Ну вот, в общем, и все. На прощанье сходил на конкурсного Иньярриту — он не такой бессовестный, как «Вавилон», и к тому же линейный, но мастер гнет свою линию: Бардем два часа умирает от рака простаты, попутно проворачивая какие-то незаконные дела, воспитывая детей, продавая могилы и подрабатывая медиумом. Камера носится, музыка по ушам, монтаж по глазам, Бардем, при том что голос почти не повышает, со времен «Пердиты Дуранго» так не переигрывал. Единственное — там Барселона показана очень похоже на правду: на нее принято умиляться, Гауди-Миро, Вики-Кристина, а это же нереально страшный город, по утрам и вечерам особенно.

Когда начнут раздавать ветки, надеюсь быть уже в Варшаве. Что-то прогнозировать в этом году неинтересно: Бардем или Ламбер Уилсон, Иньярриту или Майк Ли — разница только в том, от чего меньше хочется удавиться (в этом плане Бардем и Майк Ли, ясно, предпочтительней). Будь моя воля, я бы вручил два приза за лучшую мужскую роль — Китано и обезьяне из «Дядюшки Бунми», — а остальные спрятал до будущего года.

Еще мы с Масловой, которая трогательно убеждена, что «Утомленным солнцем-2» получат минимум Гран-при, заключили на этот счет пари — кто проиграет, будет до конца года в каждом опубликованном тексте упоминать Михалкова.

О, круто, М.С.Трофименков оседлал волну народного гнева:

«На это нельзя, да и не нужно смотреть. Непонятно, как в трезвом уме и здравой памяти это можно снимать. Это уже не комикс, а порнография. Порнография в дурном смысле слова. Порнография в широком смысле слова».

Текст на самом деле многократно перекрывает по накалу картину, которой посвящен (все-таки «УС-2» при всем размахе — один из самых маломощных фильмов Михалкова). Еще там семь постскриптумов один другого круче и апелляция к мнению ветеранов, выходящих с премьеры, — не думал, что доживу до дня, когда Трофименков начнет к нему апеллировать, но вот дожил. Вообще, представляю себе: Первый канал берет интервью у ветеранов, а рядом Трофименков с блокнотом. А заголовок какой. А фотка с Михаилом Сергеевичем, вклееенным, так сказать, непосредственно в тело произведения. В общем, неделя обещает быть интересной, но мы, уж простите, сделаем санитарный перерыв с Михалковым — вернемся к нему, когда он выйдет в прокат, если кому-то интересно будет.

Посмотрел замечательный фильм «Последняя пьянка президента» (у нас проходит как «Последний выстрел», в оригинале вообще называется «Мой любимый») — пятилетней давности корейский политический блокбастер про убийство диктатора Пака Чон Хо, который начинал как де Голь, потом довольно быстро стал Путиным, а к моменту убийства — уже немножко Леонидом Ильичом. Режиссер — такой Им Сон Су,  автор важного фильма «Жена хорошего юриста» (там герои все время трахаются и раскапывают останки жертв политических репрессий, я, честно, не смог досмотреть), еще он только что ким-ки-ёновскую «Горничную» переснимать закончил.

«Последнюю пьянку» все называют черной комедией — что скорее от незнания западными рецензентами корейских манер: на самом деле там вполне реальный исторический эпизод, даный к  тому же без особенных преувеличений. В 1979 году директор местного ЦРУ (в фильме его гениально играет промышленник из «Спасти зеленую планету!»), у которого сильно болела печень, во время ужина с президентом решил, что  больше не может его видеть, сходил за пистолетом, убил, потом на скорую руку с пятью охранниками и дворецким взял власть в стране, и лег спать на столе в генеральном штабе — последнее, как дальше выяснилось, зря.

Действительно много смешного — все периодически спотыкаются, сидят на унитазах, отвешивают друг другу пинки — плюс традиционные корейские издевательства над силовыми структурами: в здании генштаба не оказывает боевых патронов и заговорщиков пугают незаряженными автоматами; после убийства на месте преступления забывают двух телочек, которые с перепуга страшно напиваются все в крови (это, кстати, тоже правда — у обеих потом непросто сложилась судьба). Но на круг получается все-таки не «Доктор Стрэнджлав», а скорее «С меня хватит» про политику — трагедия о том, как в человеке вдруг просыпается давно неположенное ему по должности человеческое: все за*бало, живот болит, вокруг мерзкие рожи, надо всех убить.

Там еще грандиозные киллбилловские планы минут по пять длинной: камера дважды проезжает через президентскую виллу одним махом захватывая всех участников событий — причем дважды: перед стрельбой и после.

Стаса, видимо, засыпало снегом — пока его откапывают, вот пара входящих ссылок про Берлин:

«Актер Стеллан Скарсгард, излучивший массу мрачного обаяния и безупречно отработавший в очень забавных сценах совокуплений с тремя женщинами, стал героем фестиваля».

«Что может составить конкуренцию фильму Попогребского, кроме уже упомянутой в прошлом репортаже румынской картины?»

«Необычно содержательные вопросы задавали на пресс-конференции — что уже говорит об интеллектуальном уровне картины».

Валерий Семенович все-таки лучший. Кто еще может так похвалить, чтоб всех, включая, подозреваю, и режиссера, стошнило.

На выходных досмотрел наконец третий сезон «Mad Men»: не вспомню, когда в прошлый раз что-то из телевизора так завораживало, как эти последние 3-4 серии, — может быть, финал «Твин Пикса» в детстве.

Кто не видел, это такой, строго говоря, не сериал даже, скорее телероман про американские 60-е, данные глазами нью-йоркских рекламщиков, которые одновременно самая лощеная, сытая и по-жлобски консервативная часть общества, которой эти 60-е глубоко до лампочки (но которых ими вот-вот сметет с лица земли). В первом сезоне с героями почти вообще ничего не происходит, поскольку антураж и контекст  сами по себе интересней любого действия: все бесконечно курят друг другу в лицо, бьют по задницам секретарш, ругают Кеннеди, похабно шутят про негров, евреев и женщин. Дальше начинаются какие-то подспудные процессы, отчасти зарифмованные с процессами в стране и мире (скажем, жена героя проходит путь от безропотной жертвы мужского общества до отчаянной домохозяйки), третий сезон заканчивается убийством Кеннеди, когда мир уже разорвало в клочья, а люди, как водится, остались.

Про то, почему это вместе настолько грандиозно, есть блестящее эссе Михаила Идова в сентябрьском книжном приложении к «Ъ»; Идов там, правда, не касается лежащих на поверхности параллелей с «Дорогой перемен» — впрочем, возможно, как раз в силу их очевидности: когда выходила мендесовская экранизация, «Mad Men» упоминались в каждой второй американской рецензии на нее (и всегда в нелестном для Мендеса смысле).

Не знаю, что они придумают в четвертом сезоне — но даже хорошо, что его ждать до следующей осени: на том многоточии, которое там пока стоит, как-то хочется на время задержаться.

Любимый момент, с любимой героиней: 

За последние сутки посмотрел (в порядке убывания радости и возрастания дикости).

Замечательный корейский блокбастер «Хэюндэ» — фильм-катастрофа про то, как курортную зону в Пусане смывает приливом. Если попадется, полюбопытствуйте. Катастрофа там, как положено, последние сорок минут (и о-го-го какая), а до этого идет полтора часа сладчайшей билли-уалдеровской комедии (только еще все друг друга по головам лупят). Дюжина главных героев, артист из «Оазиса» и «Врага народа» играет чувствительного пьяницу, есть романтическая линия в духе лучшего в мире фильма «My Sassy Girl» про то, как сумасшедшая телочка берет в оборот мямлю-спасателя (какой-то, видимо, распространенный тип корейских отношений). Причем смесь сентиментальности, пафоса и идиотского юмора такая и работает так хорошо, что Спилбергу не снилось. Впрочем, это не новость, что в Корее каждый второй выпускник киношколы — Спилберг.

Не очень умный умный, но (возможно, именно потому что неумный) очень эффективный американский инди-хоррор «Грейс» про то, как у открыточных буржуазных задротов (что-то вроде Бейтмана и Гарнер из «Джуно», но противней) рождается девочка-зомби. Ничего особенного не показывают — ну, мухи, ну, бутылочку с кровью, — но я полфильма просидел глазами в пол, притом что, в общем, человек привычный.

Датский юмористический ремейк «Соломенных псов» с хорошим названием «Избавь нас от лукавого». Снял такой Оле Борнедаль, в девяностые гремел его триллер про некрофилию «Ночной сторож» (он потом сделал дурацкий голливудский авторемейк с МакГрегором и Патрицией Аркетт). Чтоб никто не догадался, что это ремейк Пекинпа, он очень трогательно поменял местами второй и третий акт: сперва яппи защищает от провинциальных гопников юродивого, а потом уже те насилуют его жену (ее играет Лене из группы Aqua). Поскольку смысл при такой перестановке теряется, введена социальная линия — юродивый сделан боснийским беженцем, а интеллигент, которого в оригинале довольно долго доводили, тут сразу хватается за дорогой стоительный пистолет и с криком «Сдохните, сраные пролетарии!» начинает пуляться гвоздями.

