Сегодня выходят соловьевские «Одноклассники». Они, конечно, выиграли бы, если б там поменьше пели, и финальный кусок про Индию снят настолько лучше всего остального, что кино слегка перекашивает — но в данном случае предъявлять какие-то претензии насчет формы совсем не хочется, как не хочется и предметных споров с теми, кому фильм покажется ерундой. По-моему, Соловьев какие-то настолько точные вещи говорит, что совершенно уже не важно, что у него со слухом, ритмом и прочим. Вот для разнообразия Масловой тоже понравилось, кажется.

Бонус: интервью с Соловьевым из последней «Афиши».

Посмотрел по рабочей необходимости к/ф «Какраки», режиссерский дебют ресторатора Демичева, представлявший Россию в венецианской «Неделе критики». Кроме того — два приза Выборгского кинофестивля, умеренно доброжелательная пресса: у Плахова полтора вежливых слова нашлось, на дружественном портале Openspace — тактичное интервью Кувшиновой с режиссером («общий тон «Какраков» лирический, сюжет пронизан реминисценциями из популярных произведений классической русской литературы», «есть и светлые моменты»), даже наш любимый критик Маслова в «Коммерсанте» жалеет, что Михаила Олеговича Ефремова не наградили.

Единственный вопрос, возникающий при просмотре: что быстрее лопнет, если ты это немедленно не выключишь, — глаза или все-таки баранные перепонки. Это такая как бы рязановская «Забытая мелодия для флейты», но переснятая слепым на списанный бетакам: шутки про бюрократов, мучительные, длящиеся по полчаса сцены застолья с цыганами, оператор на общих планах периодически кому-то полголовы отрезает, осветителя явно пригласили только на финальные 15 минут. Устная речь такая, какой вообще не бывает, даже в русском кино, даже в сериалах на «России», вообще нигде: героиня представляется как «Настя 117 рублей» (наконец хорошая пара к Кате Конечно из «Меченосца»), Михаил Олегович, описывая красоты природы, выкрикивает что-то про «распускающиеся деревья». При этом подано все, разумеется, как поколенческий манифест, магистральная тема — экзистенциальная тоска маленького человека, ближе к концу Михаил Олегович читает на нарах релевантный томик Гоголя (перед этим он, впрочем, на тех же нарах ест лобстера и поет «Сулико» с грузинским акцентом). Совсем странное (учитывая, что режиссер работает в московском общепите) — сцена, когда Михаил Олегович сидит с девушкой в предположительно дорогом ресторане, к ним подходит человек с поляроидом и говорит: «Не желаете ли сфотографироваться?» Не следует искать здесь правду быта, попытайтесь ощутить истину бытия, так сказать. Как-то даже перед итальянцами неудобно.

Пошли первые отзывы на «Дорогу» Хиллкота по Кормаку МакКарти, которую показывают одновременно в Венеции и на маленьком, но важном американском фестивале в Теллурайде. In Contention и Variety довольно сильно ругают (Variety все валит на Вайнштейнов, которые, правда, почти год держали фильм на полке и якобы все важное смягчили и порезали), Энн Томпсон и «Гардиан» хвалят (человек из «Гардиан», впрочем, так заливисто — начинаешь подозревать, что это второй фильм, который он в жизни видел; плюс у него там спойлер неприятный в конце).

Раз уж мы Венецию опять пропускаем, искал сейчас какое-то прямое включение оттуда, чтоб вам порекомендовать — обнаружил довольно титанический блог Андрея Степановича Плахова на хипстерском ресурсе Lookatme:

«Хотя еще не увиден ни один фильм, фестиваль уже стал фактом для журналистов, добравшихся до острова Лидо (некоторые по дороге потеряли багаж), заплативших по 50 евро за аккредитацию и 23 за каталог».

Круто. Мне кажется, превращение Андрея Степановича в блогера — это финальный звоночек, что нам пора уже переставать ими быть. Непонятно только, кем становиться — не микроблогерами же.

