На этой неделе CP Classics выпускает в кино новую редакцию кар-ваевского «Праха времен». Для аудитории, которая любит Вонга за «2046» и «Черничные ночи», это, конечно, будет нешуточное испытание на прочность, ну и не только для них. «Прах» фигурирует в разных десятках самых недооцененных фильмов всех времен, у него есть большой международный фан-клуб, где, в частности, состоит киновед Дэвид Бордвелл, притом даже поклонники соглашаются, что картина — ну сложная для восприятия, вежливо говоря.

Действительно, там хрен чего поймешь. У WKW и так любимый прием — эллипсис, у него все фильмы (ну кроме самого первого и самого последнего) держатся на недосказанностях и умолчаниях. А в «Прахе» это происходит не только на уровне сюжета, но и на уровне синтаксиса. Скажем, там есть крупные планы лиц, есть заявочные планы степей, но очень мало связующих средних планов: в итоге весь фильм такое странное дезориентирующее ощущение — как будто во сне пытаешься на свои руки посмотреть. И не очень ясно, специально это сделано или просто так получилось, — уверен, у того же Бордвелла где-то (скорее всего тут) есть грамотное объяснение. И еще больше уверен: если пристать к самому Вонгу, он скажет, что они с Кристофером Дойлом просто потеряли коробку со всеми средними планами, ну или забыли их снять. У него почти все объяснения в таком духе.

В свежей «Афише» напечатано интервью с WKW — он там, понятно, ничего не объясняет про синтаксис и вообще в основном отшучивается сквозь очки. Ну и передергивает слегка: рассказ про то, как в 94-м для белых все азиаты были на одно лицо (и потому «Прах» не приняли на Венецианском фестивале), несколько меркнет, если вспомнить (я вспомнил с помощью гугла, когда интервью расшифровывал), что «Золотого льва» в том году получил некто Цай Мин Лян. Хотя это все мелочи, конечно.

На Дарденов (Cтас про них уже написал) не попал по уважительной причине: все утро просидел с живым Кар-ваем. Напросился на джанкет вместо какого-то албанца, потом остался на второй, потом еще час удачно выдумывал предлоги, чтоб не уходить, — свита Вонга в какой-то момент явно подумала, что я время тяну, чтоб на обед остаться.

Вонг в совершенно солнечном настроении, в 10 утра не снимая черных очков пьет вискарь, говорит, что европейский зритель за последние 10 лет проделал большой путь: когда они в 90-х показывали тот же «Прах времен» в Венеции, там члены жюри приходили и спрашивали, почему всех героинь играет одна и та же китайская актриса, и зачем Тони Люна указали в титрах дважды.

Рассказал ему про всякие теории которые выдвигаютс насчет того, почему новый вариант «Праха времен» короче старого — Вонг посмеялся (он вообще смешливый) потом сказал, что там просто пленка в плохих условиях хранилась и они все, что совсем поцарапанное было, вырезали. А что вырезали? — говорю. Да так, ерунду всякую.

Надеялся, что Кристофер Дойл подойдет, — он где-то тут рыщет, но Вонг говорит, что они его в этом году на люди не выпускают, потому что this guy is trouble.

Перед вечерним сеансом «Пепла времен» на сцену вышли Вонг, Дойл, Тони Леун (Чу Вай) и девочки, Вонг сказал что-то по-китайски, а потом объявил минуту молчания по погибшим во время землетрясения. Ну мы знаем эти минуты — все помолчат секунд двадцать, и баста. А тут проходит, действительно, минута, потом вторая. Все стоят. Кар-вай и остальные неподвижно смотрят в пол. Тьери Фремо наконец поднимает голову, начинает как-то ерзать, посматривает на Вонга, но тот ноль внимания. Третья минута, четвертая. Наконец, Фремо не выдерживает — берет микрофон и говорит «мерси». Китайцы, словно очнувшись, молча уходят со сцены. Мне кажется, если бы Тьери не вмешался, зал мог бы так и простоять полтора часа сеанса — и это было бы, серьезно, довольно мощным концептуалистским ходом.

Что касается самого «Пепла», то я его скверно помню, поэтому не могу точно сказать, что именно там сейчас редуцировано — но он и правда стал чуть покороче. Хотя по-прежнему несколько, как бы это… путаный, да. Но красивый, зараза.

Сидели только что в кафе с пацанами, а рядом на углу стоял Ник Нолте в белом мешковатом костюме и белой же шляпе. Минут двадцать, как минимум — мы уходили, он еще стоял. Видимо, продавал гашиш.

Кар Вай в этом году собирается привезти в Канны перемонтированный вариант «Пепла времен» про слепых летающих воинов, который традиционно считается такой его «Дюной», главным провалом, но на самом деле довольно трогательное кино.

Тут есть с ним хорошее интервью — кроме «Пепла», понятно, говорят про «Черничные ночи»: выясняются леденящие подробности. Например, что Дариус Хонджи, когда ставил камеру, действительно все время спрашивал: «А как бы ее поставил Крис?» И еще — что по вопросам всякой мелкой моторики и жестов (которые, наверно, самая мучительная вещь в «Ночах») Вонг много советовался с актерами, потому что хотел получить аутентичное поведение белых людей, — в итоге, например, этот омерзительный поцелуй со слизыванием крошек с лица придумал Джуд Лоу, типа у нас все так делают. Ну то есть может быть дело и не в том, что Вонг зарапортовался. Просто ему никто не сказал, что белые актеры — идиоты.

Еще смешно, что он про «Старикам здесь не место» (и про Шнабеля тоже) говорит, что это very nice movie. И действительно.

А Хонджи, конечно, надо было отвечать, что Дойл камеру никуда не ставит — он с ней летает по воздуху и ходит по воде.

А-а-а, Грейди Хендрикс из азиатского Variety нашел, видимо, единственную в мире восторженную рецензию на нового Кар Вая, да чью — Армонда Уайта! Для справки: Уайт (который, конечно, черный) такой в прошлом суперважный критик, Паулина Кейл в штанах, который многие годы рассказывал сперва черным, а потом всем прочим читателям про Годара и Де Пальму, а потом постепенно превратился в С.В.Кудрявцева (у него только в прошлом году были совершенно блистательные разгромы андерсоновской «Нефти» и «Убийства Джесси Джеймса»). Текст про Вонга называется «Pie in the Sky», там кроме прочего говорится, что фильм — триумф, режиссер — гений масштабов Алана Рудольфа (Вонг всю жизнь мечтал о таком сравнении, видимо), крупные планы пирога достойны кисти Хоппера, Портман — это новая Жанна Моро, Дариус Хонжи — кудесник. В качестве полемики с теми, кому на фильме разъедает глаза, сказано, что Вонг настолько смел в своих устремлениях, что тупые (dull-witted people) при его виде комплексуют. Заканчивается все проклятиями в адрес Кристиана Мунжу и пожеланием всем гореть в аду.

Как прекрасно. Сажусь писать ему письмо. Никто не знает, как по-английски сказать «спасибо вам за то, что вы есть»?

Пока мы тут готовимся ко встрече с клеветнической картиной Анджея Вайды «Катынь», в далекой Москве ко дню Св. Валентина выпускают новый фильм Вонга Кар Вая. С Кар Ваем, конечно, грустная штука: мы все его когда-то страшно любили, а потом случился трагический разрыв — и теперь он уже где-то там, где его с удовольствием смотрят посетители горящего клуба «Дягилев». Притом что-то плохое про него сейчас говорить — ну это как про бывшую девушку начинать рассказывать, что она глупая дура. Ну дура, да, идиотка, полная причем. Но не в этом же дело.

Даже в Каннах в прошлом году был удивительный для международных кинофестивалей пример человечности явлен — когда фильм кончился, никто не хлопал и не свистел (хотя их там хлебом не корми, дай погромче выразить отношение к увиденному), а просто люди встали и тихо разошлись. Это так удивительно было — что про это, кажется, в каждой второй фестивальной рецензии написали.

К заметке Станислава, где все, увы, чистая правда, добавлю от себя, что там в конце минут на 20 появляется ох*ительная совершенно Натали Портман и чуть фильм не спасает, — я бы эти 20 минут отдельно показывал.