В терапевтических целях провел почти неделю на шведском острове Фурё, где полжизни (сперва с перерывами, а ближе к концу — уже без) жил Бергман. Остров — натуральный Шаттер-айленд, только побольше размером: маяк, заброшенная военная база, все дела. Четыре сотни жителей рассеяны так удачно, что за день встречаешь где-то троих, причем одним обязательно оказывается Лив Ульман, приехавшая на Бергмановские чтения. Экономику, завязанную в прошлом на овцах, как раз доедает глобализация: в прошлом году закрылась школа, при мне был прощальный сеанс в кинотеатре, который на этой неделе продают людям с материка не то под гостиницу, не то под ресторан. Теперь единственный экран на острове — в амбаре, где у Бергмана была монтажка; очень хороший, кстати, зал, идеальная светоизоляция, новенький цейсовский проектор, 16 мест, одно зарезервировано для покойного, на него садиться нельзя, но можно сесть на соседнее и во время сеанса толкать призрака в бок (нам там показывали шведские романтические комедии, так что поводы были).

Поскольку переезд туда Бергмана — самое интересное, что на Фурё случилось за последнюю тысячу лет, остров неизбежно еще при его жизни превратился в такой гигантский музей-квартиру (поскольку он там еще много снимал, мемориальную табличку можно втыкать в каждый пригорок). И с одной стороны — предсказуемо творится масса трогательной ерунды в духе довлатовского «Заповедника». Например, во время ежегодной Бергмановской недели людей возят в экскурсионном автобусе через все эти малоприятные инфернальные пейзажи, а жена местного пастора говорит в микрофон «а теперь поднимите руки, кто видел кино «Страсть» (тут я, конечно, смалодушничал). Еще в какой-то момент буквально чудом удалось открутиться от участия в любительской реконструкции сцены из «Стыда», где фон Сюдов и Ульман катят тачку мимо сгоревшей церкви — участники реконструкции называли друг друга Лив, Макс и Свен (за Никвеста был приятный эмигрант с Ближнего Востока). Ну и табличка на кладбище: «Могила Бергмана вон там, пожалуйста, не ходите по газону».

Но в то же время (и это довольно быстро понимаешь) то, что на этом Фурё на самом деле творится, — по жанру все-таки скорее Фаулз, чем Довлатов. Там, например, день на третий перестаешь различать цвета, и тебе кажется, что все черно-белое. И местные жители при всей их милой провинциальной словоохотливости на самом деле очень хорошо понимают механику мифотворчества. Скажем, у них действует уговор — никаким приезжим не показывать дорогу к дому Бергмана (его за эти годы так никто и не нашел). Или мы, допустим, разговорились с похожим на бога хозяином блинной (одной из лучших в мире, к слову сказать), человек с какими-то даже, пожалуй, излишними подробностями долго описывал, как у него ел Вендерс, а после резонного (хотя и глупого, понятно) вопроса, какие блины любил Бергман, просто встал из-за стола и вежливо попрощался.

Собственно дом — отдельная история. Стоит на земляничной поляне (земляника, правда, сейчас зеленая). Бергмановский фонд туда почти не пускает живых людей, но наши друзья из Шведского киноинститута (которым, как я понимаю, тоже хотелось посмотреть) сотворили какие-то чудеса, в итоге у нас там было минут тридцать под присмотром двух служителей — преступно мало, конечно, учитывая, сколько там всего интересного на мебели написано.

Из того, что удалось нормально разглядеть (там дюжина комнат, довольно странно между собой соединенных), — домашняя видеотека, в которой странным образом нет ни одного фильма Вуди Аллена, зато есть «Омен», «Жестокий полицейский», содерберговский «Солярис» (Бергман, известно, большой поклонник Содерберга был) и — вот это правда круто — «Управление гневом» с Адамом Сэндлером. Ближайший год думаю посвятить расшифровке системы наклеек (там на часть кассет специальные бумажные кружочки налеплены), чтоб понять, посмотрел ли он его.

