Хорошие подробности про секретный австралийский фильм Содерберга, который он сделал во время обеденных перерывов, когда режиссировал там пьесу. Это комедия про то, как Кейт Бланшетт и ее муж (на которых Содерберг, собственно, и работал в Сиднее) ставят у себя в театре Чехова. При этом Бланшетт и мужа играют другие актеры. Еще он его не собирается нигде выпускать, а просто смонтировал и подарил людям, которые там снимались. Великий человек.

Еще смешной продюсерский проект Бекмамбетова «Darkest Hour» — про американскую мажорку, которая оказывается в Москве во время инопланетного вторжения. Но это скорей чтоб поставить картинку Оливии Тирлби, которая там вроде как должна играть.

Пока летел домой дважды (потом стюардесcа разволновалась и отобрала наушники) посмотрел содерберговского «Информатора!». Удивительно, что именно Содерберг, человек когда-то снявший «Эрин Брокович», последний из современных режиссеров, которого можно было заподозрить в наличии каких-то убеждений кроме эстетических, превратился теперь в такого последовательного борца с капитализмом. Сперва «Че», пототом «Эффект подружки», где капитализм олицетворяет умеренно сообразительная блядь, теперь вот это.

История (Стас про это уже писал) как бы в духе майкл-манновского «Своего человека» — корпоративный функционер сдает своих боссов ФБР — но дико изящно превернутая с ног на голову, причем на всех уровнях. Во-первых, герой — не герой, а трагический идиот (в какой-то момент предъявлется справка). Во-вторых, все страсти — из-за цен на пищевые добавки. В-третьих, 90-е, когда все происходит, без явных причин стилизованы под 60-е, с музыкой Марвина Хемлиша и всеми делами (с формалистской точки зрения все верно: 6 это 9 вверх ногами). Но главное — фильмы про корпоративные заговоры обычно влюблены в детали: цифры, даты, банковские проводки, тебя обязательно всем этим прессуют, чтоб ты понял, насколько все серьзно. А тут вся конкретика аккуратно вымарана. Мэтт Дэймон говорит «короче, слушайте», открывает рот, и тут, бац, заиграла музыка и дальше он две минуты беззвучно машет руками.

Умолчание — вообще любимый прием Содерберга, он им часто симпатично злоупотребляет, как визуально — когда камера фокусируется не на том, на чем надо, так и на уровне смыслов (из фильма про Че Гевару убирает политику, из фильма про проститутку — секс). Но тут с его помощью гениально донесена простая мысль: что подробности не важны. Не надо слушать про глюконат, не важно сколько миллионов и какие оффшоры. Смотрите на походку, одежду, выражения лиц. В банковских проводках обязательно запутаешься, бегающие глаза сообщают про человека все. В такой манере, наверно, здорово было бы снять фильм про дело «Юкоса» —  превратить 500 или сколько там томов обвинительного заключения в музыкальный фон, а акцент сделать на  физиономиях с обеих сторон.

«Информатор!» проклятого Содерберга — прекрасный совершенно. Очень злой, очень смешной, при этом совсем в другом ключе, нежели «Сжечь после прочтения» (на что отчаянно, кажется, намекал трейлер). Это, скорее, что-то вроде «Герлфренд экспириенс», только на материале, который авторы гораздо лучше чувствуют; да и поинтереснее он, этот материал. Вкратце — про человека, который, будучи вице-президентом крупнейшего производителя всяких пищевых добавок, решил сдать его грязное белье в ФБР. По сути — про то, как работает капитализм, и (соответственно) про вранье.

А еще это ретро про 90-е, что само по себе любопытно.

Ну и понятно, конечно, почему «Каро» в концев концов передумало его прокатывать, несмотря на имена — это как если бы издатель Марининой под такой же обложкой стал бы вдруг читателю Хомского впаривать.

Новости из жизни любимых деятелей культуры.

Содерберг, помимо тех ста фильмов, которые он уже снимает, снимет еще кино «Нокаут», шпионский женский боевик, с вот такой примерно девушкой в главной роли:

Ричард Кертис завязал с романтическими комедиями и помимо очередной серии «Доктора Кто» пишет сценарий малобюджетного фильма про путешествия во времени. Что-то подсказывает, что дальше 1994 года он не упутешествует.

Николас Виндинг Рефн запускается с modern day тайским вестерном «Бог простит». Кроме того, у него в препродакшне полноценный голливудский дебют с Киану Ривзом про д-ра Джекилла и (вот это уже слишком хорошо, чтоб правда получиться) фильм по сценарию Пола Шрейдера про цэрэушника с альцгеймером, которого вроде подписался играть Де Ниро.

Из «Обители зла» после четвертой серии сольют Миллу. Идиоты.

Также в «Гардиан» любопытная заметка про бурную жизнь Бельмондо после инсульта: невеста из «Плейбоя», налоговая полиция, гангстеры, отрезанные детские головы в коробке из-под туфель. 76 лет человеку.