У меня тем временем на столе третью неделю лежит фильм «Какраки», который наравне с коллективным «Коротким замыканием» представляет Россию в Венеции (в неделе критики, кажется). «Главный герой — чиновник, погоревший на взятке. Только взятку он брал, чтобы помочь возлюбленной — юной продавщице книг. Персонаж обожает кондитерскую помадку и красивую обувь». Первая главная роль во взрослой фильмографии М.О.Ефремова (Хомерики, помню, очень грустил — изначально эта честь должна была принадлежать его замороженному «Беляеву»). Режиссер-дебютант — ресторатор и поэт, «является совладельцем компании «Арпиком», которой принадлежат 28 ресторанов в России и Европе: Goodman, «Филимонова и Янкель», «Колбасофф», «Ле Гато». Можно было бы сейчас себе тут маленькую Венецию устроить, но смелости не хватает пока.

Трейлер «Дороги», если кто не видел:

Из церемонии закрытия «Кинотавтра» лично мне понравились ласточка, залетевшая в Зимний театр и ко второму выступлению Валерия Меладзе сошедшая с ума, Михаил Олегович Ефремов (хотя хватать людей за нос — это, конечно, спорная практика) и режиссер Хомерики, который, когда пришло время получать приз за артиста Бориса Каморзина выплыл на сцену, как персонаж Миядзаки, — никогда не видел, чтоб люди двигались с такой призрачной грацией, только в мультфильмах. Список лауреатов можно посмотреть тут.

Закрыла фестиваль картина Григория Костантинополького «Кошечка» — первое полновесное высказывание автора в этом десятилетии, олдскульный кооперативный постмодерн в лучших традициях. Четыре моноспектакля с текстами на стыке Сорокина с Викторией Токаревой — Ефремов играет спившуюся балерину, Стриженов — нового русского (sic!), Сухоруков — младенца-убийцу (довольно леденяще используется компьютерная графика), Стычкин с интонациями Евгения Миронова пересказывает иствудовского «Непрощенного». Как говорилось в фильме другого автора по схожему поводу, «I'm disgusted and I'm repulsed and I can't look away». Когда Михаил Олегович с экрана воскликнул: «И тогда я решила СЖЕЧЬ ТЕАТР НАХ...Й!!» — нарядная шестилетняя девочка рядом со мной чуть не плача начала шептать: «Мама, мама, а когда кошечка будет?», а мама ее довольно резко одернула — типа сиди не мешай.

А говорят, люди глухи к искусству.

«Федот-стрелец» помимо прочих увлекательных деталей (вроде психоделического оленя или однозначных аллюзий на «День опричника») в финале как-то неожиданно резко и внятно оказывается сказкой — да, да — про успешные поиски русского бога. То, Чего Не Может Быть («Сам порою сумлеваюсь,/То ли есть я, то ли нет»), найдено и привезено на Русь; оно, как Человек-невидимка, из подручных материалов оформляется в приблизительного русского мужика, выкатывает всему народу поляну и присоединяется к попойке.

Озвучивает То, Чего Не Может Быть, Михаил Олегович Ефремов.

На иллюстрации: русский бог работы Арчимбольдо

Конкурсный Зонка оказался смешным и дурацким: кино про то, как тетенька-алкоголичка похищает маленького мальчика. На Тильду Суинтон, понятно, смотреть любо-дорого (и наверняка отвалят «медведя» за женскую роль), особенно когда она изображает опьянение и похмелье, и мелодраматизм минимальный: прекрасная дружба героев начинается с того, что она несколько раз привязывает ребенка к батарее, и убаюкивает его, наставив пистолет со словами «закрой глазки». Но остановиться Зонка не может, и к концу второго часа его несет в какой-то совсем уже фарс.

Еще один конкурсный фильм — «Ночные сады» — про педофилов, которые похищают маленькую беленькую девочку и заставляют ее слушать хард-рок. Что ж они привязались к этим педофилам-то, а. Главного похитителя играет Том Арнольд, что само по себе вопиюще.

Мы с Волобуевым обнаружили, что скоро выйдет финский хоррор «Сауна», основанный на «языческих традициях» этого народа. У Романа вроде даже есть какие-то промо-материалы.

Когда шел на «Джулию», столкнулся с Брайаном Де Пальмой: похож на бегемота, в бесформенном пальто и грязных кроссовках, улыбался и что-то бормотал под нос. Вот человек: у него вроде тут ничего нет, но приехал, и ходит смотрит кино как зайчик.

Прочел в местной рецензии на «Русалку», что Евгений Цыганов — «an actor, singer and youth idol». А вот как выглядит каверэдж российского кино в листке каком-то: