Это, понятно, не всем интересно, но надо сообщить, что все призы в Ситжесе получил фильм «Луна» (он у нас, кажется, все еще в прокате, сходите, не будьте болванами). Еще наградили девушку из пакчанвуковской «Жажды», Гаспара Ноэ и Винченцо Натали за спецэффекты. Приз за режиссуру, довольно смешно, как в Каннах — у Брильянте Мендозы за «Бойню», мы про нее весной писали.

В последний день обнаружил, что тут в программе «Новые горизонты» был балабановский «Морфий». В фестивальном каталоге Балабанова называют one of the great geniuses of Russian cinema и отмечают достоверность сцен ампутации. Поскольку тут люди как раз ампутациями интересуются (режиссер «Земли Ван-Димена» перед показом минут пять извинялся, что у него в фильме кровищи мало), Алексей Октябринович, думаю, нашел своего зрителя.

Да, «Дорога» — is a fuсking great movie. Я не читал книгу, и пишут, что он там массу всего смягчил, впрочем, если это — смягченный вариант, страшно представить, что там в оригинале.

А Филип Ридли, по-моему, стал несколько сентиментальней, чем может себе позволить умный пидорас-богоборец. У него там много удачного: динозаврики в худи, которые поджигают людей, дьявол, который просит героя написать на стене «God is a stupid fuck», вообще технология продажи души очень смешно показана. Но при этом — какие-то ужасные беседы за жизнь с призраком папы, «когда вокруг мрак, лучше видны звезды», а еще он наснимал таких балабановских проходов под песни собственого сочинения. Ну и — ни ржаных полей тебе, ни солнца, — ничего, такой вполне ординарный лондонский триллер. Ну и Вигго.

Я давно заметил закономерность: если в фильме нет Вигго Мортенсена, этот фильм автоматически становится в два раза хуже, чем мог бы быть.

Вообще, мне кажется, за последние 11 дней нам с вами удалось добиться именно той степени отчуждения, которая делает людей по-настоящему счастливыми. Не очень понятно, как это можно продолжить, и где еще взять фестиваль, где столько хороших и никому нафиг не нужных фильмов (есть еще Роттердам, но там искусства многовато и Хржановского показывают), так что я с вами на какое-то время прощаюсь. Как говорит одна девочка, будьте хорошими или умрите.

Посмотрел на специальном сеансе для местных школьников еще один отличный австралийский дебют, называется «Земля Ван-Димена». Если упоминавшийся ниже «Всадник» это пусть талантливый, но все-таки курьез для ночного просмотра, то тут прям серьезная вещь, возьмите на заметку.

Это такой подробный, с херцоговской невозмутимостью выполненный портрет человека-легенды Александра Пирса, который в начале XIX века сбежал с каторги на Тасмании с семью товарищами и постепенно их съел — австралийцы его очень любят. Снято неспешно (видно, что режиссер еще не решил, Херцогом он хочет быть или все-таки Маликом), а по теперешним стандартам еще и крайне сдержанно — почти без крови (он к тому же более-менее черно-белый, так что не всегда видно, где там кровь, а где чернозем), без лишней физиологии: ну, что-то там булькает в котелке иногда, а так — идут люди по лесу, беседуют. Главный герой первую половину фильма вообще выглядит персонажем второго плана — все вокруг с характерами, с метаниями, а он самый скучный, слабый, под всех прогибается, на все согласен, первого человека ест просто за компанию, — такая отчасти экранизация любимой идеи Грэма Грина, что в человеке изначально нет белого, а есть только серое и черное.

Трейлер (в начале не человека едят, а курицу):

Фестиваль тем временем закрывается, уже с утра по городу начали ходить люди с воткнутыми в спины топорами и выбитыми глазами (также видел двух геев с поросенком на поводке, кто им его вообще доверил, хотелось бы знать), я разузнал у девочек из дирекции, что у них на закрытии обычно бывает, и сбежал скорей на электричку.

Попозже напишу про «Дорогу» Хиллкота, которая тоже про каннибалов, тоже отличная, и, что ты будешь делать, тоже снята австралийцем (парни, похоже, в мировой культуре посередке между корейцами и румынами решили встать, в связи с чем классический вопрос умным читателям: почему австралийцы-то такие крутые? хорошие гены? кенгурятина? серфинг?). Ну, еще там по мелочам — про Филипа Ридли, «Ип Мана» с Донни Йеном и японскую картину «Страшная месть, Милли», где человека убивают плюшевым мишкой. А пока тематическая (по двум причинам) песня, простите, что без изображения:

«Выживание мертвецов» Ромеро такой же замечательный, как его название. Вот сколько говорят: старик уже все, руки трясутся, сколько можно. А он как Вуди Аллен, у нас всех альцгеймер начнется раньше, чем у него.

Это как бы приквел к «Земле мертвых» — без звезд, но широкоэкранный, красивый, плюс полное ощущение что он тайком соавтора взял: диалоги местами натурально как в «Последнем бойскауте». Действие происходит на острове Плам, куда Старлинг обещала поселить Ганнибала Лектера, если он будет себя хорошо вести; у Ромеро там живут ирландцы во главе с двумя замшелыми дедами — один сдвинут на парохиальных ценностях, другой (похожий на самого Ромеро) просто сволочь. Ну и зомби — правда совсем затюканные, даже по ромеровским стандартам, не опасней буфетчицы. Одна хорошенькая, все время на лошадке вокруг острова скачет. Положительные герои — мародер из «Дневников мертвецов», лесбиянка в камуфляже и такой несколько джад-апатовский девственник с айфоном. То есть если раньше у Ромеро противостояние всегда по социальному признаку шло, теперь конфликт поколенческий — и, кстати, старик молодежи какие-то нереальные авансы выписывает, несмотря на айфоны.

В новом «Дориане Грее» с Беном Барнсом и Колином Фертом портрет крякает, хрипит, лезет из рамы и плюется опарышами. Притом это не какой-то алан-муровский палимпсест, как могло показаться из трейлера, а такая вполне себе стыдливая экранизация с поправками для футболистов. Скажем, девушку он сливает не потому, что она стала плохо играть, а потому что сходил к шлюхам. Ну и с Бэйзилом они, конечно, того. А лорду Генри в конце дочку дописали — выходит такая Ребекка Холл с сигаретой в зубах и «роллеем».

Самое смешное, кстати, не где они упрощают, а где, наоборот, пытаются изящества придать. Скажем, Сибилла Вэйн не травится тональным кремом, а топится. Понимаете, играла Офелию, а потом раз — утопилась. Представляю, как себя сценарист по коленкам бил: ай, да сукин сын, как срифмовал удачно. Да, а развращение невинности начинается с того, что Колин Ферт дает Бену Барнсу закурить. Ох. Режиссер между тем полжизни Уайлда экранизирует, бедный.

Послe «Химеры» Винченцо Натали надо, по идее, собираться домой — молния два раза в один фестиваль не бьет, лучше уже не будет, проверено.

Это, с одной стороны, замечательно сделанный фильм про монстра, в таком доспилберговском старомодном понимании (т.е. чудовище не постмодернистский конструкт с зубами, а равноправный участник истории). При этом он так играючи заходит иногда на территорию взрослого кино и так же играючи прячется обратно в чистый жанр — такие танцевальные па всю дорогу.

Эдриан Броуди и Сара Полли играют женатых друг на друге рок-звезд от генетики (обложка Wired, на работу не ко времени, как мы любим), которые случайно делают в пробирке какую-то штучку на ножках, которая эволюционирует в девочку (ну, своего рода). Тут им срезают финансирование, лабораторию перепрофилируют, и они в итоге прячут девочку от начальства — сперва в подсобке, потом у себя на даче. А поскольку она дико быстро взрослеет, проходят с ней через разные модели семейных отношений: сперва Полли втягивается в роль эрзац-матери, потом наоборот — Броуди ее учит танцам, а с Полли начинается легкое соперничество (а у девочки на хвосте здоровенный ядовитый шип). Причем традиционный готический сюжет (ученый создает чудовище, чудовище его ест) дан в несколько стриндберговском ключе: чудовищами по очереди выступают все трое.

Тут как с ранним Кроненбергом: за очень инфантильный жанр, которым обычно занимаются вечные подростки (тот же дель Торо, главный сейчас по чудовищам, при всей любви — ему же до смерти тринадцать будет) вдруг берется взрослый человек, у которого а) мозги, б) какие-то относительно взрослые взляды — на устройство мира, на отношения девочек с мальчиками, etc. Натали, конечно, поопрятней и поромантичней Кроненберга, но вот правда, со времен «Мухи» в низких жанрах никто так интересно не выступал, по-моему.

Подозреваю, впрочем, он, как и прежние фильмы Натали, провалится сейчас в никуда: для аудитории хорроров он слишком тонко сделан, а для интеллигентной публики слишком уж creature feature.

Возникает еще вот такой вопрос. Что лучше — поспать завтра до девяти и успеть написать рубрику в журнал «Афиша», или с утра пойти пересмотреть «Войди в пустоту» — говорят, Ноэ после Канн его как-то серьезно доделал. Пойду, пожалуй, на Ноэ. Во-первых, посмотрю его. А во-вторых, придут потом пользователи остроумные комментарии к рецензиям писать — а х...й, нет рецензий. И у них тогда от расстройства головы взорвутся.

В Ситжесе тем временем освистали первый фильм — «Valhalla Rising» — моего любимого режиссера Н.В.Рефна. Притом что тут в отличие от взрослых фестивалей пацанам вообще все нравится — после любой ерунды автора обязательно ловят и начинают качать.

