Упс, чуть не забыли. «Химера» вышла, бросайте все, этот фильм изменит вашу жизнь к лучшему, серьезно.

«Химера» моего любимого режиссера Винченцо Натали, как и следовало ожидать, в Америке провалилась, но — кто бы мог предположить — стала любимицей местной критики: Манола хвалит, Эдельштен хвалит, Эберт выкатил три звезды, только сокрушается, что «картина, увы, предпочитает концентрироваться на проблемах людей» (а ему хотелось бы про внутренний мир чудовища побольше — он все-таки невероятно трогательный стал в последнее время). Сейчас по идее еще The Economist должен провозгласить важным явлением культуры, и Винченцо может умирать со счастливой улыбкой на лице. У нас выйдет 24-го, мы в журнале ее тоже немножко воспели и вам еще пару раз напомним, не пропустите.

Вирасетакуловского «Дядюшку Бунми», который в одиночку искупает довольно мучительный каннский конкурс (я, правда, пропустил Кена Лоуча, так что за него не скажу), хочется, конечно, не разбирать, а пересказывать. Первую половину фильма титульный дядюшка, который вот-вот помрет от почечной недостаточности, ужинает с родными, а к ним подсаживаются сперва привидение его жены, потом его сын, про которого думали, что он погиб, а он на самом деле увлекся фотографией и стал мистической обезьяной. Причем к гостям сперва, конечно, возникают вопросы, но дальше им просто ставят тарелку, и разговор идет своим чередом: какие-то фотки смотреть достают, хозяйственные вопросы обсуждать. В какой-то момент заходит дядюшкин помощник-гастарбайтер, видит за столом такого реального Чубаку с человека ростом (они еще свет погасили, а у него в темноте глаза красным светятся) и говорит: «А это вообще что?» — «Это Бунми-младший». — «Но он же... э-э-э... обезьяна». — «Ну, так вышло, да». Во второй части идут всякие фокусы с преломлением времени, расщеплением героев и другими будничными чудесами — очень скромные, как будто так и надо.

Там есть некий дополнительный культурологический план — те удивительные спецэффекты, которые он использует, на самом деле — оммаж старым тайским фильмам про чудовищ; но в отличие от каких-нибудь «Слез черного тигра», где, чтоб оценить ход, надо немножко узнать про местную традицию самопальных вестернов, тут это, в общем, факультативная информация. Главное — он тебя меньше чем за два часа аккуратно вводит в то состояние, когда ты вслед за людьми на экране перестаешь чему-либо удивляться и принимаешь эту картину мира как что-то само собой разумеющееся. То есть, понятно, на Вирасетакула проще всего налепить какую-нибудь культурную наклейку (типа «магический неореализм» или «мистический неореализм»), но он на самом деле очень реалистическое кино делает — про настоящую, скажем так, реальность. Самая важная сцена, по-моему, — когда сестра героя не хочет, чтоб он ей после смерти отписывал свою пасеку, а он говорит: «Ну, ты же не будешь в деревне сидеть все время. Тут рядом храм, научишься медитации и будешь путешествовать по всему миру». Вот фильм на самом деле про это. Причем — при моем довольно поверхностном знакомстве с Юго-Восточной Азией — Апичатпон почти не утрирует: они там постоянно по каким-то бытовым вопросам с умершими бабушками советуются, и обезьяны примерно такие, как он показывает, хотя и не такие вежливые.

Чтоб с конкурсом закончить — еще очень эффектный, хотя и сползающий иногда в легкую вырыпаевщину, венгерский «Проект «Франкенштейн». Я, помню, в свое время чуть не сдох на «Дельте» того же автора (она четыре года назад тут получила приз ФИПРЕСCИ), но тут вообще ничего похожего. Довольно изящная импровизация на тему Мэри Шелли: Виктор Франкенштейн — неприятный артхаусный кинорежиссер (его режиссер и играет), чудовище — туповатый мальчик с чистым взглядом, который забредает к нему на кастинг, душит начинающую актрису за то, что та его трогала, и дальше продолжает отираться поблизости (первые два акта происходят в предназначенной под снос многоквартирной высотке с двором-колодцем), пытается жениться на соседской девочке etc. Случается все под Новый год, половина сцен снята сквозь падающий снег, длинноты красиво уравновешены разными пижонскими придумками. Есть, например, дико эстетская сцена убийства оконной рамой, за которую этому Мундруцо по идее должны южно-корейское гражданство дать вне очереди. История при всей амбициозности, конечно, не вполне каннского калибра (такие при идеальном раскладе должны каждый год Московский кинофестиваль выигрывать), и они там финал забыли снять, но с калибром и финалами в этом году тут вообще проблемы некоторые.

