Посмотрел корбайновского «Американца» с Клуни (у нас на следующей неделе выходит), оказалось, не Джармуш для бедных, а в сто раз смешней — Джармуш для богатых. Клуни, красивый, как черт, и очень печальный, притворяется, что снимает для путеводителя итальянские пейзажи, а на самом деле он гениальный оружейник и собирает специальный автомат для голландской суперкиллерши. Очень неторопливо: стукнет раз молотком, потом идет на базар сыр покупать или пить американо под одноименную песню. Потом в бордель, где работает дочка Микеле Плачидо и Симонетты Стефанелли. Потом, понятно, к священнику — о душе поговорить. Последовательность я, может, путаю, но там почти месяц все тянется, так что она меняться может. Попутно его хочет убить какой-то швед, но тоже неторопливо, в основном сидит в машине на углу. По сюжету герой от итальянских красот постепенно размякает, и у него начинается если не нравственное перерождение, то такая тоска по нормальной жизни — но это, если честно, не очень заметно, зато выглядят все — как будто снимаются для итальянского «Вога» (кроме проститутки, которая из календаря «Пирелли», и святого отца, который из драмы про педофилов). Киллерша ходит в кашемировой водолазке и то с клатчем, то с элитной корзинкой для пикников,  В какой-то момент они едут автомат опробовать — и она такая:  «А я свою мишень привезла», и достает такой чеканный декоративный подсолнух из меди.

Понятно, что Клуни сам по себе  — главная женская фантазия в мире, но Корбайн из него совсем уж Меган Фокс делает. Половину фильма показывают, какие у него красивые пальцы,  другую — какая красивая спина; есть довольно длинная постельная сцена, судя по ракурсам, тоже в основном на женскую аудиторию рассчитанная. Учитывая первую профессию постановщика, шутки про двухчасовое слайд-шоу надо, видимо, разным остроумным коллегам оставить, но правда ведь. Ставишь на паузу в любой практически момент: Клуни в пиджаке, длинный фокус, лица выразительные, красота. Нажимаешь «плей» — господи, какая лажа. Жаль, Корбайн к Московскому фестивалю с ним не успел, там, если я не путаю, до сих пор русский «Вог» наиболее возмутительным фильмам вручает приз «За стилевое решение» — вот «Американец» как раз оно и есть.

Нойсовский «Солт» с Анджелиной — странный случай. Вроде и стреляют, и придумано не без проблесков благородного безумия (я, грешным делом, только из финальных титров узнал, что сценарист — Курт Виммер). И вся эта антисоветчина старомодная (по сути дела, это такой «Выхода нет» с Костнером задом наперед) очень приятно c двадцатилетним опозданием смотрится. Ольбрыхский на высоте. Момент нейтрализации камеры слежения трусами — несомненная удача. При этом сидишь и клюешь носом. Периодически пинаешь себя: эй, гляди, Анджелина! Без трусов! С открытым ртом! С «калашниковым»! Вроде все как ты любишь, а в организме вообще ничего не отзывается. Показательно, конечно, что изначально это все писалось под Тома Круза. Интересно, он тоже трусы на камеру вешать должен был? Или вот момент, когда Джоли в мужика переодевается, чтоб в бункер попасть, Круз в этом месте женщиной наряжался, конечно?

Спилберговский «Пацифик» (кто не слышал, это десятисерийное 200-миллионное военное кино, спродюсированное Спилбергом и Хэнксом, такой «Band of Brothers», только про тихоокеанский фронт, с этого воскресенья идет по HBO) как-то пока вообще не качает.

Начинается все в духе военных фильмов режиссера Озерова (или как «Звездный десант», только снятый на голубом глазу): прощальный ужин в кругу семьи, суровый генерал с напутствиями, мальчик с пороком сердца, который плачет, что его не берут в морпехи. Собственно война — какой-то неловкий микс «Рядового Райана» и «Тонкой красной линии», причем все, включая японских статистов, ведут себя так, как будто они и то и другое видели сто раз. Первый же военный эпизод — такая постмодернистская инверсия райановской высадки на Омаха-бич: парни так же несутся на консервной банке к берегу, так же крестятся, так же блюют, так же точно жуют жвачку (только снято потупей), доплывают, прыгают на песок с ошалевшими лицами, а там бац — вместо японских пулеметов предыдущий взвод кокосы ест. Почему зрители в этот момент ахнуть должны, понятно, а вот почему герои — ну, разве что им действительно перед погрузкой всем DVD с «Райаном» раздали.

