Призы Евроакадемии: режиссура, лучший фильм и сценарий — у Ханеке, плюс арабский парень из «Пророка», Уинслет за прошлогодний позор и Энтони Дод Мантл — что трогательно, одновременно за «Миллионера из трущоб» и «Антихриста». Самая смешная строчка «Открытие года» — «Каталина Варга» англичанина Стрикленда, который притворился румыно-венгром, чтоб попасть на Берлинале. Как все-таки легковерны все эти европейские культурные институции.

В Америке на предварительном этапе оскаровской гонки всех рвет прошлогодняя Бигелоу — половина критических наград у нее (вторая — у «Up in the Air» Джейсона Рейтмана, который уже страшно хочется наконец посмотреть). Слабо верится, чтоб Бигелоу в этот раз добежала до финиша, но мало ли.

Ну и новости энтропии — топ-8 любимых фильмов Тарантино за прошедший год («не считая, понятное дело, моего»): 1.«Стар-трек», 2. «Тащи меня в ад», 3. «Funny People», 4. «Up in the Air», 5. «Шоколад» (тайский, про аутистку, которая бьет ногами мафию), 6. «Observe and Report», 7. сандансовская «Preсious», 8. «An Eduction» Шерфиг.

Что-то подсказывает, что Квентин, как и многие сегодня, только от Джадда Апатоу настоящее удовольствие и получает, а все остальное включено для солидности. Но мило, что у него даже десятка в этом году не набралась.

У меня вчера был какой-то детофобский double feature — сперва ходил на «Белую ленту» (про нее уже все сказано, вроде), а потом смотрел «Кто может убить ребенка?», замечательный испанский хоррор 76-го года (он же «Остров проклятых», и еще куча вариантов).

Про английскую пару — веселый усач и его жена на шестом месяце — которая приезжает отдохнуть на испанский островок, а там дети в порядке развлечения вырезали все взрослое население.

Как в большинстве хорроров, лучше всего сделана завязка — она тут почти час занимает. Англичане приезжают на курорт (но там слишком шумно), потом плывут на остров и по нему бродят, удивляясь, что вокруг ни души — улицы пустые, дома пустые, в баре есть кура гриль, а людей нет, отель пустой и т.д. Наконец, жена радостно говорит мужу: «О, только что воон там протопал старичок с палочкой!» В этот момент из-за угла появляется маленькая девочка. Хорошенькая такая, веснушчатая, в клетчатой рубашечке. Она хихикает, англичане тоже улыбаются радостно. Тут девочка, продолжая хихикать, подбегает к старичку, хватает его палку и начинает ху.рить его по голове, забрызгивая все кровью.

И никто не может им помешать — потому что кто ж ребенка тронет.

Похоже не столько на «Детей кукурузы» каких-нибудь, сколько на «Птиц» (финал, правда, прямиком потырен из «Ночи живых мертвецов») — никакой внятной мистической подоплеки, никакого конкретного объяснения. Просто люди плохо себя вели (там такая довольно корявая привязка к войнам, геноциду и т.д.) — вот и получили.

Ну и в целом, надо сказать, это выглядит поубедительнее, чем Ханеке. Дело ж не просто в священниках-садистах и докторах-первертах, для детей фашизм — имманентное свойство, которое можно либо выкорчевать, либо нет. А «портить» их нет никакой нужды — они и так изначально испорчены. В общем, ладно, опять в какого-то Голдинга упираемся.

На ММКФ вчера показали «Белую ленту» Ханеке, мы про нее немного рассказывали из Канн, где она по итогам выиграла. Картина куплена и довольно скоро выйдет в прокат. Мне она показался мучительно скучной, причем не из-за медлительности — Ханеке отлично владеет формой и отрываться от экрана не хочется — а потому, что центральная мысль (грехи отцов прорастают в детях, фашистов породили праведные бюргеры, читавшие за ужином Св. Писание и тайком е...авшие дочек) становится ясна в первые пять минут, и следующие два с лишним часа к ней ничего не добавляют. Там есть изящные ходы (скажем, у нашего любимого кинокритика Лидии Масловой есть теория, что богатый малыш Зиги, которого юные фашики подвергают ритуальной порке, символизирует Фрейда), есть хорошие актерские работы, но чтоб сказать то, что в итоге сказано, хватило бы короткометражки, первых двух сцен. Остальное — урок в сельской школе, презрительная лекция, обращенная к тугодумам, которым надо все разжевать и повторить трижды. Притом сомнительно, чтоб автор (по примеру какого-нибудь Майкла Мура) действительно ставил целью просветить широкие массы: для них фильм слишком абстрактен, кто не считает метафору сразу, те так до конца и просидят в недоумении.

Это на самом деле и отталкивает в прекрасном талантливом Ханеке. Он умный, он все понимает про историю, мораль и человека, он снайперски тычет указкой в самые больные места — но при том из уравнения всегда исключен сам автор. Для сравнения — фон Триер, до недавних событий деливший с Ханеке кресло главного поднимателя неудобных вопросов, когда рисует картину неправильного, запутавшегося в собственной морали, блаблабла мира, не забывает включить туда и себя. Его самого в каждом втором фильме расстреливают, разоблачают, оставляют в дураках; в «Антихристе» (который часть желающих сможет посмотреть послезавтра) по экрану вообще бегают два Ларса (три, считая лисичку). Ханеке же принципиально в стороне, обмахивается своей Золотой пальмовой ветвью. Человечество отвратительно, общественная мораль фальшива, массовое пуританство рождает чудовищ, а я тут просто стою в белом и со стетоскопом. Страшно показательно, что он всю жизнь снимает фильмы про насилие, но почти никогда не показывает его. В «Белой ленте» все теракты (кроме падения доктора с лошадки в самом начале) концептуально вынесены за кадр. Он не хочет мараться. Вы все такие, а я — нет. Я вообще вне игры. Я бы вам рассказал, как надо, но вы глупые и меня не слушаете. Повторяю: глу-пы-е и не слу-ша-е-те. Такая позиция, если вдуматься, не многим лучше бюргерского лицемерия, которое так изящно обличает «Белая лента». Если уж конкретно про фашизм — интеллектуалы в белых одеждах виноваты в нем не меньше, чем колбасники-педофилы. Так что мастера по-хорошему надо было бы не награждать Пальмовой веткой, а высечь ею как малыша Зиги. Но это не в этой жизни, конечно, и не в этой Европе.

Пошли первые призы. В двухнедельнике режиссеров все собрал фильм «Я убил свою маму» про 19-летнего квебекского гея, который хочет убить маму, режиссер — 19-летний квебекский гей (из кинематографической семьи, играл, в частности, в пресловутых «Мученицах»), фильм автобиографический. Интересно, благодарил ли он маму на вручении.

Призы ФИПРЕССИ у Ханеке (который, по мере того как забывается, начинает казаться все более удачным) и «Police, ajective» румына Порумбойю (не уверен, что правильно его пишу, это который «К востоку от Бухареста»).

Вчера вечером награждали участников «Особого взгляда», мы с приятельницей пошли поболеть за «Сказку про темноту» Хомерики — но победили грек, опять-таки Порумбойю (заслуженно, румыны — сила), худший в на свете фильм «Никто не знает про персидских котов» и кино французской девушки по имени Миа Хансен-Лав, которое я не видел, но какая фамилия чудесная для девушки.

После церемонии Хомерики рассказал одну из лучших по-моему историй про успех. К нему в русском павильоне пристал с просьбой об интервью француз, а поскольку это был единственный иностранец, который заинтересовался его фильмом, Николай с ним довольно долго разговаривал: про киноязык, про то как драматургической логикой можно принеберечь ради эмоциональной, ну, все как мы любим. Француз слушал, иногда задавал вопросы («Что для вас женщина?», например), а в конце говорит: «Ну, это все хорошо, а как вы вообще относитесь к сайентологии? У нас тут через дорогу есть такой специальный центр...»

А наш с Зельвенским любимый красивый кинокритик Екатерина Мцитуридзе рассказывала, как шесть минут держала за руку фон Триера и плакала. Интервью должно было длиться пять минут, но Ларсу было так хорошо, что он попросил минуту добавить. Решили с Екатериной создать фонд спасения и сохранения Триера: по очереди летать к нему в Данию, пыль вытирать, морковный сок делать утром, читать вслух Марка Твена, следить чтоб он в уныние не впадал. А то правда, доведут же сейчас человека все эти защитники культурных ценностей.

В высшей степени странная «Белая лента» Ханеке — такой немножко «Догвилль», немножко рейгадасовский «Безмолвный свет», черно-белый, красивый, застегнутый на все пуговицы, накрахмаленный, сделаный очень виртуозно, скучный до зубной боли.

Канун Первой мировой, некая деревня, где происходят акты как бы индивидуального террора — то доктора с лошади сбросят, то ребенка изуродуют. Кто это делает, в общем, понятно со второй сцены (как и то, что это такая метафора зарождения фашизма), но поскольку это не детектив, а проповедь — надо два сорок сидеть и ждать, пока дойдет и до главного героя. Плюс фирменная менторская интонация.

Есть, справедливости ради, несколько грандиозных сцен, которые на фоне общего тотального бубубу особенно врезаются — в частности, гениальная про поцелуй. Едут на телеге сельский учитель и гувернантка, которые должны через год пожениться (раньше родители не разрешают), но мы понимаем, что они не поженятся, потому что будет война. И она его как-то робко целует, по всей видимости в первый раз (а он дурацкий, пухлый, в очечках каких-то), и потом три минуты сидит в свой половине экрана, руки на коленках, а с лицом такое творится, как будто она ЛСД съела.

Но в целом, конечно, хочется мастера за бороду подергать, чтоб лицо попроще сделал.

От моей заместительницы критика Кувшиновой с кинофестиваля в Гётеборге пришла смска: «Ханеке отстой». Спустя пару минут еще одна: «Инфернальное в Америке — смешно. Материал устарел. Актеры говно. Но у Наоми Уоттс отличная фигура».

Нет, мне определённо с каждым днём всё больше и больше нравится этот фильм.

Арт-подразделение Warner Bros, которое опекает в Америке ханековский авто-римейк «Забавных игр», в трогательных поисках дополнительной аудитории выдало пять раз по минуте из картины сайту про фильмы ужасов. С другой стороны, куда им было их отдавать — в Красный Крест? Понятно, что подглядывать раньше времени — дурацкое занятие, но так как римейк покадровый, а старый фильм все более-менее видели, почему бы и нет. Лично я не удержался. Ханеке все-таки страшный человек. Он, скажем, заставил бедного Дариуса Хонжи снимать в холодных тонах — как, даже не хочется думать, наверно клюшкой для гольфа действовал.

Целиком фильм уже показывали на Лондонском фестивале, откуда есть крайне квалифицированная в своей невинности рецензия Variety, автор которой, в частности, жалуется, что в фильме нет морального катарсиса. Вообще поучительно будет, если у Ханеке сейчас раз и начнется голливудская карьера — ну, то есть шансов мало, понятно, но какие-нибудь обезумевшие Броколи могли бы его припахать «Бонда» снимать, у них всё как-раз в том направлении развивается.