Один из побочных эффектов триеровского «Антихриста» — все знакомые бросились пересматривать Тарковского, сто лет такого не было, чтоб в три часа ночи от девушек приходили смски: «Смотрю "Солярис"».

Я по такому случаю купил в ларьке содерберговский римейк, который в свое время почему-то пропустил, и который все в основном ругали — заслуженно, как ни грустно: это вообще не кино, как выясняется, а ученический конспект любимого произведения, плюс зачем-то выполненый в эстетике сериала «Battlestar Galactica» (т.е. понятно зачем — продюсер Джеймс Кэмерон синих лампочек везде понатыкал).

Притом, как верно написал когда-то критик Васильев, Содерберга не обвинишь ни в неуважении к шедевру, ни в том, что он чего недопонял — скорей наоборот, для голливудского «Соляриса» было бы лучше, сними его кто попроще. И дело не только в капельках на стекле. Тарковский сознательно выдавливал из фильма научную фантастику (и потом жалел, что недовыдавил), Содерберг пытается его перещеголять в аскетизме и выбрасывает вообще все жанровые моменты: в оригинале дико выразительно дан вход Баниониса на станцию, или когда он выстреливает Бондарчук в космос и случайно себя поджигает, а тут бац — и Клуни уже на станции, нажал на кнопку — тетенька аккуратно улетела. А еще — вот у постмодернистов принято немножко снисходительно проходиться по поводу стандартного интеллигентского багажа, который у Тарковского из фильма в фильм кочует — Бах, Брейгель, лошадки, вода. Но впирается на эту территорию Содерберг с психоанализом и цитатами из Диллана Томаса — и сразу ощущение, что начитанный старшеклассник перед старшими выпендривается.

Еще на примере «Соляриса» очень заметно становится, что ироничный содерберговский формализм, который многих бесит (а по мне — самое очаровательное в его фильмах), во многом обусловлен тем, что Содербергу просто очень плохо удаются сильные, да и вообще любые чувства. Пока герои говорят вполголоса, это недурно вполне, но начинаются истерики, «Крис, не уходи» и проч., и хочется уши зажать, такая фальшь невероятная. Сразу вспоминается «Вне поля зрения» — когда Клуни и Джей Ло трутся друг об друга в запертом багажнике, притом эмоциональный накал у сцены такой, как будто они там таблицу умножения учат. Он потом, как человек тонкий, это про себя, видимо, понял, и нашел способ слабость превратить в силу — вообще убрал из кадра эмоции. В итоге получился тот вальсирующий, изящный, на точках и тире построенный Содерберг, который есть сейчас. Если смотреть по хронологии, он именно после «Соляриса» возвел поверхностность в кредо: в сущности, и «Плохой немец», и «Че», и «Эффект подружки» — это фильмы, посвященные разглядываю поверхностей, внешних оболочек, принципиально не пытающиеся залезть в глубину. Интересно бы его распросить, насколько это осознанное движение было.

В «Гардиан» — занятное интервью с Содербергом, где он рассказывает, как погибал на съемках «Че» (видимо, Wild Bunch отчетность по фильму закрыла наконец, до того никаких жалоб не поступало), а также предсказывает (громко хохоча), что через 3–4 года его карьере конец, так что он сейчас быстренько снимает полдюжины фильмов, трехмерный мюзикл с Кэтрин Зита-Джонс в том числе, а потом растворится в воздухе. Это пижонство отчасти ясно, но, учитывая новые экономические обстоятельства, умников из индустрии, конечно, первыми погонят.

Хотя — вот все любят вздыхать, как трудно современным аутерам существовать в мире чистогана, а я тут начал читать второй том саймон-гэллоувской биографии Орсона Уэллса — и там чуть ли не на первой странице поразительный факт приводится: у Уэллса за всю его жизнь была всего одна нормальная премьера — чтоб с дорожкой, фотографами, фуршетом — когда выходил «Гражданин Кейн». То есть, что у остальных его фильмов судьба была малосчастливая, все в курсе — но чтоб за всю жизнь одна премьера, вы вдумайтесь. И это, на минутку, Орсон. А наши зайки теряют десятки чужих миллионов и ничего: снимают, ездят в Канны, живут в «Дю Капе». Слава новому экономическому порядку, в общем.

Давно у нас что-то не было новостей про режиссера Содерберга — ну и вот, «Информатор», выйдет в середине октября. Свиноподобный Дэймон играет высокопоставленного кукурузного менеджера, который пытается слить секреты своей компании ФБР. Основано на реальных событиях. Даже если отвлечься от лишнего веса — смешно, вроде. Похоже на «Сжечь после прочтения».