Еще есть проблема, пока по крайне мере, с этими, как их, — лицами. Они их как будто выбирали исключительно по сходству с настоящими актерами, которые те же роли могли 15 лет назад сыграть. Вот как бы молодой Килмер, вот Хэнкс, вот как бы Шон Пенн, он «Илиаду» читал и не дает мучать пленного японца. Притом внутри и по пластике они все настолько одинаковые, что к концу первой серии никого даже по имени не получилось запомнить. Ну и фирменные спилберговские пошлости (уже на сороковой минуте герой среди вражеских трупов мусолит закопченными пальцами фотографию чьей-то японской мамы) без спилберговской энергетики — это все-таки невыносимо. В общем, если так и дальше пойдет, я на третьей серии дезертирую с чистой совестью.

Гринграссовский «Не брать живым» про Борна в Ираке по сценарию Хельгеленда — какая-то странная, если честно, смесь правдорубских интеллигентных побуждений и ломовых жанровых клише. Деймон играет честного сержанта, который во время зачистки Багдада, понимает, что иракское оружие массового поражения — выдумка Пентагона, и начинает мутить воду. Посыл как бы здравый и симпатичный — все вранье, на войне бардак, все повязаны, арабский мир западными мозгами не понять (про то же самое, впрочем, уже был один очень хороший фильм с Деймоном) — но Гринграсс все это пытается впихнуть в формат голливудского военного боевика, который требует хотя бы условного деления на плохих и хороших. В итоге получается довольно комически: плохие — это Пентагон, а хорошие — ЦРУ и баасисткий генерал, который хочет стать коллаборационистом и навести в Ираке порядок, но знает слишком много, чтоб его можно было оставить в живых. Поскольку болеть за ЦРУ и баасистов довольно сложно, на всю эту пальбу и беготню с вертолетами смотришь как на рыбок в аквариуме. Это, наверно, было бы не страшно, будь у фильма герой, но героя нет, есть подвижное пустое место. Причем не концептуально пустое, как в «Борнах», а просто ему не придумали ничего, кроме честной физиономии. 

Еще Гринграсс окончательно заигрался в «догму». Еще в «Борнах» было видно, что он умело использует внешние преимущества метода, но совсем не чувствует его внутренней логики: у него камера дергается не потому, что для этого есть какая-то причина, а просто потому, что ему кажется круто ей дергать. Помню, в «Превосходстве» был смешной момент: двухсекундный, сугубо функциональный план таблички с надписью какого-то госучреждения, полсекунды камера стоит ровно, а потом начинает по этой табличке метаться. Тут же совсем до абсурда доходит. Если два человека разговаривают, они обязательно мельтешат друг перед другом взад-вперед, причем без всякой мотивации, просто чтоб динамика в кадре была — три шага вправо, три шага влево, и так весь фильм.

Про «Милые кости» Питера Джексона (у нас по последним данным выходят в конце февраля) есть по большому счету одна хорошая новость — в раю там играет Cocteau Twins. В остальном, увы и ах, какой-то тотальный триумф фотошопа, и сценарий, кажется, тоже в нем писали.

Проблема даже не в том, что Джексон аккуратно вычистил из книжки Сиболд все, что нельзя показывать 12-летним девочкам — в итоге, кроме прочего, потерялся смысл названия (в оригинале кроме метафорических косточек есть еще настоящие — челюсть и, если я правильно помню, ключица, которые важно найти). Это обидно (и странно, учитывая что Джексон — автор одного из лучших фильмов про то, какой мрак в головах у маленьких девочек), но не фатально. Фатально другое. Роман на уровне органики, символов, вообще всего — очень женский, его какая-нибудь Джейн Кэмпион могла бы идеально снять, у Джексона же, при всех его понятных талантах, толстоваты пальцы, грубоват почерк, да и просто химия мозга другая. Там, конечно, есть свои моменты: маленький кусочек про рай, скомбинированный из обложек тинейджерских журналов, выход Сэрандон в виде пьющей бабушки, в самом начале гениально показана семейная жизнь — через смену книг на прикроватном столике: сперва Рэйчел Вайс читает на сон грядущий Камю, потом доктора Спока, потом поваренную книгу. Так по мелочам можно набрать минут где-то десять чистого счастья. Но в целом — ощущение, что песню какой-нибудь Кейт Буш или Тори Эймос, перепел Николай Фоменко. Выглядит диковато, и, главное, непонятно зачем.

