«Поэзия» Ли Чан-Дона действительно очень хорошая. Была бы еще лучше, не будь там эротической сцены с участием паралитика и старушки с Альцгеймером, но спишем это на особенности авторского видения. Довольно сильно перекликается с недавно вышедшей у нас «Мамой» Бона Чун-Хо — есть даже мертвая школьница и внук-идиот, только вместо детективной линии — чтения на провинциальных поэтических курсах для одиноких графоманов. И если у Бона бабушка танцевала, тут она поет — причем так, что мурашки по коже. Он, как я понимаю, взял довольно известную состарившуюся красавицу, которая давно не снималась, и, как бывает, человек все, что накопилось, разом выплескивает.

 А вот «Fair Game» Лимана (по контексту «Сезон охоты» или «Лицензия на отстрел») — выразительно снятый фуфел с крепкой гражданской позицией. Реальная история про бывшего посла и его жену-цэрэушницу, которые перед войной собирали данные по иракской ядерной программе и которых потом Белый дом попытался размазать по стенке, чтоб они не рассказали, что этой программы не было. Титры с Бушем под песню «Клинт Иствуд», хорошие первые полчаса, где Наоми Уоттс играет Джейсона Борна в юбке, а Шон Пенн — всклокоченную либеральную домохозяйку в очках, но дальше начинается пламенное обличение банды Буша, и тут все немедленно упирается в несоответствие жанров. И ведь каждый раз так. Когда про банду Буша пытаются сделать «Три дня Кондора», гарантированно  (поправьте, если что-то пропустил, «Сириана» не в счет) получается какая-то благородная неловкость. А когда комедию — стоуновский «W.», «Смотревшие на козлов», наш любимый фильм «In the Loop» наконец — получается не обязательно хорошо, но, что называется, в точку. Видимо, жанр исходных событий такой — кровавая, сатанинская, но все-таки комедия. Ну правда, какие «Три дня Кондора», когда главного злодея зовут Скутер. А его правда так звали, что ты будешь делать.

Пока Станислав в Берлине припадает к сокровищнице мирового кинематографа, я за каким-то дьяволом посмотрел ремейк фриц-ланговского «Вне всякого разумного сомнения», который снял старенький Питер Хаймс (он через пару недель выходит у нас в прокат, уж не знаю зачем и кому это нужно).

Вообще Хаймс — преступно недооцененная фигура, надеюсь в 2060 году в каком-нибудь Cahiers du Cinema (думаю, он тогда будет выходить на корейском) кто-нибудь осмыслит его вклад в кинематограф. Наемный коммерческий режиссер без аутерских амбиций, но с каким-то мощным пониманием того, как работает кино, человек, в период с середины 70-х до донца 90-х выдавший дюжину великолепных жанровых фильмов и еще штук десять — просто хороших, снявший при живом Кубрике «Космическую одиссею-2» (очень недурную). Его «End of Days» невероятно красиво закрывает кинокарьеру Шварценеггера как героя боевика — Шварц поле этого сделал еще три фильма (два совсем необязательных и третий «Терминатор»), но точку поставил именно Хаймс:  у него Арнольд фигачит из гранатомета Сатану (то есть officially — самого крутого противника из возможных), побеждает и, впервые за всю фильмографию, гибнет. Еще у него есть кун-фу-версия «Трех мушкетеров» (причем с Катрин Денев в роли королевы), есть грандиозный Джонни-То-style-триллер «Узкая грань», где Джин Хэкман отстреливается от злодеев в поезде, который темной ночью едет через тоннель — причем все полтора часа сняты без дополнительных источников света (Хаймс вообще не верит в киносвет, у него даже стомиллионные боевики сделаны целиком при естественном освещении).

Ремейк «Сомнения» притом — словами неописуемое барахло, какое-то, пожалуй, даже новое слово в области неописуемого барахла. Майкл Дуглас всю роль явно отснял за день на фоне выгородки, и они его потом вклеивают на монтаже. Все остальное написано и сыграно так, как даже Егор Кончаловский не умеет — по степени убедительности и правдоподобия. Самое душераздирающее — когда Хаймс (который, кроме прочего, еще замечательный оператор — факт малоизвестный, т.к. работал он им только на своих фильмах) вдруг просыпается и начинает гениально снимать какой-то ничего не значащий план с фонарем или панорамой города на закате, а на следующей склейке опять проваливается в маразм.

Сто раз порывался выключить, уже не знаю, что меня заставило досмотреть, но хорошо, что заставило. В последнем (точнее, предпоследнем) кадре — прекрасный семидесятнический крупный план в духе Кассаветиса, смотрите:

Для сравнения — у Ланга в этот момент происходит вот что, видно, насколько эволюционировал женский идеал:

Поскольку фильм Хаймса никому, кто в здравом уме, смотреть не надо — традиционный совет потратить полтора часа на оригинал. Это по ланговским стандартам довольно скромное студийное кино почти без экспрессионистских фокусов, но интересное с точки зрения идеологии. Там два либеральных журналиста, идейные противники смертной казни, решают разыграть правоохранительную систему в лице карьериста-прокурора: один добровольно садится на скамью подсудимых за убийство танцовщицы, а второй (владелец крупной газеты) должен дождаться смертного приговора, а потом предъявить доказательства того, что улики фальшивые — таким образом проиллюстрировав любимый аргумент аболиционистов: что система несовершенна и ей нельзя давать принимать необратимых решений. Дальше начинаются сюжетные сальто, за которыми довольно грандиозно замаскирован куда более важный кульбит — идеологический. В финале (это отчасти спойлер) в дураках остается не столько судебная система, сколько гражданское общество, стоящее на стороне невинно осужденного.

Интересно, что очень похожим фильмом уже на нашей памяти закончил режиссерскую карьеру Алан Паркер — если кто видел его страшно разруганную (но на самом деле страшно занятную) «Жизнь Дэвида Гейла», она точно так же начинается как агитка против смертной казни, а заканчивается невероятным плевком в физиономию аболиционистскому движению и либеральной общественности в целом.

Что-то есть в том, что два умных человека примерно в одном возрасте совершенно одинаково сформулировали переход от традиционной либеральной идеи об опасной тупости государственных структур к более глубокой мысли: что люди в принципе — опасные идиоты.

Безотносительно идеологии — у Ланга в фильме параллельно сюжету идут совершенно грандиозные зарисовки из жизни танцовщиц варьете (в ремейке этой линии вообще нет). Самая любимая: две девушки обсуждают мужиков, тут входит третья и говорит: «Я у вас вчера две таблетки аспирина брала, вот, нате. А то не люблю одалживаться».

В кои веки есть повод рассказать про легальный двд-релиз: какие-то святые люди выпустили «Кортекс» Николя Букриефа. Он не такой бронебойный, как предыдущий букриефовский фильм «Инкассатор» (тот — просто один из лучших французских фильмов на свете), но тоже довольно замечательный и грустный.

Дюссолье играет полицейского комиссара на пенсии, которого сын сдает в пансион для больных Альцгеймером, где тот сперва (с поразительной для маразматика прытью, надо сказать) закручивает роман с выжившей из ума Мартой Келлер из «Марафонца», а потом начинает подозревать персонал в убийстве пациентов. Дальше уже идет отчаянная борьба профессиональных навыков с угасающим мозгом. Герой про все догадывается, записывает догадку, чтоб не забыть, и забывает, куда записал. Или собирает улики, но забывает, что нужен еще и мотив. Почти полфильма уходит на перепрятывание от медсестер пистолета с единственным патроном. Собственно детектива там, если мерять по холмсовской шкале, — на четверть трубки, скорее это такой рассказ про последний подвиг человека, которого уже практически нет. Для Букриефа это, по всей видимости, какая-то важная тема — в «Инкассаторе» герой, строго говоря, мертвец, которого на ногах удерживает маниакальная идея, тут, в принципе, похоже: все связи распались, воспоминаний нет, свет в голове потушили, а человек, тем не менее, все еще есть и чего-то продолжает хотеть и даже отчасти действовать. Очень утешительный образ, если вдуматься.

