«Поэзия» Ли Чан-Дона действительно очень хорошая. Была бы еще лучше, не будь там эротической сцены с участием паралитика и старушки с Альцгеймером, но спишем это на особенности авторского видения. Довольно сильно перекликается с недавно вышедшей у нас «Мамой» Бона Чун-Хо — есть даже мертвая школьница и внук-идиот, только вместо детективной линии — чтения на провинциальных поэтических курсах для одиноких графоманов. И если у Бона бабушка танцевала, тут она поет — причем так, что мурашки по коже. Он, как я понимаю, взял довольно известную состарившуюся красавицу, которая давно не снималась, и, как бывает, человек все, что накопилось, разом выплескивает.

 А вот «Fair Game» Лимана (по контексту «Сезон охоты» или «Лицензия на отстрел») — выразительно снятый фуфел с крепкой гражданской позицией. Реальная история про бывшего посла и его жену-цэрэушницу, которые перед войной собирали данные по иракской ядерной программе и которых потом Белый дом попытался размазать по стенке, чтоб они не рассказали, что этой программы не было. Титры с Бушем под песню «Клинт Иствуд», хорошие первые полчаса, где Наоми Уоттс играет Джейсона Борна в юбке, а Шон Пенн — всклокоченную либеральную домохозяйку в очках, но дальше начинается пламенное обличение банды Буша, и тут все немедленно упирается в несоответствие жанров. И ведь каждый раз так. Когда про банду Буша пытаются сделать «Три дня Кондора», гарантированно  (поправьте, если что-то пропустил, «Сириана» не в счет) получается какая-то благородная неловкость. А когда комедию — стоуновский «W.», «Смотревшие на козлов», наш любимый фильм «In the Loop» наконец — получается не обязательно хорошо, но, что называется, в точку. Видимо, жанр исходных событий такой — кровавая, сатанинская, но все-таки комедия. Ну правда, какие «Три дня Кондора», когда главного злодея зовут Скутер. А его правда так звали, что ты будешь делать.

Посмотрел диковинный польский фильм «Реверс», дебют такого Бориса Ланкоша, прошлогодний лауреат всех польских фестивалей и национальный кандидат на «Оскара». Довольно выдающийся по качеству тоталитарный нуар: 1952 год, ч/б, героиня — похожая на Уму Турман фрустрированная редакторша отдела поэзии в варшавском издательстве «Новина», живет с мамой Кристиной Яндой и бабушкой и грустит без любви, вокруг тем временем аресты, цензура, госбезопасность и подозрительный брутальный ухажер в богартовском макинтоше. Снято явно с оглядкой на наше любимое кино «Дзифт», но стилизация сильно тоньше: если Гырдев нуаровским каноном гвозди заколачивал, Ланкош с ним вальсирует в обнимку — очень остроумно, трогательно и красиво.

Другое дело, что фильм одновременно задуман и как выпуклая метафора отношений польской интеллигенции с советским режимом — причем выпуклая настолько, что в какой-то момент немножко глаза на лоб лезут. Например, там есть золотой доллар со словом «либерти» на реверсе (отсюда название), который героиня, чтоб его не конфисковали, каждый день глотает, потом достает из унитаза, моет аккуратно щеточкой и глотает опять. В финале авторы трогательно ставят по свечке (буквально) героям Сопротивления и проклятому советскому прошлому и передают привет американской киноакадемии, плюс включается цвет — и вот тут интересная вещь происходит. Пока экран черно-белый, многие спорные вещи, на нем происходящие, воспринимаются как постмодернизм. Вот этот доллар в заднице, как символ потаенной свободы польского духа, — это же иронически наверняка, да? А в цвете как-то вдруг сразу понимаешь — нет, кажется, парни это всерьез, увы.

Кэмпионовская «Яркая звезда» про Китса и Фанни Браун очень красивая, очень традиционная, длинная и по большому счету, видимо, не слишком удачная, но если любить Кэмпион — все-таки масса удовольствия. Браун показана такой идейной хипстершей, ей бы в викторианской «Афише» рубрику «Вещи» вести, она пока не влюбляется, считает, что платья в вертикальную полоску важнее поэзии — не такое уже большое заблуждение, если подумать: на экране у платьев в полоску точно преимущество перед стихами. Еще есть, как в «Пианино», злая девочка (которая при том за три года, которые в фильме проходят, вообще не вырастает), какой-то уценненный Найман играет временами. Когда Китс (осторожно, спойлер) умирает, его проносят в черном гробике мимо лестницы на пьяцца ди Спанья — я ровно на этом месте неделю назад пытался денег из банкомата снять, мир все-таки тесен.