Ниспеловская «Пятница 13» что-то совсем не алё по-моему. Притом, ну, не будем лукавить, оригинал тоже не «Седьмая печать», не «Хеллоуин» и не «Улица Вязов» — но герой все-таки приятный очень, есть с чем работать, как говорится. А тут как-то скороговоркой сшиты первые три серии —  и матушку успевают показать, и из лука пострелять, и масочку примерить. Сисек  масса, но какое-то высокомерие сквозит во всем. Светофильтры эти ниспеловские высокохудожественные, контекстный юмор в диалогах, типа мы не только про Джейсона в своей насыщенной культурными событиями жизни смотрели. А надо было только про него. А то с элементарной, для пятиклассника, логистической задачей — перебить всех, чтоб в конце осталась одна телочка с тесаком — справится не могут. Зато в первой же сцене — пижонская цитата про пиво из «Синего бахата». Самые умные, да? Ну, шли бы в Lost сценарии писать.

И я путаю, или они его за весь фильм ни разу по фамилии не назвали?

Месяц назад на показе к/ф «Адмирал» мы с критиком Кувшиновой держались сколько могли, но когда Безрукову собрались отпиливать ногу, а священник абсолютно телевизионным голосом возопил про нечеловеческие муки — тут мы сломались: Маша истерически засмеялась, а я укусил себя за руку с криком: «Прекратите» (впрочем, может наоборот — Маша закричала, а я засмеялся, не помню). Когда фильм закончился, из первого ряда поднялся красивый человек — в галифе, в кавалерийских сапогах, с локонцами, с дьячковой бородой до грудины — и, натурально воздев правую руку, срывающимся голосом нас с Кувшиновой проклял. Вчера вечером на показе балабановского «Морфия» видел его снова; он привел друзей: все с такими же фантастическими бородами, у одного на болоньевой, кажется, куртке справа вышит православный крест; подходили к Алексей Октябриновичу, кланялись, подписывали книжки, потом откушали шампанского. Спросил знакомых, кто это, те ответили: православные пиарщики. С ума сойти. Православные пи-ар-щи-ки. Там наверху что — молнии закончились?

«Морфий» — страшно красивый. Сделано все, на что в «Уродах и людях», видимо, не хватило технологий и денег. Такой движущийся дагеротип с балабановскими затемнениями, но без грамма обычной балабановской небрежности: оператор Симонов стал почти как Роджер Дикенс совсем как Роберт Элсвит, артист Бичевин отличный, дюжина волшебных ролей второго и третьего плана — Дапкунайте, Полуян с усами, Гармаш, все-все-все. Гиньоль — по-взрослому: творческую группу «Адмирала» сводить в полном составе, чтоб знали, как настоящие русские режиссеры ноги отпиливают. На выходе — тотальная пустота. Вообще ничего, не отзывается. Нигде. Даже возмущения, которое второй «Брат» в свое время вызывал, нет (хотя относительно «Груза-200» это как-раз такой «Брат-2» и есть — репликация успешной находки на более высоком техническом уровне). То есть общественная дискуссия по поводу картины безусловно будет, но если по-честному...  Ну, мертвяки, да. Ну, евреев как-то не очень (с другой стороны, а кто революцию сделал?). Чего мы про Алексей Октябриновича не знаем, в сущности.

Все равно его не брошу.

Посмотрел «Суини Тодда». Ничего не почувствовал.

«Болейн» и правда, увы и ах, оказалась унылой байдой. Даже ругаться неинтересно. Не мировое зло, нет, — просто дурно сделанная ерунда.

А пресс-конференция… Не знаю, мне кажется, у меня в последний момент какой-то защитный механизм включился. Почти ничего не почувствовал. Хотя смешно, конечно. Одна ржет все время (и волосы зачем-то покрасила), вторая типа серьезная, и выглядит, как первая красавица на сельской дискотеке. Девочки.

Shoplifters of the world unite and take over (это к предыдущему).