«Секс в большом городе-2» что-то невероятное, конечно. Идет два с половиной часа — из них где-то полтора девчонки рекламируют какой-то жуткий суперотель в Абу-Даби и вообще Абу-Даби как альтернативу Дубаю (Рублевка, понятно, окупит стоимость продакт-плейсмента еще до сентября). При этом без слез на крупных планах только на Миранду смотреть можно. Впервые в жизни на сто процентов идентифицировался с Бигом, который в сериале был очевидной гомосексуальной фантазией на тему идеального мужчины (его и зовут Джон Престон, в честь, по всей видимости, классика американской гей-прозы) и вообще скорее бесил, а тут реально единственный нормальный человек в кадре. Сидит на диване с выпученными глазами и держится за голову от ужаса. Еще Лайза Миннелли в лосинах выходит в начале. Не пропустите.

Сейчас Вуди Аллена на пресс-конференции кто-то тактично спросил про смерть, он говорит: «Мои отношения со смертью прежние. Я очень против». Это же какая-то его старая, заготовленная шутка, да? Все равно смешная.

Так, в сущности, и с фильмом, простите, «Вам повстречается таинственный высокий брюнет» — ну да, такая  полнометражная сноска, бесплатное приложение к «Вики, Кристине, Барселоне» (которую интеллектуалы саму считают второстепенной, хотя я бы тут поспорил). Солнышко, травка, даже закадровый голос тот же. Две идиотские семейные пары: Уоттс с Бролином (она галеристка, он — бездарный американский писатель) и ее богатые родители — Хопкинс и Джемма Джонс. Папа бросает маму и женится на б…ди (такая замечательная Люси Панч), мама с горя идет к фальшивой гадалке и еще выпивает комически. Уоттс заглядывается на Бандерса, который ее босс. Бролин (который, кажется, специально сделан как такой немножко коэновский герой, импортированный в фильм Аллена) — на девушку из «Миллионера из трущоб», которая в окне напротив играет на гитаре. Забавно, что, для того чтоб традиционно самоуничижаться, Аллен может сам и не находиться в кадре — там у него, например, пару раз повторяется из «Макбета» про «историю, полную шума и ярости, не значащую ничего» (с намеком, понятно, на предыдущую строчку — «рассказанная идиотом»).

При этом разница между важными и второстепенными фильмами Вуди, по-моему, все-таки сильно преувеличена поклонниками первых — особенно это к новейшему его периоду относится. «Сенсация», если приглядеться, стоит «Матч-пойнта», а «Вики, Кристина...» — обоих. И «Незнакомец» вроде совсем безделка, но там между строчками нормально так сквозит. Хотя он в первую очередь все-таки смешной очень. Бандерас, например, время от времени начинает играть Аллена — идет человек по улице, и вдруг откуда-то это подергивание характерное берется, эти обезьяньи жесты руками, хлопанье себя по карманам, даже лицо форму меняет. Поразительно, сколько людей пытались играть Вуди у Вуди (Кеннет Брана, вот этот ваш Ларри Дэвид похабный недавно), а лучше всех у Бандераса получилось:

Трейлер «Ионы Хекса» с Джошем Бролином, Малковичем и Меган Фокс в роли меткой бляди:

Исходный комикс, кажется, довольно занятный: Хекс — такой иствудовский Человек без имени и одновременно Роршах в шляпе, алкоголик, психопат, мама в публичном доме работала; в конце героя убивают, набивают опилками и делают из него поющий муляж для тематического кабака. Вот казалось бы — отдай это, ладно, не Эндрю Доминику, это несбыточное, но любому другому австралийцу поручи, из тех, кто сейчас нормальные вестерны снимает, и он сделает все по-умному и интересно. Но нет — нанимают бывшего пиксаровского мультипликатора и зафигачивают какой-то унылый стимпанк, «Дикого Дикого Веста» только в синих тонах. Это уже десять лет назад смешно не было. Еще Меган почему-то начала разговаривать голосом Мелани Гриффит.

Оказывается эта странная история не заглохла.

Пока Станислав в Берлине припадает к сокровищнице мирового кинематографа, я за каким-то дьяволом посмотрел ремейк фриц-ланговского «Вне всякого разумного сомнения», который снял старенький Питер Хаймс (он через пару недель выходит у нас в прокат, уж не знаю зачем и кому это нужно).

