В рамках изучения мексиканской культуры прошел километров пять по автостраде до поселкового кинотеатра, а там такое:

Словарь, к сожалению, говорит, что «horario» это не жанр, а «расписание», но зато название хорошее. Посмотреть что ли, вдруг интересный.

Зашел в русский павильон на пресс-конференцию Лунгина — там отличный синхронный перевод на английский (не очень ясно зачем — в радиусе пятисот метров ни одного иностранца), сам Лунгин приятного бордового цвета (тут по утрам солнечно). Его спрашивают: «Павел, как вам работалось с медведем?» (а в «Царе» есть государственный медведь-убийца, которого девочка пытается иконкой вразумить), а Лунгин говорит: «А это такой особенный медведь был. Недоразвитый».

На эскалаторе встретил немецкую режиссершу Марен Аде, чей «Alle Anderen» был единственным светом в окошке на последнем Берлинале. Попробовал с ней светски заговорить, типа какой у вас фильм замечательный, и, уже начав, понимаю, что не помню, как он правильно называется. Дико неловкая сцена была. С другой стороны, ну сама тоже хороша: могла как-то нормально назвать, не по-немецки как минимум.

Ой, какое милое вранье:

«В громадном зале Дебюсси каннского Кинодворца для всех желающих членов жюри, журналистов, специалистов и приглашенных не хватило мест. В результате фильм о царе Иоанне Грозном многие смотрели, стоя в проходе между рядами кресел, передает ИТАР-ТАСС».

Во-первых тут в принципе никто не может стоять в проходе: охрана считает места и, когда они кончаются, в зал перестают пускать. Ну и я был в Дебюсси на этом показе, партер был на четверть пустой — как и на половине показов «Особого взгляда».

И главное, вот нафига, а. Хотели Суркову приятно сделать, лучше бы рецензию из Variety процитировали что ли.

Думал, сегодня вся русская пресса напишет про лунгинского «Царя», а я что-нибудь трехсложное вякну, но что-то они ленятся.

Он довольно изящно сделан: иствудовский оператор, аскетичное пространство — минимум декораций, все или черное-черное, или белое-белое. Сценарий писателя Иванова недурной. Помимо Мамонова с Янковским (для которого это, видимо, прощальный выход), есть еще несколько выдающихся попаданий по кастингу (Кузнецов, человек с самым добрым лицом в мире, — Малюта Скуратов). Есть пара спорных решений — иконку немножко многовато мацают, отец Иоанн Охлобыстин is a fucking abomination; но вообще, когда смотришь русское кино, в котором люди не просто камеру стараются не уронить, но и владеют какими-то там интонациями, — это как-то подкупает.

Проблема в том, что он как бы про попытку интеллигентного человека поучаствовать (с добрыми намерениями, ясно) в работе кровавого режима и одновременно про встречу верующего с дьяволом, который сыплет строчками из Писания (Мамонов местами прям очень страшный делается). И если по первому пункту фильм просто ничего нового не говорит, то в апологетику православия  в исполненнии Лунгина традиционно не верится совсем — у него слишком европейские манеры. Странно, видимо, такие претензии предъявлять, когда у всех остальных вообще манер нет, но тем не менее. Пока идет разговор интеллигента с сумасшедшим, это вполне разумно выглядит, но вот когда с Янковского начинают кандалы от святости спадать — увольте.