Посмотрел экранизацию «Чужой» писателя Адольфыча, про бандитов и сосуд зла — я, кажется, единственный, кто не читал (сейчас вот в самолете пытаюсь, обложка отличная, соседка уже отсела). Это, как я понимаю, продолжение проекта по отращиванию нашим кумиром Константином Эрнстом второй головы (см. сериал «Школа»): режиссер — дебютант с телика, актеры — специально искали по театрам людей, которые никогда нигде не снимались, для полноты картины «Дирекции кино» нет в титрах, это Толстунов и еще кто-то на паях с Fox.

Поначалу — такой немножко недо-«Бумер»: роуд-муви про характерных бандитов, но без бусловской сентиментальности и вообще без какого-то специального угла зрения; сделано ловко, но не то чтобы ах (плюс некоторый перебор с музыкальными, так сказать, приметами времени — за пять минут магнитола весь сборник «Дискотека 90-х» выдает). Но потом они дико эффектно — реально, как акулу в «Челюстях», вплоть до фокуса с субъективной камерой — выпускают главную героиню, и дальше уже — нет, ну, это странно было бы, если бы Эрнст взялся кино про зло делать и у него плохо получилось.

Подлетаю к Вене, над городом красивая воронка вулканического пепла. Чувствую, хрен нам в этом году, а не записки из Канн.

Читатели из Петербурга спрашивают нас: в чем художественная ценность и общественно-полезная функция сериала «Школа»? Тем временем во вчерашней серии учитель географии оказался криптофашистом, учитель химии — все-таки педофилом (хотя пока и латентным, но еще не вечер), у физички продолжается роман с человеком, похожим на Ходорковского. Ну и вот это очень неплохо:

Из-за затянувшихся каникул мы как-то пропустили триумф германиковской «Школы» на Первом канале, позор нам. Ночью посмотрел залпом всю первую неделю; я всегда подозревал, что Валерия Гай — первая из пресловутой «новой волны», кому хватит наглости и драйва, чтоб красиво выйти на широкую аудиторию — но не на Первом же, и не так же быстро. «Все умрут, а я останусь» при всех каннских цацках и стараниях журнала «Афиша» посмотрело три с половиной человека, а тут вам и доля 18, и митинги протеста, и депутатские запросы, и раскол в «Единой России» (гораздо смешнее, впрочем, что на самой первой кнопке нет единства: Эрнст за Германику, а Максимов против; они, наверно, теперь и завтракают по отдельности).

Понятно, что пресловутая общественная дискуссия во-многом инспирирована по обычной первоканальной схеме: включаешь программу «Время», там вместо Путина бесконечно сидит Германика и вот этим своим голосом говорит все то, что она обычно говорит. И понятно, что сам сериал — разведенная один к трем версия «Все умрут...» — без мата, сисек и с оператором похуже. Но какие девочки, какие учителя, какие крупные планы. Даже неизбежная игра в поддавки с телеаудиторией, очень остроумно оформлена. Они каждый раз играючи доходят до  точки, за которой должно начаться что-то уже совсем неприличное, а когда у зрителя от удивления начинаетcя эпилептический припадок, так же играючи сдают назад: назревает коллизия с учителем, запавшим на девочку, а потом бац — и педагог берет вверх над педофилом, замаячила (очень робко) потенциальная гей-линия — и тут, нет, простите, вам показалось. В первой серии есть очаровательный момент, этот метод иллюстрирующий: девочка пишет на стекле слово «хуй», и ровно на букве «й» входит дедушка.

И главный прорыв тут не в том, что Германика с Родионовым не сильно напрягаясь закатали в бетон всю эту убогую сериальную братию — всех этих ранеток, универы и прочее, если не по цифрам, то психологически. Это приятно, но слабо верится, чтоб из-за этого всерьез поменялся телевизионный ландшафт — даже если все сейчас ломанутся повторять, им как обычно талантливых людей не хватит. Куда важней сам факт их выхода на широкую, агрессивную, заранее никем не подготовленную публику. Главная причина по которой так бесперспективен всякий «кинотеатр.doc» (откуда Германика изначально и выпрыгнула) — он при декларируемом стремлении к правде жизни, привык к тепличной, понимающей, камерной аудитории; любой другой он традиционно сторонится и просто ссыт (да и аудитория не то чтобы интересуется). Это как современное искусство, которое придумывалось, чтоб шокировать обывателей, а потом стало галлерейной историей  — в итоге любого, кто ставит под вопрос ценность скульптуры из говна, сразу списывают со счетов, как недостаточно квалифицированного. Те же ранние германиковские зарисовски про гопниц смотрели  в основном ученые кинообозревательницы, которых в общем не сложно удивить. А вот то что со «Школой» происходит, это безотносительно художественных достоинств (обсуждаемых, прием с текстовыми подсказками например — лоховской, ну и вообще много к чему придраться можно) — это уже серьезно. Way to go, girl, в общем. Молоток.