Очень увлекально читаются хвалебные рецензии на содерберговский «Эффект подружки» — вот три наугад (восторженный Эберт, чуть более сдержанные Скотт и Хобберман) явно написаны про три разных фильма; Станислав две недели назад видел какой-то четвертый, я — пятый. За остальные не поручусь, но мой был замечательный. У Содерберга владение слогом на такой высоте сейчас, что удовольствие получаешь не только от строения фраз, но и от отдельно взятых запятых. От запятых чуть ли не в первую очередь.

Большое искушение сказать, что героиня (элитная нью-йоркская колл-герл, если кто пропустил)  — это такой Содерберг в юбке, молодой профессионал на пике формы, — тогда дополнительными цветами заиграют и припадок профессинальной ревности при появлении на районе другой высокооплачиваемой бляди, и вся коллизия с эскорт-критиком, который сперва разводит девушку на тест-драйв, а потом выкатывает рецензию про «претенциозна и холодна» (традиционные претензии к Содербергу, понятно). Но там, конечно, все тоньше. Содерберг, как всякий формалист, принципиально использует все предметы не по назначению, «а» показывает, чтоб сказать «б»: берет порноактрису и снимает в итоге, как она читает и ест (единственная постельная сцена — целомудренная до неприличия), педалирует разный сиюминутный контекст — кризис, выборы, Обама, кино «Человек на проволоке», — но не для того, чтоб показать, как контекст влияет на человека, а наоборот, чтоб показать, насколько он не важен.

Там еще занятно меняется ракурс, в котором показана героиня. В начале она — натуральный герой Б.И.Эллиса, вплоть до интимного дневника, на три четверти состоящего из перечисления марок одежды. Потом начинаются разговоры про то, что, наверное, это все напускное, притворство, роль. А когда под конец скорлупа немножко трескается, оказывается, там внутри — не тонкая душа, не Джулия Робертс, не Патрик Бейтман и даже не пустота имени Камю, а такая нормальная двадцатилетняя кретинка. В сущности, магистральная тема Содерберга еще со времен «Секса, лжи и видо» — что хорошая имитация лучше правды, роль важнее актера («Че» тоже про это во многом), молчаливый сфинкс прекрасен, даже если он молчит потому, что не знает слов, кроме yeah, totally.

Начался Каннский международный там-пам-пам, который мы в этом году, увы, освещаем в кризисном режиме — Станислав, как более умный, остался в Петербурге, откуда будет (надеюсь, по крайне мере) подавать отрезвляющие реплики, я с двадцатью четырьмя евро в кармане прилететел в Канны; к счастью, на чердаке, который я снимаю, обнаружилась довольно большая пачка макарон, в общем, видимо, продержимся.

На открытии, которое скоро начнется, покажут пиксаровский «Вверх», который не гениальный, но милый и первые минут тридцать какой-то невероятно душераздирающий; он со следующей недели в прокате.

На пересадке в Копенгагене нашел розетку и посмотрел содерберговский «Эффект подружки», про который Стас уже писал (эти люди будущего стали его за неделю до премьеры продавать через Amazon, и он, понятно, через час оказалась в свободном доступе, слава прогрессу) и который оказался практически ремейком «Токийского декаданса» Мураками, только смешнее и как-то четче, что ли, любимый момент — это, конечно, текст разгромной рецензии критика эскорт-услуг, которому героиня Саши Грей по наивности устроила пресс-показ — ну не показ то есть, а в общем, понятно. Если сейчас не накроет волной прекрасного, напишу про него подробней, а вы пока правда посмотрите — хороший.

Программа в этом году, как уже сообщалось, самая мощная за последние бог знает сколько (даже если все эти великие люди дружно сняли ерунду, все равно интересно), первая же встреченная на входе в Пале охранница хлопнула меня по заднице, в общем, многообещающе довольно.

В ожидании выступления Романа, мои полторы копейки про «Эффект подружки». По-моему, симпатичный и не очень интересный фильм — трейлер, что нечасто бывает, дает о нем абсолютно адекватное представление. Мелко нарезанные сценки из жизни дорогой проститутки и — чуть меньше — ее бойфренда-тренера, в хронологически перемешанном порядке. Дело происходит прошлой осенью — много разговоров про выборы и еще больше про экономический кризис (я думал, из этого вырастет какая-то сексуальная метафора, но вроде нет, финансисты в порядке). Идет, что дико приятно, чуть больше часа. Девица — окей, хотя ее успех по-прежнему мне непонятен. Есть какие-то удачные находки — финальная сцена, например, смешная.

При этом, в общем-то, если отвлечься от цифровых красивостей и сложного нарратива, останется какая-то эмо-пурга: «настоящая я», «ненастоящая я» — кам он, ну кому какое дело.

Мне напомнило почему-то «When will i be loved» Тобака — один из лучших, по-моему, фильмов десятилетия, где примерно то же самое изложено и сделано ну неизмеримо круче.