Картина между тем очень занятная, хотя по динамике и похожа на проход Янковского со свечкой в «Ностальгии». Мадс Миккельсен играет одноглазого немого уберменша, который сперва сидит на цепи где-то в Шотландии и отрывает всем, кто подходит, бошки. Потом освобождается и говорит (не сам, а через специального мальчика), что хочет домой. Его берут к себе крестоносцы, которые хотят плыть в Палестину, но с Миккельсеном, как легко догадаться, приплывают в ад. Все сравнивают с «Агирре» (он, наверно, так бы и выглядел, если Херцога нейролептиками накачать), но похоже и на «Мертвеца» немножко. Сам Рефн это все поразительно просто объясняет — что у него переоценка ценностей, и потому в этом году два автобиографических фильма: «Бронсон» — про то, каким он был, а «Валхалла» — про то, как он перестал таким быть. Учитывая, что у человека сейчас голливудская карьера намечается (а ад по косвенным признакам чисто географически как-раз в Америке находится), довольно юмористическая получается метафора, при всей свинцовой серьезности, с которой он ее подает. Еще из смешного — крестоносцы в какой-то момент начинают друг другу «Fuck off» кричать.

В продолжение разговора про то, что все корейцы — Спилберги. Посмотрел сейчас отличный корейский парафраз «Челюстей», называется, внимание, «Жуй». Вместо акулы — гигантская экспериментальная свинья, вместо острова Эмити — горная деревня, из которой сельсовет мечтает сделать курорт для веганов. Свинья при этом отчасти работает бичом божьим — жители деревни или гады, или сумасшедшие, к тому же все мясоеды и не берегут природу. Единственные приличные люди — полицейский и что-то вроде фэбээровца (как бы Шайдер и Дрейфус), оба только что приехали. Центральный эпизод — свинья приходит в поселковый клуб на танцы. В финале герои грандиозно бегут от нее на дрезине по железнодорожному тоннелю. Появляются финские снайперы (причем русскоязычные). Ну, еще много всего.

Непонятно все-таки, почему пресловутая голливудская механика, которая, собственно, в Голливуде сейчас срабатывает, дай бог, один раз из двадцати, у корейцев собирается на потоке, как калашниковы. Бывает получше, бывает похуже, но стреляет почти всегда. Какие-то элементарные вроде бы вещи: баланс страшного и смешного, нехитрые сквозные направляющие, которые все держат, — в давешнем кино про цунами была линия про бракованную зажигалку, которая весь фильм шла по рукам и из-за которой там полгорода не стало, тут есть похожая история про винтовку Мосина и дико смешной сабплот про то, как зонтик защищает от свиньи. Примитивные, легко воспроизводимые приемы. Но как все крутится, как шестеренка за шестеренку тянет, зависть берет.

Еще фильм сообщает, что дикие свиньи ходят спать на цыпочках (чтоб не оставлять следов). Уж не знаю, правда ли это, но представьте себе на минутку.

Какой все-таки очаровательный, остроумный, прекрасный фильм с дурацким названием «Дитя тьмы» (оригинальное «Сиротка», впрочем, не лучше — хотя в том, что оно настолько шаблонное, есть некоторый концептуальный смысл, посмотрите — поймете какой). Он на днях выходит, главное — ничего про него не читайте, включая и этот абзац тоже. Там довольно гениально обыграно то, что в жанре «про дьявольских детей» вроде бы все уже сказано и все заранее известно: потому фильм, с одной стороны, какие-то вещи докручивает совсем до абсурда, а с другой — абсолютно безошибочно тебя ведет за руку как раз туда, где прыгалка натянута. Я пересматривал сегодня ночью в компании ста испанских хоррор-критиков и двух бразильянок, в нужном месте все как один себя по лбам лупить начали.

Ну и Изабелла Фюрман 1997 года рождения. Дожить бы до того момента, когда она в нормального человека вырастет.

И еще. Это несколько не по теме, но там в рецензии по ссылке Станислав иронизирует по поводу двух бутылок красного (Фрамига в фильме — завязавшая алкоголичка, которая от ужаса решает развязать). Ну не знаю. Может, в Петербурге девушкам больше двух бутылок нужно, в Москве их обычно после одной сачком для бабочек ловить надо.

Херцеговский «Плохой лейтенант» оказался к совершенно эпическим безобразием — одновременно в лучшем и в худшем из возможных смыслов. Фильм Феррары, старик, похоже, действительно не видел. Плюс, если я не путаю ничего, это его дебют в качестве наемного режиссера на студийной картине, он так раньше не снимал никогда. В итоге — среднего размаха голливудская постановка, по не слишком блестящему сценарию, довольно вылизанная по картинке (что для мастера совсем нехарактерно и выглядит странно), внутри которой беснуется Херцог. Сделает минут 15 как положено, а потом бах — пошел расфокус, камера против света, поющие игуаны, плачущие крокодилы, удушение бабушек. Снимает чудовищный голливудский финал, потом легким движением превращает его в лучший финал на свете (потом все-таки решает, что зрителю жирно будет, и снимает еще один — на полпути между Голливудом и собой). Кейдж местами страшно халтурит, у него, кажется, за годы забивания гвоздей головой все тонкие настройки погорели — но местами блистательно забирается по ту сторону фальши, и тогда, кажется, лейтенанта сам Херцог играет. В общем, загадка, зачем это понадобилось, ну и бог с ним. Такое странное, конечно, но все-таки украшение великой фильмографии.