Совершенно завораживающий топ лучших фильмом нулевых по версии Ричарда Броуди из «Нью-Йоркера». Три раза сейчас перечитал — это, конечно, самостоятельный объект прекрасного. Главные режиссеры нулевых — Годар, Бергман, Мануэль де Оливейра и Вес Андерсон. Притом из всех возможных андерсоновских фильмов выбран «Даржилинг лимитед». За ноубау отвечает «Немножко беременна» (в скобках автор объясняет, почему не включил в список «Норбита»). Ну и по мелочам — Гаррель, пейновская короткометражка про толстую туристку из «Paris, je t'ame», мамблкоровский фильм «Ха-ха, смешно», как важнейшее культурное событие. В вводке, Броуди, впрочем, извиняется, что последние 10 лет писал монографию про Годара, и потому кое-что пропустил — но на самом деле, если бы все критические топы так выглядели, в них какой-то смысл был бы. А то списывают друг у друга. Приятно, что этот жест широко обсуждается, уже даже колонка в «Гардиан» была про него.

Я, кстати, почему-то был уверен, что у нас еще минимум год на этот кошмар с декадным рейтингом — все-таки очень страшно его составлять: погружаешься не столько в культурные пласты, сколько в толщу собственного склероза.

Новости из жизни любимых деятелей культуры.

Содерберг, помимо тех ста фильмов, которые он уже снимает, снимет еще кино «Нокаут», шпионский женский боевик, с вот такой примерно девушкой в главной роли:

Ричард Кертис завязал с романтическими комедиями и помимо очередной серии «Доктора Кто» пишет сценарий малобюджетного фильма про путешествия во времени. Что-то подсказывает, что дальше 1994 года он не упутешествует.

Николас Виндинг Рефн запускается с modern day тайским вестерном «Бог простит». Кроме того, у него в препродакшне полноценный голливудский дебют с Киану Ривзом про д-ра Джекилла и (вот это уже слишком хорошо, чтоб правда получиться) фильм по сценарию Пола Шрейдера про цэрэушника с альцгеймером, которого вроде подписался играть Де Ниро.

Из «Обители зла» после четвертой серии сольют Миллу. Идиоты.

Также в «Гардиан» любопытная заметка про бурную жизнь Бельмондо после инсульта: невеста из «Плейбоя», налоговая полиция, гангстеры, отрезанные детские головы в коробке из-под туфель. 76 лет человеку.

Посмотрел алленовский «Whatever Works» («Лишь бы сработало»? Трудно перевести буквально и не коряво. В октябрьских прокатных планах стоит под фаталистским названием «Будь что будет»). Про, как известно, пожилого мизантропа («почти получившего» Нобеля по физике), который женится на едва совершеннолетней дурочке с переулочка. Поначалу, конечно, несколько бесит — да и вообще, пуристов можно будет в данном случае понять, если они скривятся. Чуть проапдейченный minor Аллен из 70-х, с каким-то долговязым хреном в главной роли, который еще норовит обратиться прямо в камеру (в 70-е, может, и прокатило бы), с уже многократно пошученными шутками и т.д.

И есть такой трагический момент, что Вуди уже, очевидно, слишком стар даже для роли старичка — от этого как-то сложно абстрагироваться по ходу фильма.

Но знаете — черт с ним, с пуризмом. Ну смешно же, все равно. Вотевер воркс. Пусть еще сто таких же снимет. Или пару хотя бы. Мне, вообще, в глубине души верится, что Вуди как первый еврей, победивший Бога, будет жить вечно, в виде исключения.

Николя Букриеф, который снял по-моему самый замечательный французкий фильм этой пятилетки «Инкассатор», закончил новую картину под названием «Cortex» («Серое вещество» или как-то так) — во Франции выйдет на этой неделе. Дюсолье играет старенького комиссара, который расследует убийство в специализированном доме престарелых, сам при том плавно впадая в старческий маразм. То есть альцгемерический детектив и геронтологический экшн (волшебное жанровое определение из рецензии Л.В. Данилкина на неплохой швейцарский роман, с такой же коллизией в основе, возможно Букриеф его тоже читал). Если, кому-то интересно, есть трейлер:

А раз уж у нас сегодня творческий вечер семьи Ардженто — с похожей идеи начиналась и арджентовская «Бессоница»: там Фон Сюдов должен был вычислять убицу, которого один раз уже вычислил, а потом из-за альцгеймера запамятовал, кто он. Но в итоге жизнь по полной сымитировала искусство и Ардженто в процессе работы про этот сюжетный ход тоже запамятовал.