Вуди Аллен в интервью Times (оно чудесное, так что стоит потратить две минуты на регистрацию), кроме прочего, называет топ-сикс собственных фильмов, за которые ему не стыдно: «Пурпурная роза Каира», «Матч-пойнт», «Пули над Бродвеем», «Зелиг», «Мужья и жены» и «Вики Кристина Барселона».

Поскольку, исключая «Матч-пойнт», все фильмы считаются более-менее проходными, мировое критическое сообщество теперь злобствует, что Вуди ничего не понимает в собственном творчестве (где «Энни Холл»? где «Манхэттен»? где «Разбирая Гарри»? и проч). А список на самом деле хороший — «Сенсацию» бы еще вписать.

А вот еще насчет Вуди Аллена есть тема. Один известный коллега в одной известной социальной сети интересуется, чего все нашли в Вуди и в чем, собственно, его величие. Другие коллеги со свойственной нашей профессии наблюдательностью отвечают, что нравится «незамысловатость», ну и поржать можно.

Я, если можно, свое мнение коротко здесь напишу — в социальной сети окошечки совсем маленькие и красивую картинку не поставить.

Мне кажется, абсолютно (да, в общем, единственно) главное в Вуди — то, что он на наших глазах с шутками и прибаутками создал мировоззренческую модель и нашел ей художественное воплощение. Предложил — или легитимизировал — некую законченную парадигму бытования, поведения, отношений со Вселенной. Вылепил героя в классическом понимании — который бросает вызов Богу и на какой-то дистанции побеждает; потому что он есть, а Бога нет.

Т.е. художники веками искали компромисс с Богом — а Вуди Аллен первым в массовой культуре нашел компромисс с Его отсутствием.

Это тектонический сдвиг — и то, что он вырос из низкого жанра, из эстрадных скетчей, многим мешает пока оценить его масштаб. Но конечно, таких людей в мировой культуре — единицы. В кино равновеликая в этом смысле Вуди фигура — ну, не знаю, разве что Бергман. Который, разумеется, не случайно его любимый режиссер: Вуди — его двойник, отражение. Хороший и плохой полицейский, если хотите.

Ну и поржать можно, ага.

А вот темная история. Есть такой чудный фильм Герберта Росса «The Sunshine Boys», по Нилу Саймону, 1975 года. Дуэт вышедших в тираж водевильных комиков: они 43 года играли идиотский скетч про доктора и фининспектора, после этого 11 лет не разговаривали, и вот племянник одного из них, агент, устраивает их выступление на BBC в топовой передаче типа «Ты суперстар». А они по-прежнему друг друга ненавидят, ну и т.д.

Одного с диким перехлестом, незабываемо играет Уолтер Маттау (в возрастном гриме: ему 55, а по роли лет на 20 больше — но это, если не знать, даже в голову не придет), а второго, флегматичного коротышку, — реально старенький знаменитый комик Джордж Бернс, на тот момент совершенно забытый (ему «Оскар» дали за этот фильм, из чувства вины отчасти).

Ну и, в общем, ничего эпохального, но все как мы любим: Маттау двадцать минут пытается открыть дверь, есть шутка про карликов, упомянутый скетч про доктора — чистая поэзия. И замечательный грустный финал: они оба собираются в актерский дом престарелых (это хеппи-энд в данном случае), мирятся и сидят в спальне, разговаривают. Камера медленно отъезжает через гостиную, старички на совсем общем плане продолжают болтать, постепенно гаснет освещение. Ну и, типа, все понятно. Просто и хорошо.

Ну и вот, а через двадцать лет тот же Нил Саймон переписал сценарий для телевизионного ремейка. Вместо Маттау — Питер Фальк, вместо Бернса — Вуди Аллен. Все, что можно было оставить, — оставлено, ну, сделан понятный апдейт: телепередача стала голливудским фильмом и т.п. Еще племянник-агент стал Сарой Джессикой Паркер, примерно с теми же репликами. Ну и всякие остромодные остроты про «Нинтендо».

Казалось бы, в общем. Но нет: совершенно безобразная халтура. Прямо неловко смотреть. Не смешно ни секунды. Те же самые реплики, но не смешно. Фальк не смешной. Вуди Аллен не смешной. Первый раз такое вижу.

Финал тоже испортили: они разговаривают, камера уезжает за угол комнаты, потом, после склейки — окно снаружи, поднимаемся вверх, ну и панорама Манхэттена.

Я даже не знаю, какая здесь мораль. То ли нельзя переписывать собственные сценарии. То ли нельзя соревноваться с Маттау. То ли нельзя давать Вуди чужие тексты. А может, роль режиссера в телепьесах принято недооценивать. Наверное, все вместе. А, ну и трава была зеленее.

Вот занятно. По-моему, даже по скриншотам видно, что один фильм смешной, а второй нет.

Оглушив одну маленькую датчанку, прошел вместо нее на интервью к Вуди Аллену. Вуди не слышит где-то половину того, что ему говорят (мне потом сказали, что нельзя справа садиться), но стремителен, как куница, и смотрит сковозь эти свои очки прямо в душу. Через минуту разговора посоветовал бросить критику и стать устрицей. Еще приятно знать, что он так же болезненно сдвинут на Скарлетт, как мы: у меня в телефоне теперь записано, как он с тридцатью разными интонациями говорит «Джохэнссон» (притом что в новом фильме ее вообще нет), надо рингтонов наделать будет.

