Вчера вышел «Войди в пустоту» Ноэ (должен был по крайней мере выйти, у нас в районном кинотеатре висело объявление, что прокатчик забыл привезти копию).

Про Ноэ, важно, по-моему, понимать одну вещь. Он не очень, кажется, умный, в меру талантливый, но зато чудовищно упертый человек — в упертости его главное и единственное достоинство заключается. Он если что-то берется делать, он это довинтит. Остальные (включая большую часть зрителей) остановятся, повернут назад, а он дойдет до конца; все умрут, а он останется. Эта его способность довинчивать — очень, может быть, прямое следствие недостатка ума и таланта, но на ценность результата это никак не влияет. «Вход» — это такой дико правдоподобный диснейлендовский аттракцион, где тебе вместо полета на звездолете  имитируют смерть. Все остальное — чистые проекции, фантазии зрителей; все смыслы, которые оттуда можно извлечь, вы, скорее всего, принесли с собой. Но Ноэ создает потрясающую среду, в которой эти смыслы начинают лезть из головы, идеальную поверхность, куда можно проецировать проекции. Это немного не кино в прямом смысле слова — когда тебе умный автор что-то показывает и доносит какую-то мысль. Но это ужасно интересный и редкий опыт.

Если кто еще не видел, трейлер:

Буквально недавно понял, что голая девушка-связной у Джармуша, девочка из «Правил Виноделов», похожая на Джульетту Льюис, и главная героиня «Войди в пустоту», которая половину прошлых Канн сидела уткнувшись носом в стол, за которым люди обсуждали высокое искусство — один и тот же человек. Удивительно. Какой широкий актерский спектр.

Ходил пересматривать «Войди в пустоту» в районный кинотеатр; в зал набилась куча французов — у них он только в мае выходит.

Ноэ его действительно сильно доделал по сравнению с тем, что нам показывали в Каннах год назад. Вместо долбившего полфильма стробоскопа теперь какая-то хитровыдуманная цифровая органика. С картинкой что-то такое на компьютере сделали, отчего там все как бы изнутри светится. Плюс по мелочам — пенетрацию подсократили (хотя так нравящийся интеллектуалам момент «зачатие героя, вид изнутри», он остался), пару поясняющих реплик вклеили. Кино в итоге производит впечатление куда более умопостижимое, но как следствие — менее монументальное. Впрочем, может, это просто эффект второго просмотра: Ноэ так много сил и мастерства тратит на то, чтоб его фильмы при первом знакомстве человеку полголовы отрывали, что их потом не то что не нужно, но как-то странно пересматривать. Вроде как пальцы в розетку сунуть — может много чего занятного открыться, но второй раз в ту же розетку — уже непонятно зачем. С «Необратимостью» та же история.

Еще из добавленного (впрочем, может, я на этом месте в прошлом году просто в обмороке валялся) хорошая сцена в начале: к герою, который только что накурился диметилтриптамина, приходит друг-торчок и говорит: «Что ты опять обдолбался, почитал бы лучше Книгу мертвых».

Бонус: интервью Плахова с Ноэ в «Ъ».

Новости проката. Предварительно на 8 апреля встала русская премьера «Войди в пустоту» Гаспара Ноэ. Снимаем шляпу перед конторой Premium Film, хотя у них обычно из десяти заявленных фильмов где-то полтора в итоге выходит.

Вместо трейлера — титры картины. Вопрос на засыпку: с титров какой другой картины они отчасти украдены?

Пишут, что Гаспар Ноэ запускается на Wild Bunch с малобюджетной трехмерной порнографической мелодрамой про повседневную жизнь одной счастливой семьи — он про эту историю говорил еще в Каннах, но тогда не было речи, что это 3D. Упор, впрочем, не на трехмерность, а на слово «счастливая»: Ноэ говорит, что порнография досадно мало внимания уделяет человеческим эмоциям (Уинтерботтома он, очевидно, не видел, ну или за человека не считает) и что он хочет сделать первый в истории непатологический, радостный и светлый фильм с пенетрацией. Про пенетрацию Ноэ все хорошо понимает (финальные двадцать минут «Войди в пустоту» — сплошная она), а вот думать о том, как он представляет себе светлую радость, немного боязно.

