Посмотрел наконец позже всех на свете «Как я провел этим летом» (думал наврать, что его на Фурё в бергмановском сарае крутили, но на самом деле у меня с собой диск был). Вот интересно, когда он выходил, Попогребского в каждом интервью мучили про мотивации — типа почему Добрыгин Пускепалису радиограмму не передал. Это что, правда такая большая загадка для всех? Правда у людей возникает такой вопрос? Прям удивительно.

То есть у фильма есть, наверное, недостатки (главный — нет ни одной причины на свете, чтоб ему идти два часа пять минут), но с мотивациями там все в страшном порядке. Даже если не нахлобучивать на него всякие культурные трактовки (вроде того, что Пускепалис — герой советского кино, а Добрыгин — современного русского, и конфликт их во многом из-за этого происходит), коллизия, при всей драматургической как бы необоснованности, живая и правдоподобная на сто пятьдесят процентов. Ну как бы хеллоу: есть люди, которые передают радиограммы, а есть — которые нет, и большинство из нас как раз ко второй категории относится, потому фильм так, наверно, и раздражает — в какой-то момент.

А вообще очень здорово, по-моему. И то, что от медведя герой бегает точно так же, как потом от Пускепалиса (и Пускепалис при этом страшнее), и вот эта хичкоковщина нарочитая, которая очень ироничная на самом деле — строго говоря, Добрыгин выполняет ту функцию, которая у Хичкока обычно возлагалась на блондинок. В общем, один приличный русский фильм в этом году есть, норма выполнена, а там перезимуем, глядишь, Хлебников чего-нибудь снимет.

Я еще подумал — и все понял. Они сейчас трижды нам предложат отречься от Джея Джея, но мы должны выстоять.

Хороший финал, на самом деле, чего. Я бы предпочел что-нибудь дикое. Ну, чтобы какие-нибудь трансформеры из космоса прилетели, и все такие: а?! Но так тоже недурно. Это ж довольно изящно получилось: не остров — иллюзия, а все остальное.

А что целуются много в последней серии — ну слушайте, всегда под конец целуются. Шоу было длинным, героев много, всем надо поцеловаться. Нормально.

Единственное, что смущает, — это концепция острова, из которого можно вытащить пробку. И он, типа, тонет после этого. Как-то ненатурально.

Зато, если вдуматься, кончилось именно так, как хотелось. Все умерли, осталась одна Таня. Один Бен то есть. Ура.

Нет, слушайте, я все понимаю, но фильм, извините, «Пипец» — чудесное же кино, что все кривятся. Понятно, что КВН и что весь этот задротский дискурс имени Джадда Апатоу страшно надоел, а пресловутая «деконструкция супергероев» надоела еще больше — а в фильме одно помножено на другое, и еще сценарий какая-то немножко недодьябла писала. Но у Вона такая легкая рука, он так здорово переключается между хиханьками и серьезкой, самое главное, наверно, для комедиографа качество. А перестрелки какие. А эти пшеничные усы михалковские у Кейджа. А как он горит. А вот это его: «Ах, дитя!» (не знаю как там, в дубляже, мы с титрами смотрели). В общем, я в конце вдруг понял, что могу еще часа два все то же самое смотреть. 

Насчет «Битвы титанов» не могу согласиться со Станиславом вот в чем: то, что он упорно называет крабиками, — на самом деле, конечно, скорпионы (нет, понятно, Петербург — северная столица, там ни тех ни других нет, но поверьте на слово москвичу: крабы — это вообще другое). В остальном же — радость, радость неземная, райский дух, слетевший к нам.

Причем там правда история покруче, чем с «Обитаемым островом», — они сняли один фильм, а потом из него попытались нарезать вообще другой, потом тот другой хреново перевели в 3D (я честно выдержал 15 минут в этих очках и сбежал в соседний зал, где он плоский шел). Но почему-то все равно очень верится, что тот заряд святого идиотизма, который фильм в себе несет, он хотя бы отчасти умышленный. Вот, например, тот факт, что Джемма Артертон по фильму Ио (т.е. потенцильная корова) — они ее могли хоть Ариадной, хоть Анжелиной назвать, но нет ведь — именно Ио, телочка. И что Файнс Мамонова играет — тоже мило.

Ну и главное: еще по несчастному «Терминатору-4» было понятно, что Уортингтон — вещь. Молоток. Такого человека страшно в нулевые не хватало, он же как рельса, цельного литья, только еще круто улыбаться умеет. Главное, чтоб парень сейчас не начал из себя актера строить — драматические роли там, маленькие фильмы с большим сердцем, самоирония. Пусть дальше месит, у него прям лучше всех получается.

Эээ, ну а что, я по правилам игры должен теперь как-то ответить на выступление Романа в нашем любимом жанре «how to lose friends and alienate people»? Я, в общем-то, согласен с основной мыслью: ожидать вышибающего мозг финала (а иначе все было зря!) довольно глупо — мозг еще можно было вышибить сезоне на втором-третьем, а сейчас чего, надо как-то красиво закруглиться, и ладно — чем они, собственно, и занимаются. Я лично не жалею ни об одной потраченной на «Лост» минуте — даже если, не знаю, в последнем кадре Херли посмотрит в зеркало и увидит там дымок.

Впрочем, в желании поскорее заглянуть на последнюю страницу тоже не вижу ничего постыдного. Довольно естественное желание. (Тоскливо сидеть и ждать, чем жизнь кончится — кстати, тоже вполне работающий концепт, вон все религии на нем строятся).

Что касается всех прочих претензий, то я несколько обескуражен. Рожи как в рекламе — ну вот это аргумент так аргумент. И еще эта reductio ad Gigurdae — дальше уже можно возмутиться, что они слишком чистенькие для жителей малообитаемого острова. Энивэй, человек, который после пяти с половиной сезонов сообщает, что его не прет — ну как бы окей, ладно.

Ну и насчет любви к сериалам — можно поспорить: мне, к примеру, совершенно неинтересно полюбить-разлюбить, уйти-вернуться; никогда ничего такого не смотрел, и мне не нужна в ящике «среда, где хочется жить». И то, что «Лост» на базовом уровне задуман, действительно, иначе — спасибо партии за это. «Лост» — очень длинная, очень высококачественная пурга с продолжением. For my money, телевидение для этого и существует.

Камерон разоблачает 3D:

«В Голливуде опять все поняли неправильно. Не режиссер говорит: «А давайте сделает это в 3D», а студия говорит режиссеру: «Хочешь это снять? Снимай в 3D, сука!»

Это на самом деле уже сотое его выступление в жанре «вы чего, я не это имел ввиду» и про то что корпорации сейчас быстренько угробят весь энтузиазм по поводу трехмерного кино точно так же, как угробили его всвязи с компьютерной анимацией. По ссылке еще Майкл Бэй возвышает голос.

Фредди смотрит Джейсона: рецензия Эльфриды Елинек на триеровского «Антихриста». И правда, как старушка могла остаться в стороне, когда кто-то между ног острый предмет сунул — это же ее сегмент культурного рынка.

Чтение уж не знаю, насколько полезное, но веселое. Местами Елинек пытается дать козу-дерриду  («фильм по сути есть не что иное как возможность что-то увидеть» — такое все-таки только по-французски можно писать, чтоб не засмеяли), но большую часть времени идет вдоль сюжета и с упорством зингеровской машинки долбит его фрейдистскими толкованиями. Иногда совсем в лоб и скучно (про кастрацию с Эдипом), иногда не без странного блеска (например, пресловутый разводной ключ она неожиданно толкует не столько по Фрейду, сколько по Марксу — как исторически важное мужское орудие производства) и чаще всего как-то триумфально мимо цели. В паре мест заметно, что рецензентка в кино отвлекалась: например, все долгие рассуждения о невинности природы (свежая мысль, конечно) идут от того, что она не разглядела, что новорожденный олененок — дохлый. Еще она многовато говорит о боге с большой Б, учитывая, что фильм снят новообращенным агностиком.