От «Даешь Вудсток» (или как его переводить) Ана Ли, привычное с данным автором ощущение, что ошибся дверью — понятно, он как Содерберг, и на пяльцах умеет, и на машинке, и про Халка, и про ковбоев-пидорасов, и любопытно получается каждый раз, но понять, что он сам на завтрак кушает, нет уже никакой возможности и надежды. После «Lust, Caution» показалось на минутку, что вот, кажется, человек раскрываться начал (порка ремнем, эротическая асфиксия, явно же что-то личное), а тут — хиппи-комедия, шутки про ЛСД, все очень технично, местами смешно, полиэкран, разные олтмановские приемчики, масса удачных выходов втрого плана (Лив Шрайбер в женском платье, кумир миллионов Юджин Леви, Имельда Стоунтон потрясающе еврескую маму изображает). При этом, что человека подвигло, что вообще человека может на такой фильм подвигнуть, бог знает. Еще там очень нескладно гей-линия вписана, явно чтоб фан-клуб «Горбатой горы» не плакал: герой вроде ходит, ходит, ничем себе не проявляет, а потом бац — у него с каким-то плотником что-то начинается. As the song goes, я не знаю, зачем и кому это нужно.

Набрался смелости, посмотрел «Не думай про белых обезьян», он же «Лицо халдея», реж. Ю.Мамин, с прошлой недели в кинотеатрах. Восхитительно, конечно. Если не как кино (как кино как раз тяжеловато, хотя есть пара дествительно сильных моментов), то как пример способности человека в упор не видеть не устраивающую его реальность. Такая на полном серьезе класcицистическая аллегория современной жизни, какой она видится Мамину, — в стихах к тому же — про битву духовности с мещанством и заодно с лжедуховностью. Лжедуховность, в частности, представляет режисер Рукосуев, который снимает одним планом кино «Чертог» о гибели русской культуры по заказу петербуржского музея.

Всерьез про это говорить как-то странно, а шутить как-то нет смысла — любые наугад взятые две минуты из фильма будут смешней всего, что мы тут в теории пошутим. Нет никого, к сожалению, в нашей команде, кто мог бы похоже сыграть настощего Ганди. Это вам не поэтесса Ципенюк.

Самое интересное мы, конечно, пропустили: петербуржский режиссер Юрий Мамин (который «Бакенбарды» и «Фонтан») снял новую картину. Ее осенью уже показывали пару раз, но я, чтоб не расстраиваться, не пошел, теперь кусаю локти. Глядите:

На официальном сайте довольно много опечаток, но туда все равно обязательно надо сходить: там гипнотические совершенно расшифровки бесед с главной актрисой из журнала «Меценат и мир», а временами еще выскакивают фрагменты сценария, а фильм, кроме прочего, в стихах. Например:

ВОВА:    – Это конец!.. Это крах!.. 
            Никаких сомнений…
ДАША:  - Полный отпад! Фантастика!
            Ген, ты гений!!!
ВОВА:  - Все побелить!.. Или нет,
            - наклеить обои!..
ДАША:  - Это мотивы Босха, Брейгеля,
            Гойи!..

I just popped my cherry kissing a guy.
I thought of you. I don't know why.

Смска Шона Пенна Мадонне со съемочной площадки гас-вансентовского «Милка» (см. трейлер). Источник — наш со Станиславом любимый журнал.

вдогонку СЗ, к тому же:

Мир накроеся пиздой,
Рухнет экономика,
Станем мы с тобой едой,
Для червей и сомиков,

Все умрут. А те, кто нет —
Непременно женятся;
Все пройдет, но киновед
Никуда не денется.

Мгла рассется к утру,
Протрезвеет пьяница.
Ты умрешь, и я умру,
Киновед — останется.

Или вот Ксения Раппопорт. Которая в «Юрьевом дне» играет Любовь (любовь, да), а завтра будет вести открытие Мостры. Ну вот как так можно. Она же прекрасна, как рассвет. Она умеет играть. Она из Петербурга, наконец.

Она ж должна быть нашей Моникой Беллуччи (бел-луччи, рап-попорт). Смотреть со всех обложек ИД Конденаст. Висеть во всех казармах от Чукотки до Цхинвали. Невский проспект должен быть усеян разбитыми сердцами (а не только моим и одного моего бывшего начальника).

А что мы видим? Началось с проклятого театра — Иокаста, Нина, понимаешь, Заречная — и пошло-поехало. Что ни роль — то трагедия. Ее бьют ногами, ее насилуют, ей, о боже, красят волосы. О Русь моя жена моя. Плюс, что характерно, еврейская девушка в сериалах.

Сейчас итальянцы ее украдут окончательно — и поделом. Хотя судя по Торнаторе, будет все то же самое, только с субтитрами. Не знаю, что делать.

Вспоминается (не в связи с Ксенией, конечно же, нет) знаменитая (-ое?, -ый?) хайку:

Scarlett Johansson

Your mouth distracts from your boobs

Solution? Shut up

п.с. По телевизору идет сериал «Последняя репродукция». Ох мамочки.

Матрицей пахнут братья Вачовски
Кристофер Нолан — мышами и воском,
Пахнет Поланский слезами девчушек,
Коэны — связкою маковых сушек.
Стружкою Линч, а Лелюш — идиотом,
А Винтерботтом — сливовым компотом,
Кровью невинных детей — Чхан Ук Пак
И лишь кинокритик не пахнет, дурак.