Станислав, тремя постами ниже, проводит социсследование на тему: кто над чем плачет — там масса комментариев, и как всякий коллективный акт эксгибиционизма это с одной стороны довольно отвратительно, с другой — невозможно не присоединиться. Стал вспоминать и понял, что гарантированно — так, чтоб не один-два раза, а при каждом fucking просмотре, — меня подрубают только по-настоящему безобразные вещи.

«Армагеддон» — когда взрывается Брюс Уиллис (Стас этот момент упоминает в качестве отрицательного примера, а я вот каждый раз говорю себе, что не заплачу, но там есть такой практически 25-й кадр, когда Брюс в белой рубашке — тут, что называется, без шансов), финал «Джеки Браун» и (вот это совсем стыдно, видимо) «Реальная любовь», когда лже-гей с бумбоксом признается в любви Кире Найтли. Ну и титры «Пятого элемента» — когда Брюс с Милой в коллайдере синенькие еб*тся под песню ужасную.

К разговору об ужасных песнях, вот я еще хороший вариант:

В эту минуту в главном зале отмечают 150-летие Маноэля де Оливейры (в присутствии юбиляра, разумеется).

Завтра-послезавтра покажут документальный фильм Кустурицы про Марадону. В пресс-релизе фантастически нахальное интервью Эмира: среди прочего, говорит: «Ну вы ж знаете, меня иногда называют Марадоной кинематографа». Еще замечает, что два гола в английские ворота в 1986 году были «первым и последним потверждением того, что справедливость в мире существует».

Еще новости кинематографа. Кира  Н. сыграет Корделию, бедная девочка; одну из сестриц — Гвинетка, а папу — Энтони Хопкинс, разумеется. Причем режиссер, некто Стерн, нам с вами неизвестный, собирается снять «Лира» «в духе фильма «300».

Режиссер Вендерс, который тут в конкурсе, потом будет снимать триллер под названием «Мисо суп» по произведению Хрю Мураками. «Мисо суп»! Токио га-га-га.

Режиссер Bekmambetov якобы находится в пре-продакшн картины «Сумеречный дозор».

Авторы фильма «Rec.» официально подписались снимать сиквел — права на него уже тут продают.

Русский релиз «Темного рыцаря» перенесен с середины сентября на середину августа (в Америке — в середине июля). То ли чтобы ждали поменьше, то ли чтобы уже совсем никто не пошел.

Пэрис решила выйти замуж за какого-то хмыря, потому что, цитирую, «очень хочется надеть красивое белое платьице. Дольче и Габбана, наверное».

Оставайтесь с нами.

На выходных в Лондоне напросился на Empire Awards, который мои английские коллеги вручают от имени своих читателей деятелям киноискусства. Такое милое провинциальное мероприятие: куча прекрасных английских артистов шутит про то, как у них все прекрасно с кинематографом, а перед сценой привезенный за дикое бабло Мэтт Дэймон кушает сельдерей. Обставлено все, как «Золотые глобусы»: все сидят за столиками с хрусталем, но при том премия типа народная, потому там такой нарочитый демократизм — Макгрегор, которому Джим Бродбент вручал награду «икона десятилетия» (как-то так), дружески называет старика you cunt, все хлопают. Потом, поскольку Кира Найтли свой приз забирать не пришла, какой-то местный комик минут пять шутил, что она не пришла потому, что они с ней перед этим три дня еб*ались и она устала. Реально — на пять минут шутка, с подробностями: через стул от меня сидела редакторша турецкого Empire, которой на вид лет 19, я думал, она от ужаса под стол залезет. На утро все газеты (кроме, кажется, Times) эту речь перепечатали дословно. Бедная Кира.

Еще блистательно выступили Куарон с Гильермо дель Торо, которые что-то перекрестным образом вручали друг другу и заодно вспоминали юность: Куарон в частности рассказал, что дель Торо в первый день знакомства научил его how to light up farts. Кто хоть примерно знает, как выглядит дель Торо (а это такой могучий толстяк с голосиной, как у Никиты Джигурды), может себе представить эту сцену. Хотя Куарон так торжественно это рассказывал — может это была тонкая ирония в адрес приглашающей стороны, в смысле: вот видите, недоумки, мы — мексиканские визионеры, а тоже любим повеселиться, как и вы.

В общем, когда начали разносить горячее, я с мероприятия сбежал, а выбегая получил главное за вечер культурное впечатление, а именно — на бегу врубился головой в живот Ирвину Уэлшу (который как человек серьезный пришел не на эмпайровскую награду, а на театральную премию Оливье, которая проходила дверь в дверь, так что гардероб был общий). А в Уэлше, чтоб вы знали, под два метра роста, он худой, как палка, седой абсолютно весь — даже ресницы седые. Еще на нем была рубашка — в таких обычно ходит наш коллега Алексей Казаков (поскольку его не все знают — примерно в такой же Джон Малкович фигурирует в новом фильме братьев Коэн). Очень страшный человек, в общем. Я ему от ужаса вместо «сорри» сказал: «Ой, а я по вам курсовик писал в университете». Думаю, это меня и спасло, потому что прозаик уже начал вполне всерьез замахиваться левой (на правой у него висела какая-то ослепительной красоты англосаксонская блядь с него самого ростом), но тут явно умилился, по-отечески потрепал по загривку, сказал какую-то длинную шотландскую мудрость, из которой я разобрал только «тебе повезло», и отпустил с миром.

Еще, вот прекрасное: там у них была спонсорская номинация для читателей, которые переснимали любимые фильмы. Идея, понятно, несколько украдена у Гондри, я потом пристал к англичанам, почему они честно не называли это Sweded Award, на что услышал что-то вроде: «Ой, да кто его знает, вашего Гондри». Выиграла там какая-то популистская ерунда, а вот этот фильм даже не попал в номинанты. Что ж, Бергмана, кажется, тоже не сразу признали.

Поскольку у нас тут начался полноценный вебдваноль — небольшое объявление. Кто хочет критиковать сиськи Киры Найтли, пусть предварительно предъявит свои.

На «Искупление» меня мои умные друзья запугали идти, но я вчера вечером зажмурился и — ну слушайте, не все так страшно. То есть понятно, что это скорей про искупаться фильм, чем про что-то там искупить, но по-моему не самый глупый подход — вот именно Макьюэна впервые попробовать именно что экранизировать, в таком пусть даже слегка мещанском формате телекино, аккуратно, по буковкам, без полета, по одной сцене за раз. Собственно тем прекрасен весь довоенный кусок (который и в книжке, кстати, принципиально другим языком написан), и портится все как-раз когда они начинают на войне большое искусство давать — но не то чтобы насмерть портится.

Хотя пресловутый длинный план на берегу, от которого все пищат — лажа, да. Во-первых у стадикамщика руки трясутся, во-вторых Райт не знает зачем нужны длинные планы — знает просто что большие режиссеры их делают, а его со дня на день утвердят большим режиссером, вот он его и прицепил как эполет к штанам. У Макьюэна, если я правильно помно, все ужасы войны в том состоят, что герой на мертвеца не то наступил, не то чуть не наступил, а тут тебе и девочки мертвые, и лошадки и мужик голый.

И кусок с Рамолой Гарай несколько теряет, если до того (типа спойлер) видеть «Ангела», где Ромола играет аналогичную коллизию, но тоньше и вообще не такая уродливая.

Но вообще, вот такого себя лишать — по-моему излишняя к себе строгость.

Сегодня, кстати, все идем смотреть картину «Искупление» (заметка на сайте чуть попозже появится), заценивать девушек и рыдать в три-четыре ручья.