Третий день пытаюсь заставить нашего любимого кинокритика Маслову посмотреть что-то еще кроме фильма про пожилых стриптизерш, на который мы с ней ходили в первый день. Против то сама Маслова (которая резонно не верит в современный кинематограф), то обстоятельства: на алленовском «Незнакомце», например, охрана, едва увидев поднимающуюся по красной дорожке Лидию, тотчас заперла двери в зал. Тут есть тревожное обстоятельство: Маслова традиционно смотрит за фестиваль ровно один фильм, и именно этот фильм потом выигрывает. В прошлом году я ее зачем-то затащил на «Белую ленту» — и вот результат. Надо что-то делать, а то Амальрик с золотой веткой — немного странно будет.

Сейчас Вуди Аллена на пресс-конференции кто-то тактично спросил про смерть, он говорит: «Мои отношения со смертью прежние. Я очень против». Это же какая-то его старая, заготовленная шутка, да? Все равно смешная.

Так, в сущности, и с фильмом, простите, «Вам повстречается таинственный высокий брюнет» — ну да, такая  полнометражная сноска, бесплатное приложение к «Вики, Кристине, Барселоне» (которую интеллектуалы саму считают второстепенной, хотя я бы тут поспорил). Солнышко, травка, даже закадровый голос тот же. Две идиотские семейные пары: Уоттс с Бролином (она галеристка, он — бездарный американский писатель) и ее богатые родители — Хопкинс и Джемма Джонс. Папа бросает маму и женится на б…ди (такая замечательная Люси Панч), мама с горя идет к фальшивой гадалке и еще выпивает комически. Уоттс заглядывается на Бандерса, который ее босс. Бролин (который, кажется, специально сделан как такой немножко коэновский герой, импортированный в фильм Аллена) — на девушку из «Миллионера из трущоб», которая в окне напротив играет на гитаре. Забавно, что, для того чтоб традиционно самоуничижаться, Аллен может сам и не находиться в кадре — там у него, например, пару раз повторяется из «Макбета» про «историю, полную шума и ярости, не значащую ничего» (с намеком, понятно, на предыдущую строчку — «рассказанная идиотом»).

При этом разница между важными и второстепенными фильмами Вуди, по-моему, все-таки сильно преувеличена поклонниками первых — особенно это к новейшему его периоду относится. «Сенсация», если приглядеться, стоит «Матч-пойнта», а «Вики, Кристина...» — обоих. И «Незнакомец» вроде совсем безделка, но там между строчками нормально так сквозит. Хотя он в первую очередь все-таки смешной очень. Бандерас, например, время от времени начинает играть Аллена — идет человек по улице, и вдруг откуда-то это подергивание характерное берется, эти обезьяньи жесты руками, хлопанье себя по карманам, даже лицо форму меняет. Поразительно, сколько людей пытались играть Вуди у Вуди (Кеннет Брана, вот этот ваш Ларри Дэвид похабный недавно), а лучше всех у Бандераса получилось:

Чтоб вернуться от сиюминутных радостей к вечным — короткометражка Годара про Вуди Аллена; все наверняка видели, а я вот нет. Замечательное пособие по искусству интервью, кроме прочего. Большую часть времени они очаровательным образом  не понимают друг друга: Годар начинает говорить как телевидение лишает его творческой потенции, Вуди сперва пугается, а потом говорит «Ну да, говорят, если слишком близко к телевизору стать, можно нахвататься радиации». Еще в финале хорошо: Ален начинает ныть, что все его фильмы это прекрасные идеи, испорченные в процессе съемки и кое-как спасенные на монтаже, а Годар его заглушает музыкой, типа не говори ерунды:

Новость о том, что в новом парижском фильме Вуди (новый лондонский фильм с замечательным названием он уже закончил и забыл) будут помимо Оуэна Уилсона сниматься Марион Котийар (уже точно) и Карла Бруни (вроде бы), в общем, можно было бы оставить новостным лентам, если бы «Гугл» на запрос «woody paris» не выдавал с ходу такую вот картинку:

Посмотрел алленовский «Whatever Works» («Лишь бы сработало»? Трудно перевести буквально и не коряво. В октябрьских прокатных планах стоит под фаталистским названием «Будь что будет»). Про, как известно, пожилого мизантропа («почти получившего» Нобеля по физике), который женится на едва совершеннолетней дурочке с переулочка. Поначалу, конечно, несколько бесит — да и вообще, пуристов можно будет в данном случае понять, если они скривятся. Чуть проапдейченный minor Аллен из 70-х, с каким-то долговязым хреном в главной роли, который еще норовит обратиться прямо в камеру (в 70-е, может, и прокатило бы), с уже многократно пошученными шутками и т.д.

И есть такой трагический момент, что Вуди уже, очевидно, слишком стар даже для роли старичка — от этого как-то сложно абстрагироваться по ходу фильма.

Но знаете — черт с ним, с пуризмом. Ну смешно же, все равно. Вотевер воркс. Пусть еще сто таких же снимет. Или пару хотя бы. Мне, вообще, в глубине души верится, что Вуди как первый еврей, победивший Бога, будет жить вечно, в виде исключения.

Кажется, Ларри Дэвид все-таки угробил нового Вуди Аллена. При этом все, конечно, пишут, что виноват Вуди, а Ларри Дэвид молодец. Тьфу.

К слову про Монику Беллуччи — видел неописуемое совершенно кино «Не смотри назад», второй режиссерский опыт озоновской сценаристки Марины Де Ван, про то, как Софи Марсо превращается как раз в Беллуччи. У нее какой-то сложный нервный срыв на почве творчества и детской травмы: сперва ей кажется, что муж стол на кухне передвинул, потом пытается любимую рубашку надеть, а та на груди не сходится, потому что сиськи стали от Моники, смотрит в зеркало, а правая половина лица — тоже от Моники. Потом еще страшнее — она минут 15 бегает в таком формате, что подбородок и рот у нее свои, а нос и глаза — Беллуччины. А муж занят организацией ретроспективы Вуди Аллена и ничего не замечает.