У киноведа Дэвида Кера была недавно в связи с «Аватаром» заметка про историю 3D-кино; в частности, он там пишет, что 3D из аттракциона станет нормальным равноправным средством (то, о чем любит говорить Камерон), только когда его начнут использовать в фильмах без спецэффектов — мелодрамах, комедиях и европейских инди-фильмах. Ноэ, впрочем, не вполне попадает под это определение, порнография (Кер про это тоже пишет) — один из старейших жанров стереокино все-таки.

Возникает еще вот такой вопрос. Что лучше — поспать завтра до девяти и успеть написать рубрику в журнал «Афиша», или с утра пойти пересмотреть «Войди в пустоту» — говорят, Ноэ после Канн его как-то серьезно доделал. Пойду, пожалуй, на Ноэ. Во-первых, посмотрю его. А во-вторых, придут потом пользователи остроумные комментарии к рецензиям писать — а х...й, нет рецензий. И у них тогда от расстройства головы взорвутся.

Тизер «Войди в пустоту» Гаспара Ноэ, про который мы рассказывали небылицы из Канн на прошлой неделе. Форменное издевательство, конечно, но что есть:

Вчера после закрытия честно собрался спать, но наш с Зельвенским любимый красивый кинокритик Екатерина Мцитуридзе повела социализовываться — в итоге я почти подрезал диплом «Золотой камеры» у каких-то наивных израильтян; а в начале второго на нас с Екатериной напал Гаспар Ноэ, которому показалось, что мы высмеиваем его усы. Я, чтобы снять первоначальную неловкость, сказал ему, что он снял великий фильм, Ноэ начал бормотать: «Ты еще ничего не видел, через три месяца он будет even better, so much better». «Войди в пустоту» действительно показывали в недорисованном виде — но по-моему, если он станет еще лучше, его тогда вообще никому нельзя будет показывать.

Еще трогательно, конечно, что Шу Ки и Чжань Цзыи ведут себя как две москвички в ссоре — в комнате любого размера ухитряются все время находиться в разных концах, спиной друг к другу и не пересекаться даже взглядами.

Что до итогов фестиваля (надеюсь, все кому они сколько-то интересны, бросили читать абзацем выше) — в кои веки совсем не хочется бухтеть на список лауреатов (в углу прессы, впрочем, только этим и занимались, где этих людей вообще находят — они Джеймса Грея ухитрились освистать, даже когда тот в качестве члена жюри вышел). Приятно было бы видеть Ларса с веточкой, но если фестиваль призван отражать кинематографическую картину момента — то она примерно такая и есть.

Процессы происходят, хочется нам этого или нет, и, в принципе, можно было догадаться, что Тарантино со временем превратится в кустурицу (он на самом деле большой молодец, что сделал это только сейчас, а не на съемках «Килл Билла»), а Пака Чан-Вука надолго не хватит (слишком на грани работал). А фон Триер доиграется до нервного срыва — просто потому, что он единственный из этой компании, кто всегда лупил не только по зрителю, но и по себе. Понятно, что тот импульс, который был дан кино в 90-е (а на самом деле даже и в конце 80-х) — ехать на нем бесконечно нельзя. Понятно, что старые приемы не работают, а новых пока нет; даже Ларс, который всегда приемы на раз-два-три выдумывал, тут за киянку схватился.

Подмывает, конечно, сказать, что Гаспар Ноэ — кинематограф будущего, но это во-первых будет лукавством: при всей мощи конкретного произведения это все-таки вещь в себе, а Ноэ  слишком увлечен Кастанедой, чтоб что-то действительно революционное изобрести. Ну и усы его, конечно, настораживают.