«Нимфа» важного тайского аутера Пен-Ек Ратанаруанга была в этом году в Каннах в «Особом взгляде». Страшно похоже на «Тропическую лихорадку» (ее умные люди, знаю, ценят, я честно пытался до конца досмотреть, но не смог), такой тайский Антониони в болотных тонах. Жена изменяет мужу, тот уходит от нее к дереву. Заявленную нимфу показывают или очень издалека, или совсем в расфокусе (у героя близорукость, и он первым делом теряет очки). Хорошая финальная реплика: «Пожалуйста, попросите прощения у дерева».

Еще черт понес ночью на кино «Мощная склейка» — такие самопальные «8 1/2» про хоррор-режиссера, у которого на съемках кончились бутафорские органы, фанатское посвящение Х.Г.Льюису. Сам Льюис появляется на минутку, главные роли играют Дэвид Хесс (автор чуть ли не трети песен Элвиса, звезда «Последнего дома налево» и фильмов Руджеро Деодато), Майкл Берриман и лучшая актриса своего поколения Саша Грей. Саша держится не хуже, чем у Содерберга (видно, впрочем, что в фильмах, где ее не трахают, ей скучновато), а вот Хесса с Берриманом жалко. Нет, наверное, ничего печальней, чем люди искусства, попавшие в руки к своим поклонникам, про это еще Стивен Кинг предупреждал.

Вообще я очень нежно отношусь к хоррорам, и еще нежнее — к людям, которые их любят: девушки, разбрирающиеся в вопросе, вообще лучшие люди на свете (см. опять-таки «Джуно»). И во всех разговорах про то, как ужасы влияют на моральный климат общества, я, конечно, всегда на стороне Фредди с Джейсоном и Кожаного Лица. Но когда видишь с близкого расстояния две с лишним тысячи человек, которые больше всего в жизни любят смотреть, как людям выпускают кишки, которые радуются этому так искренне, и смеются, и в ладоши бьют, — это, в общем, заставляет задуматься.

Вот за что я раньше ненавидел, а теперь просто не люблю петербуржцев — мы здесь в Москве пухнем, ночами не спим, выстраиваем какую-то аргументацию по определенно не стоящим того поводам, а потом выходит петербуржец и говорит: вы конечно полную х...ню тут нагородили, но я вам не буду объяснять почему, потому что это вопрос вкуса и вообще пустая трата времени. И мы после этого варвары, а они — культурный эталон. О...енно, что сказать еще.

Но это что. Я в пятницу был по печальной необходимости в Останкино — там прямо у входа в телецентр, т.е. даже внутри, за КПП, достраивают часовню. Служить в ней — уж не знаю правда это, или мои тамошние знакомые так шутить умеют с серьзными лицами — будет о. Иоан Охлобыстин. Живо представляю, как Константин Львович, Глеб Пьяных и тот человек из милицейской программы, у которого лицо как жопа, стоят в очередь на исповедь.

Пойду тяжелые наркотики принимать, до свидания.

На вторых «Трансформерах» вчера чуть не погиб — к середине второго часа появилось чувство, что засыпаю от усталости под асфальтоукладчиком: вот он меня раздавит сейчас, но это ладно, лишь бы тарахтеть перестало. Не думал, что когда-нибудь это скажу, про любимого режиссера, но даже если у тебя х...й до колена, мозгов тоже хоть немного надо иметь. Самую малость. Чайную ложечку. Господи, как голова болит. Майкл, братик, за что?

Производственные новости. Николь Кидман устроилась в новый фильм к Вуди Аллену, главное, чтоб ее Скарлетт подушкой не задушила теперь.

«Оскар» в будущем году перенесли на март.

Братья Фаррелли, если помните таких, делают новую версию «The Three Stooges» (не знаю как их принято по-русски называть) — с Дель Торо, Шоном Пенном и Джимом Керри. Последний как-то выбивается из списка.

Очень болит голова и тошнит.

Тут на днях уважаемые читатели обсуждали в комментариях фразу «ничто никогда не кончается» — один комментатор цитировал финал фильма «Хранители», а другой вспомнил, что так же (почти так же, на самом деле) заканчивался «Человек-слон». Что довольно забавно само по себе, но ладно, проехали. И вот, значит, смотрю фильм под названием «Паника», такая трагикомедия 2000 года, Уильям Х. Мэйси играет киллера, которого подавляет Дональд Сазерленд и подбадривает Нив Кэмпбелл. Его постфактум принято называть недооцененным, но по-моему недооцененность «Паники» несколько переоценена — ну, фильм как фильм, санденс обычный. Короче говоря, как вы уже догадались, заканчивается он фразой «ничто никогда не кончается». Причем произносит ее вот он, для разнообразия: