенства технологий.

На сюжетные подробности действует какое-то эмбарго, но думаю, можно рассказать, что там была почти дословная реплика вот этого момента из «Науки сна», а еще будущий капитан Кирк покорил девушку в распивочной благодаря тому, что знал слова «синтаксис» и «морфология» (заметим в скобках: у нас в распивочных такие фокусы давно не прокатывают). Плюс на секунду появлется Вайнона Райдер, дико худая и вообще похожая не на себя, а на артистку Фандеру.

Еще я, конечно, не устаю изумляться ангельскому терпению наших друзей из кинокорпорации «Централ Партнершип», которые всю эту красоту прокатывают, и которые меня не забанили со своих индустриальных мероприятий, даже после наших фронтовых репортажей. Чтоб доказать, что я тоже человек, а не бессмысленная сила природы, про зимний пакет русских фильмов, который перед «Хранителями» и «Стар-треком» показывали, не скажу вообще ничего. Трейлер «Тараса Бульбы» есть у нас на сайте (и он, кстати, лучше того, который для кинотеатров крутили), а чтоб описать презентационный ролик кино Юнгвальда-Хилькевича «Возвращение мушкетеров» мне все равно слов не хватит.

В целях укрепления характера я обязательно смотрю все, что снимает великий иранский режиссер Мохсен Махмальбаф. Считаю необходимым поделиться кадром из последнего по времени его фильма, вскорости выходящего в прокат. Фильм невыносимый (хотя лучше «Секса и философии»). Но вот в этом, согласитесь,  есть определенная подлинность :