Надо бы как-то осмыслить грандиозный камбэк Сандры Баллок, и что он означает для мирового кинематографа. Сандра, как известно, только что получила народную американскую премию «Выбор народа» как, типа, любимая актриса текущего момента. Судя по остальным победителям, награда вполне репрезентативная: Джонни Депп, доктор Хаус, и «Сумерки» во всех прочих номинациях (плюс специальный приз Тейлору Лотнеру за вклад в кинематограф) — ровно то, что любит, с одной стороны, хранительница домашнего очага, а с другой, человек, который научился разбирать слова на афишах и готовится, со временем, прочесть первую книгу.
И тут бах — Сандра. У которой, напомним, пик популярности был году в 95-м, последний блокбастер случился в 2000-м, а в нулевые ее полюбили интеллектуалы вроде (если не ошибаюсь) моего напарника — поскольку сердце разрывалось при каждом ее появлении на экране.
Повод тут даже не так важен: ну, она снялась в каком-то ромкоме с мистером Йоханссон, а также в чемпионе локального проката про воспитательницу игрока в американский, прости господи, футбол.
Но что теперь, вот вопрос. Что с мужчинами после камбэков происходит, понятно: для мужчины роль всегда найдется. А вот есть тетенька: сорока пяти лет, не очень смешная, обычной внешности, обычных талантов. Для мелодрам уже почти поздно, для возрастных ролей — рано; обычно бедняжек засасывает в сериалы. А под Баллок теперь кому-то срочно нужно писать главные роли. А везде она сняться не успеет — значит, останутся лишние. А значит, другие тетеньки получат хорошую работу. И приведут своих подружек. И скоро будет много фильмов с тетеньками. Засилью шовинистов в брюках придет позорный конец. Ура.
