«Амелия» Миры Наир про Амелию Эрхард, которую американская критика минувшей осенью съела с кашей — в сто раз не такая ужасная, как о ней пишут. То есть по всем формальным признакам, да — непростительная, призовой густоты пошлятина: чудовищные закадровые монологи (взятые к тому же из рекламных книг Эрхард, которые — и в фильме про это есть — писали большей частью литературные негры), глицериновая картинка, облака, травка, маленький Гор Видал под ногами путается. Макгрегор дико приторный (поразительно, он как только зачесывает волосы назад, сразу превращается из самого крутого парня на свете в говорящий кабачок). Гир — совсем уже патологический с этой его намасленной сединой и добрыми морщинами. По сумме слагаемых тошнить должно начать уже на титрах, но вот проходит полчаса, час, а ты сидишь и смотришь, и даже какое-то труднообъяснимое удовольствие получаешь — причем не постмодернистского свойства, а нормальное, человеческое. Я, честно, не возьмусь сформулировать, почему это можно смотреть — или из-за Суонк, или потому что в Наир где-то на подсознательном органическом уровне живет кусочек так ненавидимого ею Болливуда, так что цветастость и глупость ей не помеха — черт знает. Но смотреть можно, такая вот странность.
Еще они неожиданно тривиально и вместе с тем очень в русле феминисткой идеи объясняют, почему Эрхард пропала. Столько теорий есть — японские шпионы, временные петли, инопланетяне, черный дым. А тут все просто до слез: взяла мужика навигатором, а он, скотина, взял и напился.