Но это придирки. Понятно, что «Антихрист» одинаково провоцирует и на любительский психоанализ, и на покадровые толкования ad absurdum, так что нобелевская лауреатка всего-навсего послушно провалилась в вырытую для нее ямку (а то мы не знаем, как Ларс ямки рыть умеет). Интересней в эльфридином подходе вот что. 

У Триера же фильмы — очень разговорные. При всех его визуальных талантах он все-таки в первую очередь болтун, и герои у него болтуны, особенно отрицательные. «Антихрист» любопытен тем, что там помимо прочих антонимов (разума и чувств, мужчины и женщины, болезни и нормы) войну на уничтожение ведут два способа рассказывать истории — вербальный и визуальный. Начинается все (как обычно у Триера) с разговоров, дальше по мере ухудшения клинической картины образы и действия начинают вытеснять прямую речь, и к концу уже остаются только вопли, считалочки и махание лопатой.

Так вот, Елинек, при очень дотошной буквоедской возне с образами, вообще игнорирует текст. Она посвящает по абзацу каждой гайке, каждому удару бревном, а из того, что герои говорят словами, ее заинтересовало только довольно случайное «Фрейд мертв» (угадайте почему). В общем, бабушка, зачем тебе такие большие уши.

Тут, если интересно, немецкий оригинал.

Между тем уже второй день как вышло «Тело Дженнифер». У нас его настолько чудовищно отдублировали, что надо бы призвать к бойкоту, но смысла нет — он и так во всем мире провалился. Мы по его случаю вернули в журнал не использовавшуюся со времен «Домино» дискуссионную полосу: Станислав там объясняет, почему это ерунда, я — почему это главный фильм на свете. Чтоб расширить пространство борьбы, вот меня поддерживает А.О.Скотт и Эберт, а Зельвенского, хаха, Армонд Уайт (у него по традиции полтекста — панегирик «Трансформерам», очень смешно).

В связи с «Телом» интересно, кстати, насколько сильно в нулевые закис формат культового фильма в его изначальном значении — когда выходит какая-то ошибка природы: все плюются, инвестору — убытки, авторам — головная боль, но при этом сразу понятно, что фильм с нами останется. Это, видимо, во многом потому, что в 90-е Тарантино показал, как культовый фильм может делать большие деньги, и студии начали их пытаться штамповать на потоке. А настоящих таких ударных историй, сколько за это время было? Ну, «Донни Дарко», «Shoot 'Em Up», допустим, «Домино», про «Хранителей» не уверен, «Кирпич» все уже забыли. Что там еще, если азиатов в расчет не брать? Ну, вот теперь Дьябло запишем, видимо.

«Революционность "Кислорода" не только в его форме, но и в текстах, которые способны оскорбить слух уже не матерной лексикой, как в "Эйфории", а богохульством и богоборчеством», — пишет нам Андрей Плахов в журнале «Коммерсант-Власть».

Вот мне все-таки интересно. Андрей Степанович же умный человек. Ездит на фестивали, смотрит, что там люди снимают: Ларса там, Гаспара Ноэ, румынов, корейцев. Подозреваю,  значение слова «революция» он тоже знает. Но садится и недрогнувшей рукой пишет, что полуторачасовой видеоклип с канала «2х2» образца 1994 года — это типа революционная форма.

Ок, «Кислород» в отличие от «Эйфории» (и от вырыпаевской короткометражки в «Коротком замыкании»), не вызывает желания выломать впередистоящее кресло и надеть его на голову режиссеру. И ок, там есть свои удачи (правда, чаще текстовые, чем киношные). И я даже могу себе представить пару студенток первого курса, которые, когда он на этой неделе выйдет, сходят на него больше одного раза, я сам смотрел дважды и ничего. Но объявлять провинциальную самодеятельность — пусть энергичную, смелую, небездарную и проч. — новым словом в искусстве, на том основании, что она оскорбляет чей-то слух — это какая-то странная подмена причины следствием все-таки.

Хотя что уж там. Вот Армонд Уайт на денях Майкла Бэя с Годаром сравнил: «It is Godard’s bold example that taught Bay to love sound and image». Господи, помилуй нас грешных. И прости.