А вот это — верхний ящик стола в библиотеке; по-моему, дьявольски многое объясняет: 

Мы тут незаслуженно обошли вниманием режиссерский дебют красивого артиста Томаса Джейна «Территория тьмы» — в Америке он вышел прямиком в торренты, у нас же вовсю идет в кино, причем, что совсем удивительно, в 3D. Это такой ужасно трогательный, безобразный и в этом своем безобразии крайне жизнеутверждающий результат увлечения творчеством Стивена Кинга — как бы триллер категории даже не «б», а откуда-то из нижней части алфавита, про странных новобрачных (сам Джейн и девушка из «Хостела-2»), которые едут из Вегаса через пустыню при свете звезд.

Начинается как клип Дэвида Финчера 20-летней давности — какие-то сумасшедшие пролеты камерой, компьютерные бабочки, верхние ракурсы, нижние ракурсы, контровой свет. Минуте на 15-й кончаются деньги, и герои начинают долго сидеть в трясущемся муляже «мустанга» на фоне хромокея, а сзади прыгает фигово подклеенное звездное небо. Еще через полчаса деньги кончаются уже совсем — цветокорректор и звукорежиссер уходят домой, и все приходится собирать из несовпадающих по цвету, звуку и смыслу кусков пленки. В конце появляется Рон Перлман в роли шерифа — причем полное ощущение, что они его просто подклеили откуда-то (судя по шляпе, отсюда).

То есть сделано даже по узкоспециальным стандартам из рук вон как криво. А поскольку задумка довольно амбициозная — два человека в кадре, источник ужаса не столько снаружи, сколько внутри, — кривизна эта особенно душераздирающе смотрится. Но странное ощущение — Джейн, может быть, и не умеет совсем снимать (а с монтажа его вроде вообще выгнали), но почему-то кажется, что на глубинном уровне про ужасы он понимает в сто раз больше, чем все те, кто сейчас про Фредди и Джейсона ремейки делает.  То есть это ни в коем случае не рекомендация, боже упаси. В идеале это если и смотреть, то в каком-нибудь курортном кинотеатре с протекающей крышей и украинскими субтитрами  — и, желательно, не сейчас, а лет в тринадцать. Но если у кого-то вдруг эти параметры совпадают (в первую очередь, понятно, возраст) — тогда рискните, получите массу незабываемых впечатлений.

Канны Каннами, а тем временем в кино все-таки вышла «Дорога» Хиллкота по Маккарти. Мы про нее с запозданием напишем в следующей «Афише» (как раз к концу проката, подозреваю), хотя писать особо нечего, вы просто сходите — она на большом экране совсем голову отрывает.

Трейлер корбайновского «Американца» с Клуни. Выглядит как-то даже чересчур круто — если там полтора часа такой красоты будет, голова заболит, боюсь. Еще страшно похоже на «Пределы контроля» наоборот — по трейлеру полное ощущение, что после того как Де Банколе у Джармуша Буша завалил, Америка Европе ответочку отправила. Момент с кофе, опять-таки. Клуни, впрочем, кажется, не выпендривается и пьет из одной чашки, как все нормальные люди:

А вот фильм, в существование которого не очень веришь, даже посмотрев, — сделанная в 1968-м по горячим следам экранизация «Волхва» с Майклом Кейном. Снял такой Гай Грин, до того — оператор Дэвида Лина. Фильм страшно разруганный — всеми, включая самого Фаулза (который там сценарист и появляется в эпизоде). Кейн говорил, что это худшее, в чем он снимался (то есть хуже «Челюстей-4», получается). Есть афоризм Вуди Аллена про то, что он хотел бы родиться снова, чтоб «Волхва» не увидеть, — его, как это бывает с несмешными шутками, все уже 50 лет радостно цитируют.