Вообще, венгры в фестивальной номенклатуре не вполне заслуженно заслонены румынами. У них, может, и не так мощно выходит, зато масса успехов на визуальном фронте — такой немножко, действительно, корейский кинематограф, только с восточноевропейской психикой. В любом случае «Франкенштейна» наш неприятный знакомый Мазуров вроде как купил в русский прокат; как выйдет, полюбопытствуйте.

А вот и трейлер прекрасной «Химеры» Винченцо Натали, мы про нее в прошлом году писали из Ситжеса. Они ее явно пытаются с помощью изобретательного монтажа выдать за блокбастер (а на самом деле это такая creature feature Ларса фон Триера), но вообще хороший трейлер, что уж там. У нас выходит летом:

Трейлер «Хищников» Нимрода Антала, спродюсированных Родригесом — похоже на какой-то, простите, «Лост», даже Алиса Брага притворяется, что она Мишель Родригес:

«Химера» Винченцо Натали, лучший, по-моему (после «Антихриста» с Коэнами), фильм прошлого года, после «Санденса» взялось прокатывать хоррор-подразделение Warner Bros., которым владеет Джоэл Силвер — ну и, конечно, эта рожа сразу усадила Натали заново монтировать финал. Сам Натали по понятным причинам комментирует оптимистически: «Если они сдержат слово, поправки будут косметические», но там как раз финальные 20 минут — с межвидовой эротикой и прочими фокусами — бесценные совершенно, непонятно, что там поменять можно, чтоб не испортить. Главное, чтоб сейчас Силвер, как он это любит делать, не подключил к процессу улучшения сестер Вачовских.

Кино на букву «А», как и стоило догадаться, оказалось не фильмом будущего, а валентинкой из прошлого — такие «Танцы с волками» встречают памятный еще по «Чужим» формат «кино про Вьетнам в космосе» (теперь, понятно, не Вьетнам уже, а Ирак, тем более что крутится все вокруг полезных ископаемых). На подробности пока действует какое-то глупое эмбарго, но хорошая новость в том, что режиссер К. не превратился в Лукаса, все, что в нем хорошего было 15 лет назад, никуда не выветрилось: лично я за два с половиной часа поморщился один раз — от песни на финальных титрах. Ну и Стивен Ланг (убийца Диллинджера из «Джонни Д.» и генерал из «The Men Who Stare at Goats») теперь официально самый крутой дядька в мире.

И, кстати, я понял, почему камероновские инопланетяне похожи на минипутов. Они же с Бессоном — оба ныряльщики: видимо, там на глубине у всех с головой что-то примерно одно случается.

Послe «Химеры» Винченцо Натали надо, по идее, собираться домой — молния два раза в один фестиваль не бьет, лучше уже не будет, проверено.

Это, с одной стороны, замечательно сделанный фильм про монстра, в таком доспилберговском старомодном понимании (т.е. чудовище не постмодернистский конструкт с зубами, а равноправный участник истории). При этом он так играючи заходит иногда на территорию взрослого кино и так же играючи прячется обратно в чистый жанр — такие танцевальные па всю дорогу.

Эдриан Броуди и Сара Полли играют женатых друг на друге рок-звезд от генетики (обложка Wired, на работу не ко времени, как мы любим), которые случайно делают в пробирке какую-то штучку на ножках, которая эволюционирует в девочку (ну, своего рода). Тут им срезают финансирование, лабораторию перепрофилируют, и они в итоге прячут девочку от начальства — сперва в подсобке, потом у себя на даче. А поскольку она дико быстро взрослеет, проходят с ней через разные модели семейных отношений: сперва Полли втягивается в роль эрзац-матери, потом наоборот — Броуди ее учит танцам, а с Полли начинается легкое соперничество (а у девочки на хвосте здоровенный ядовитый шип). Причем традиционный готический сюжет (ученый создает чудовище, чудовище его ест) дан в несколько стриндберговском ключе: чудовищами по очереди выступают все трое.

Тут как с ранним Кроненбергом: за очень инфантильный жанр, которым обычно занимаются вечные подростки (тот же дель Торо, главный сейчас по чудовищам, при всей любви — ему же до смерти тринадцать будет) вдруг берется взрослый человек, у которого а) мозги, б) какие-то относительно взрослые взляды — на устройство мира, на отношения девочек с мальчиками, etc. Натали, конечно, поопрятней и поромантичней Кроненберга, но вот правда, со времен «Мухи» в низких жанрах никто так интересно не выступал, по-моему.

Подозреваю, впрочем, он, как и прежние фильмы Натали, провалится сейчас в никуда: для аудитории хорроров он слишком тонко сделан, а для интеллигентной публики слишком уж creature feature.

Очень впечатляющий «Пандорум» немца Кристиана Альварта (у него были спорные, но дико амбициозные «Антитела» и вот только что «Дело №39», я его, впрочем, не видел еще). Бен Фостер и Деннис Куэйд просыпаются на зведолете размером с город, который куда-то сам по себе летит, и ни черта про себя не помнят кроме званий — один вроде капрал, другой сержант. Сперва кажется, что это такой туповатый техноремикс «Чужого», потом, что «Спуск» в открытом космосе, но и то и другое по ходу отменяется. У Пола В.С. Андерсона, который тут продюсер, был на заре карьеры похожий по интонации и задумке «Горизонт событий», но он на середине превращался из фильма в мясной фарш, а тут до самого конца не оторваться. У Альварта следующий фильм называется «Любовь», вот это по-настоящему интересно должно быть.

«Пандорум», кстати, через пару недель у нас выйдет в кино. Трейлер, хотя он, что называется, слабо передает:

Фестиваль в Ситжесе действительно оказался лучшим на земле. Город размером примерно с Пушкинскую площадь, только в сто раз опрятней. Международную прессу представляю, кажется, один я, локальная состоит из бородачей в майках с «Техасской резней бензопилой» и сердитых маленьких девочек в черном (последних, вопреки всем законам природы, больше).

Прямо с электрички бегом успел на «Чужого», которого показывали с музейной кодаковской копии, кажется, даже с аналоговым звуком. После фильма вышел кланяться Уолтер Хилл (чья роль в этой истории несколько неодоценена, притом что это его фильм не в меньшей стени, чем Скотта). Одна девочка сразу почти спросила его, почему у Чужого голова похожа на х…й, Хилл явно начал всерьез обдумывать ответ, хорошо, служитель сообразил и крикнул в микрофон, что каталонское отделение Fox спрятало где-то в зале маленького Чужого, все с визгом полезли под кресла его искать — в общем, замяли.

У меня лет 10 была навязчивая идея, что «Чужого» надо обязательно посмотреть в кино; и оказалось, действительно надо. Ему же придумано миллион прочтений — религиозных, психоаналитических, сексопатологических, всяких, — от которых довольно трудно абстрагироваться, особенно если смотришь по двадцатому разу в телевизоре. А на большом экране вся эта умственная шелуха разом слетает, он как бы поднимается в полный рост, и становится видно, насколько трактовки его принижают, что ли. Как любое высказывание, в котором найдена идеальная и одновременно максимально простая форма, он срабатывает одновременно на самом тупом и на предельно высоком уровне. Как, собственно, сам Чужой — одинаково легко может голову откусить и дебилу-пятикласснику, и условному Бодрийяру. Ему, в сущности, без разницы: головы у всех одинаковые, на вкус по крайней мере. Это как «Кинг-Конг», он придуман, чтоб все себя рядом чувствовали одинаково маленькими, а попытки объяснить, как это работает, эффект только портят.

Еще удивительно, никогда раньше не замечал: это ведь чуть ли не единственный фильм про космос, где космонавты безостановочно курят. По-моему, еще у Карпентера в «Темной звезде» (которую тоже О'Бэнон написал) тоже дымили — а больше нигде, кажется.