«Пределы контроля» между тем оказались джармушевским вариантом «Бесславных ублюдков» — чтоб стало ясно, насколько они похожи, надо разболтать финал, чего мы, понятно, делать не станем, но там совпадения до точек.

Исаак Де Банколе, как все знают, играет киллера, который весь фильм едет по Севилье убивать некое важно лицо, по дороге собирает (и ест) бумажки с секретным кодом, встречается со связными, которые говорят пароль «Вы же не понимаете по-испански?», принимают позы с популярных киноплакатов и зачитывают выдержки из «Википедии» (Джон Херт — про этимологию слова «богема» и Каурисмяки, Тильда Суинтон — про Хичкока и Орсона Уэллса с Тарковским). Киллер молчит и все время в одной и той же рубашке, заказывает два эспрессо в двух отдельных чашках, эпизоды в разных городах пять (или шесть, я сбился) раз повторены с точностью до кадра — снято к тому же дико монотонно, удивительно, что Джармуш даже Кристофера Дойла заставил три четверти фильма камеру неподвижно держать. Еще там всю дорогу в небе летит вертолетик, а потом он садится, и выясняется, что это фильм про культурный резистанс.

На Тарантино похоже не только страшной условностью всего (включая динамику, игру актеров и проч.) и подчеркнуто лобовыми приветами друзьям (Квентину достается открытка с голой телочкой, лежащей в виде плаката «Pulp Fiction») и широким слоям любителей кино, а в первую очередь тем, что что для фильма культурный контекст и, простите, месседж куда важнее, чем базовые киношные достоинства. И у Джармуша это, на мой взгляд, куда более оправдано, чем у Квентина. «Бесславные ублюдки» все-таки притворяются фильмом, а «Пределы контроля» — нет. Это чистый манифест, призыв к действию — давайте соберем наши культурные коды на разрозненных бумажках, наши затасканные цитаты и рассохшиеся гитары и воткнем это все в сердце новому мировому порядку. Мы можем, мы крутые, у нас, в отличие от них, есть воображение.

Притом все, что написал Юра Сапрыкин в журнале, в общем, справедливо: да, ходульно, да, скучновато местами (хотя не скучней какого-нибудь нибудь Роб-Грийе, если честно), да, самоцитаты — закачаешься (герой идет-идет и тут бац — наступил на сломанные цветы), да, как кино не всегда работает. И я удивлюсь, если из тех немногих, кто на него пойдет, хотя бы половина досидит до конца: вчера первые зрители побежали из зала на 10-й минуте (еще в середине картины из-под потолка с восьмиметровой выстоты в зал спустился человек, который все это время что-то на потолке отвинчивал, — вот это было красиво). Но, по-моему, с этим фильмом мир существенно лучше, чем без него, — вот как-то так.

Интересно, кстати, что Юра в рецензии припечатал Джармуша цитатой из нашего кумира Константина Эрнста. Цитата хорошая, но вот мне почему-то кажется, когда Де Банколе в конце (страшный спойлер) переоделся и пошел на вокзал, это он как раз к Константину Львовичу выехал. Встречайте.

Небольшое объявление: завтра на Книжном фестивале в рамках серии публичных лекций, которые там устраивает журнал «Афиша», у нас с гендиректором Первого канала Константином Эрнстом неожиданно будет что-то вроде, хм, общественной дискуссии — про будущее киноиндустрии. Так же в программе: женщина-змея, шпагоглотание, карлики и сахарная вата. Начало в 14:30, в шатре, что бы это ни значило, «Севастополь». Подробности тут.

Логичный финал истории про новогоднюю батрахомиомахию: «Россия» через суд требует с «Красной стрелы» Тодоровского свою долю дохода от «Стиляг». Там долгая арифметика, но суть в том, что тех 5 млн, которые остались производителю после кинотеатров и прокатчика, и половину от которых хочет вторая кнопка, на самом деле нет — их полностью сожрал маркетинговый бюжет, остается чуть ли не по 70 тысяч на брата.

Там, как я понимаю, еще и Эрнст, который «Стилягами» пытался торпедировать «Обитаемый остров», и с появлением которого, собственно, началась вся эта рекламная гигантомания, потом за свои товарищеские объятия выставил счет. А поскольку «Стиляги» (как собственно и «Остров») несколько не добрали — ну, привет. Жаль. Я втайне надеялся, что «Красная стрела» прежде чем гикнуться какую-нибудь вторую «Охоту на пиранью» сделает, например.

Из-за каникул мы не отследили ход битвы трех годзилл, что, конечно, непоследовательно с нашей стороны: все-таки история про войну кинопрокатчиков — единственная полноценная индустриальная scoop, которую мы запустили за время существования «Спойлера» (см. сюжет полностью).

Результаты, если кто еще не знает. «Обитаемый остров» на первом месте — по состоянию за прошлые выходные у него было 19 млн, сейчас должно быть чуть за двадцать. На втором месте — та-да-да-да — Гошан в штанишках ($17 млн), на третьем — «Стиляги» ($14 млн). Тут надо учитывать, что Бондарчук вышел на неделю позже, ну и инфляция, да, — если бы не апокалипсис, долларовая цифра у всех была бы сильно больше. Триумфатором, как мы и предсказывали, является «Морковь»: «Стиляги» собрали более-менее свой производственный бюджет, «Остров» — более-менее тоже, а «Морковь» — ну, смешно даже думать начинать, сколько она могла стоить. Теперь есть хороший шанс на третью серию, где Гошан по просьбам зрителей превращается в животное. Ну и показательно, конечно, что Эрнст, занимавшийся «Стилягами», — первый свой бой не с воздухом, а со сколько-то живым противником прям продул — при, в общем-то, небезнадежном продукте.

А единственным моим знакомым, которому жутко понравился «Обитаемый остров», по итогам оказался 10-летний сын нашего арт-директора Балабина. Ну, я, в общем, знал, с кем мое место.

На днях мы рассказывали, как Первый канал уговаривает директоров кинотеатров поставить на все экраны страны кино «Стиляги» и не ставить «Обитаемый остров». История продолжается: вот коллеги из индустриальной прессы в леденящих подробностях описывают званный ужин, на котором Роднянский, Бондарчук и примкнувший к ним продюсер Давлетьяров (у которого тогда же выходит фильм режисера Пежемского про Гошана в пеньюаре) пытаются убедить те же кинотеатры не слушать Эрнста.

Притом Эрнст букерам кино показал, а его противники их покормили. Вот это загадка, если честно — в такой отчаянной ситуации нужно сажать этих несчастных региональных букеров и показывать, показывать им «Обитаемый остров», в каком бы недоделанном виде он не было — все остальное бесмысленно, с таким же успехом можно было им заметку Дмитрия Быкова вслух почитать.

Чем бы эта сказка не закончилась, на Новый год в кино пойти будет не на что. Должны были выйти лурмановская «Австралия» и «Мститель» Фрэнка Миллера со Скарлетт, и то и другое в итоге убрали, чтоб не попасть под Эрнста с Бондарчуком. Это, кстати, отдельная форма российского свинства — портить нормальным людям Новый год — то «Иронией судьбы», то «Жарой», неизвестно еще, что хуже. Они же не могут просто выпустить кино, им надо, чтоб вокруг была выжженая земля, чтоб ближайший зал, где показывают что-то приличное был, не знаю, в Финляндии.

На фото: директора региональных кинотеатров на встрече с творческой группой «Обитаемого острова».

Посмотрел «Стиляг» Тодоровского — престранное произведение. Дико интересные формат и тема: по трейлеру не поймешь, но это, что называется, jukebox musical, такой как бы «Мулен Руж» про пятидесятые, про  войну штатников с комсомольцами. Поют притом музыку 80-х и 90-х — «Ноль», «Наутилусов», «Колибри» — с переписанными текстами и в аранжировках Меладзе, от которых все становится более-менее похоже на группу «ВИА Гра».

Несколько действительно ударных музыкальных номеров есть: Акиньшина голая поет «Восьмиклассницу», красивая артистка из «Тисков» на комсомольском собрании читает «Скованных одной цепью» как рэп, Гармаш — вообще солнышко. Все остальное, все, что между номерами, — адская каша, сыгранная так, будто режиссера вообще рядом не было: когда во второй половине начинается драма и артистам надо периодически кричать и плакать — тут совсем ужас. Плюс (ну как всегда с Тодоровским) — он широко заявляет тему,  разворачивает мощнейшую экспозицию, а к середине второго часа выясняется, что сказать по теме ему особенно нечего. Вроде захватывающий материал: люди противопоставляют тоталитаризму штаны, дудки и сиськи, масса ракурсов может быть, масса написано всего — от Лимонова до Аксенова с Кабаковым. А у него в итоге (тут спойлер) герои маршируют по Тверской сквозь время, и к ним пристриваются сперва панки с рокерами, потом какие-то улыбчивые перцы в курточках (сегодняшнее поколение молодых европейцев, видимо) — то есть вся идея культурного Резистанса легким росчерком сводится на нет и превращается практически в «Идуших вместе». И, конечно, сам подбор песен о многом говорит: человек, у которого на равных, одним трек-листом идут Цой, Чистяков, группа «Чайф» и Сюткин, — это, по-моему, странный человек все-таки.

А теперь самое интересное. «Стиляги», про которых месяц назад никто за пределами индустрии не слышал, — наш следующий «Адмирал».

Т.е. до осени это был личный pet project Тодоровского с не очень ясными коммерческими перспективами, потом он понравился Эрнсту  (видимо, поскольку похож на такой слегка идеологически вывихнутый вариант «Старых песен о главном») — в итоге Первый канал будет его двигать по той же схеме, что «Иронию судьбы-2»: 5 миллионов рекламный бюджет, 1000 с лишним экранов. Вчера видел, как Эрнст отрабатывает на бедных директорах региональных киноатеатров приемы НЛП — I'm disgusted and repulsed and I can't look away, как говорится.

Притом это первый случай, когда Минправды по полной вписывается за что-то, что они не сами произвели. Мотивация понятна. У них нет своего фильма на сверхприбыльный новогодний слот, а отдавать это слот Роднянскому с «Обитаемым островом» и Давлетьярову с «Любовью-морковью-2» жалко и, ну, недальновидно. Эрнст, конечно, заинтересован, чтоб «Остров» гикнулся с максимальным треском: чем меньше крупных игроков на рынке, тем удобней. Они чуть ли не с Добродеевым на этой почве замирились: директоров кинотеатров вчера уверяли, что фильм будет и «Россия» поддерживать (впрочем, тут, может, и приврали — у них и «Афиша» была в общем списке инфоспонсоров указана, интересная для нас новость, хм).

То есть теперь им надо за ближайшие два месяца превратить половинку фильма — а там вполне захватывающие первые минут 50, а потом реально сидишь и ждешь, когда уже кончится, — в чугунную бабу на цепи, которой можно будет долбануть «Обитаемый остров». Дико драматичный расклад — Роднянский без СТС фактически, с открытым забралом, а Константин Львович сейчас по нему из всех орудий.

Жестокий человек все-таки — Колчак фактически.

Все выходные ходили слухи, что «Адмиралъ» или проваливается, или недобирает (началось все, как я понимаю, с опроса региональных кинотеатров в «Бюллетене кинопрокатчика» про результаты среды и четверга). Ну, нет, нет. Variеty пишет, что $12,8 млн (они, впрочем, вместе с Украиной считают, и кажется, неправильно поделили наработку на копию). Это дофига, но, очевидно, не вполне тот масштаб триумфа, какой планировался, — притом  картина запускалась с расчетом, что она будет всех безостановочно топтать полтора месяца, а она, кажется, не вполне готова это делать. В общем, самое интересное будет на этой неделе. Если потонет — реально новая эпоха в отечественном кораблестроении начнется.

Больше всех злорадствует, думаю, Константин Львович Эрнст. Теперь всем понятно, что «Дирекция кино» без него, как имперские штурмовики без  Д.Вейдера.

В США, между тем, вторую неделю всех рвет к/ф «Чихуахуа из Беверли-Хиллз» — Спилберга с Шеей порвала, нового Ридли Скотта порвала и вас порвет скоро.