Закономерным образом кино совершенно очаровательное. Претенциозное, по-шестидесятнически нудное местами, с глупейшими постельными сценами, глупой джазовой музыкой (это в веселых местах, в серьезных — что-то вроде Эдуарда Артемьева), но за два часа Грин успевает поиграть и в Антониони, и в Годара (стюардессу из австралийки сделали француженкой, и играет ее, конечно же, Анна Карина), потом все превращается в «Остров проклятых» (фашисты опять-таки — вообще, если уж на то пошло, Скорсезе с Лихейном Фаулзу обязаны куда сильней, чем какому-нибудь Хэммету), потом в фильм Алехандро Ходоровского. То есть, если иметь какие-то специальные, кровью омытые чувства к первоисточнику, это все по идее должно в невероятную ярость приводить. Но если нет — волшебный срез шестидесятнического сознания, машина времени, страшно интересно.  Главное, чтоб его сейчас никто не раскопал и не переснял с Джудом Лоу вместо Кейна и Кейном вместо Энтони Куинна.

И, кстати — единственное чему я в свое время не поверил, читая «Волхва» по-русски, это что у героя может быть фамилия Эрфе. И правда, Кейн ее в один слог произносит — Урф.

А вот автор зашел, похож на Триера почему-то:

Новость о том, что в новом парижском фильме Вуди (новый лондонский фильм с замечательным названием он уже закончил и забыл) будут помимо Оуэна Уилсона сниматься Марион Котийар (уже точно) и Карла Бруни (вроде бы), в общем, можно было бы оставить новостным лентам, если бы «Гугл» на запрос «woody paris» не выдавал с ходу такую вот картинку:

Набрался наконец смелости посмотреть фильм «В пути», который Сэм Мендес зачем-то снял во время монтажа «Дороги перемен»; в Америке он прошел совсем незаметно, отзывы были большей частью брезгливые, понравилось только идеалисту Эберту, у нас не выходил вовсе. Такая во всех смыслах странная вылазка крупного режиссера на территорию карликового сандансовского инди-кино, про то, как пара внешне несимпатичных, не очень интересных, но на базовом уровне как бы хороших и оттого, понятно, еще более отталкивающих инфантилов (их даже лузерами не назовешь — все у них нормально, даже деньги откуда-то есть) ищут в современной Америке место, где им родить ребенка. В каждом городе, куда они приезжают, у них оказываются родственники или друзья детства, символизирующие один из возможных вариантов семейного счастья, в разной степени кошмарных, — спившиеся мещане, сумасшедшие нью-эйджеры, открыточная буржуазная семья с кучей разноцветных приемных детей (самый чудовищный при ближайшем рассмотрении случай). Паноптикум Мендесу удается довольно грандиозно (есть, например, мальчик, который мечтает задушить брата-младенца, дико смешная Мэгги Гилленхол в роли дьявольской неохиппи, очень круто выходит выросшая Мелани Лински, некрасивая девочка из джексоновских «Небесных созданий»). Притом главные герои явно вызывают у режиссера еще большее омерзение, чем их эпизодические антиподы, отчего в финале возникает неразрешимая проблема. Сценарий (такого важного хипстерского литератора Эггерса) явно преподносит героев как соль земли, и потому бегство в Египет должно закончиться звездой, волхвами и рождением Спасителя. А из того, как Мендес это снимает, следует, в принципе, один вывод — что таким лучше не размножаться. В итоге все выглядит одновременно как виртуозная стилизация и как пародия на американский инди-дискурс (задним числом забавно сравнивать с выходящим на этой неделе рейтмановским «Up in the Air», который тоже про кружение над Америкой и тоже довольно циничный, но всем притом дико нравится). Заключительные минут 10 (когда уже нет надежды на то, что героев скинет в кювет пьяный водитель тягача) смотреть реально невыносимо. Ну и вопрос, за каким дьяволом это все понадобилось автору, остается, конечно. Впрочем, если считать, что у Мендеса цель жизни — успеть сделать по одному фильму во всех имеющихся на свете жанрах, затея получается не сильно странней, чем его теперешние планы снимать про Джеймса Бонда. Будем надеяться, он и до порнографии доберется, там много чего стилистически обыграть можно.

Variety и профессиональные поклонники в блогосфере страшно ругаются на нового Мендеса, который в Америке выходит вторым экраном через две недели. «Голливуд репортер», правда, хвалит, но так, что лучше бы ругал. Ориентироваться на trades, конечно, последнее дело, у них задачи другие, но фильм и правда довольно подозрительно выглядит: