Пересматривал, впервые со времени выхода в прокат, «Тихого американца» с Кейном и Фрейзером; с удивлением обнаружил, что он перевирает исходный роман едва ли не больше, чем пресловутая пропагандистская экранизация Манкевича. Это по-своему очень хороший фильм, эмоциональный, красивый, с чудесными актерами, и Кристофер Дойл отрывается по полной, вот, например, смотрите:
Но книжка Грина, грубо (очень грубо) говоря, — про встречу бездействующего умника и активного дурака, причем кто из них двоих романтик, а кто циник, по ходу дела несколько раз уточняется. Манкевич их тупо переписал в соответствии с политической конъюнктурой: у него американец — нормальный парень, а англичанин — старый развратник (но там известная история, что сценарий практически в Лэнгли редактировали). Нойс же вроде бы снимает по тексту. У него очень правильный Фаулер — просто потому что Кейн отлично умеет сидеть со стаканом и вообще более-менее играет себя. Но Пайл (тоже замечательный чисто внешне и с прекрасной собакой) дан в точности так, как его в свое время трактовала советская печать: негодяй-цэрэушник о овечьей шкуре гуманитарного работника. Он весь фильм притворяется дурачком, а в конце сбрасывает маску и оказывается хорошо обученной, высокопрофессиональной сукой, которая просто прикидывалась неваляшкой. Вот ключевая сцена теракта в кафе-мороженом. В фильме Брендан Фрейзер с заляпанными детской кровью штанами орет на полицейских на идеальном вьетнамском и подгоняет фотографа, чтоб тот выразительней снимал трупы — и тут Кейн про него все понимает. В романе же он стоит, смотрит на свои окровавленные ботинки, бормочет, что их надо срочно почистить, и, в общем, не особенно врубается, что наделал.
То есть понятно, что в связи со всяким Ираком такая трактовка гораздо наглядней и даже вроде как пророчески выглядит. Но гриновская история про идеализм в действии, понятно, познавательней и точней истории про переодевшуюся суку — даже и в контексте Ирака.