Краткое содержание всего, что здесь происходило, можно прочитать нажав сюда, а я пойду, пожалуй, посмотрю, не идет ли тут где четвертый «Терминатор». Цой жив.

В общем, «Войди в пустоту» Гаспара Ноэ — это не то что бы хорошее кино (есть масса здравых аргументов, почему оно плохое, мы их скоро прочтем в периодике), просто так не бывает, так не бывает, так не бывает.

Американские мальчик и девочка, брат и сестра живут в Токио; он мелкий дилер, она стриптизерша, оба немножко зациклены на е...ле, оба перманентно или бухие, или под чем-то, притом чисто внешне — абсолютные ангелы, уши на солнце просвечивают. В самом начале мальчика не то по ошибке, не то с умыслом убивает местная полиция, после чего его душа два часа нарезает круги над городом, пытается сдержать данное девочке обещание «я тебя никогда не покину», но ее все время (видимо, по каким-то правилам физики) засасывают источники света, и вообще она потихоньку на молекулы распадается. Есть некая предыстория, объясняющая убийство, которая, как в «Необратимости», вспоминается задом наперед, но это вторым планом, а на первом (кроме попыток выбраться из очередной лампочки) — собственно дефрагментация умирающего сознания: лезут какие-то детские воспоминания, неосуществленные фантазии, перемешиваются будущее и прошлое etc.

Все, за вычетом пары сцен, снято как пролог бигелоувских «Странных дней», т.е. субьективная камера, лицо героя — только в зеркале и в редких флешбэках. Пока герой еще живой, камера тоже как живая и все время моргает (в моргания смешно спрятаны монтажные cклейки), когда гибнет, все правила отбрасываются, кроме того что взгляд на все — строго сверху вниз. Закрывающие полчаса (на которых в зале уже начали строить баррикады) — невероятный по мощи эротический трип, такой финал «Космической одиссеи» (Ноэ ее упоминает все время), только на запредельном техническом уровне и про секс; показана кроме прочего сцена зачатия новой жизни, снятая с точки зрения самой жизни.

Причем хвалить фильм за радикализм (а тут правда взято несколько новых планок: моду на несимулированный секс в арт-кино, например, можно сворачивать, то, как здесь сделано, уже ничем не перебьешь) — это как-то мелко. Он в отличие от «Необратимости» совершенно неструктурированный (точнее, структра такая сложная, что ее, считай, нет), плюс есть пара  раздражающих попыток дать на словах культурно-исторический контекс — какой-то необязательный, натужный разговор про тибетскую «Книгу мертвых» есть, еще что-то. Но ключевой прием Ноэ — когда он базовые понятия определяет через их противоположности: любовь — через смерть, счастье — через какой-то тотальный п...дец, тут даже мощней, чем в «Необратимости», работает.

Поскольку билет домой купить не удалось, попробую завтра второй раз сходить вместо Койшет, проверим себя и картину на прочность.

Уф, ну все, не зря съездили. На «Войди в пустоту» одна половина зала чуть не убила вторую, Ноэ взяли в кольцо и не выпускали минут 10, интеллигентные англичанки в очках, сидевшие со мной на балконе, в какой-то момент решили, что просто хлопать — это несерьезно, и начали биться о перила. При этом сзади фоном раздаются свист, вой и непристойности.

Страшнее всего было за девочку и мальчика семи, кажется, лет, которые у Ноэ играют героев в детстве. Они зашли в зал в начале, потом их специальная тетенька куда-то вывела, а на финальных титрах ввела обратно; и вот они среди этого кошмара стоят, глаза как блюдца. Мальчик опомнился первым, подпрыгнул и сделал какому-то французскому критику high five.

Я, пожалуй, пойду выпью капель, посмотрю, что с Гаспаром на пресс-коференции сделают, и расскажу.