Вообще Хаймс — преступно недооцененная фигура, надеюсь в 2060 году в каком-нибудь Cahiers du Cinema (думаю, он тогда будет выходить на корейском) кто-нибудь осмыслит его вклад в кинематограф. Наемный коммерческий режиссер без аутерских амбиций, но с каким-то мощным пониманием того, как работает кино, человек, в период с середины 70-х до донца 90-х выдавший дюжину великолепных жанровых фильмов и еще штук десять — просто хороших, снявший при живом Кубрике «Космическую одиссею-2» (очень недурную). Его «End of Days» невероятно красиво закрывает кинокарьеру Шварценеггера как героя боевика — Шварц поле этого сделал еще три фильма (два совсем необязательных и третий «Терминатор»), но точку поставил именно Хаймс:  у него Арнольд фигачит из гранатомета Сатану (то есть officially — самого крутого противника из возможных), побеждает и, впервые за всю фильмографию, гибнет. Еще у него есть кун-фу-версия «Трех мушкетеров» (причем с Катрин Денев в роли королевы), есть грандиозный Джонни-То-style-триллер «Узкая грань», где Джин Хэкман отстреливается от злодеев в поезде, который темной ночью едет через тоннель — причем все полтора часа сняты без дополнительных источников света (Хаймс вообще не верит в киносвет, у него даже стомиллионные боевики сделаны целиком при естественном освещении).

Ремейк «Сомнения» притом — словами неописуемое барахло, какое-то, пожалуй, даже новое слово в области неописуемого барахла. Майкл Дуглас всю роль явно отснял за день на фоне выгородки, и они его потом вклеивают на монтаже. Все остальное написано и сыграно так, как даже Егор Кончаловский не умеет — по степени убедительности и правдоподобия. Самое душераздирающее — когда Хаймс (который, кроме прочего, еще замечательный оператор — факт малоизвестный, т.к. работал он им только на своих фильмах) вдруг просыпается и начинает гениально снимать какой-то ничего не значащий план с фонарем или панорамой города на закате, а на следующей склейке опять проваливается в маразм.

Сто раз порывался выключить, уже не знаю, что меня заставило досмотреть, но хорошо, что заставило. В последнем (точнее, предпоследнем) кадре — прекрасный семидесятнический крупный план в духе Кассаветиса, смотрите:

Для сравнения — у Ланга в этот момент происходит вот что, видно, насколько эволюционировал женский идеал:

Поскольку фильм Хаймса никому, кто в здравом уме, смотреть не надо — традиционный совет потратить полтора часа на оригинал. Это по ланговским стандартам довольно скромное студийное кино почти без экспрессионистских фокусов, но интересное с точки зрения идеологии. Там два либеральных журналиста, идейные противники смертной казни, решают разыграть правоохранительную систему в лице карьериста-прокурора: один добровольно садится на скамью подсудимых за убийство танцовщицы, а второй (владелец крупной газеты) должен дождаться смертного приговора, а потом предъявить доказательства того, что улики фальшивые — таким образом проиллюстрировав любимый аргумент аболиционистов: что система несовершенна и ей нельзя давать принимать необратимых решений. Дальше начинаются сюжетные сальто, за которыми довольно грандиозно замаскирован куда более важный кульбит — идеологический. В финале (это отчасти спойлер) в дураках остается не столько судебная система, сколько гражданское общество, стоящее на стороне невинно осужденного.

Интересно, что очень похожим фильмом уже на нашей памяти закончил режиссерскую карьеру Алан Паркер — если кто видел его страшно разруганную (но на самом деле страшно занятную) «Жизнь Дэвида Гейла», она точно так же начинается как агитка против смертной казни, а заканчивается невероятным плевком в физиономию аболиционистскому движению и либеральной общественности в целом.

Что-то есть в том, что два умных человека примерно в одном возрасте совершенно одинаково сформулировали переход от традиционной либеральной идеи об опасной тупости государственных структур к более глубокой мысли: что люди в принципе — опасные идиоты.

Безотносительно идеологии — у Ланга в фильме параллельно сюжету идут совершенно грандиозные зарисовки из жизни танцовщиц варьете (в ремейке этой линии вообще нет). Самая любимая: две девушки обсуждают мужиков, тут входит третья и говорит: «Я у вас вчера две таблетки аспирина брала, вот, нате. А то не люблю одалживаться».

В рамках дальнейшего поклонения Дьябло Коди потратил день жизни на сериал «United States of Tara», который она делает со Спилбергом. Тони Коллетт играет тетеньку с расщеплением личности, которая, когда расстраивается, превращается поочередно в 15-летнюю блядь, ветерана-забулдыгу, который якобы потерял член во Вьетнаме, или карикатурную домохозяйку 50-х годов (в сущности коллеттовская героиня из «Часов», только доведенная до абсурда). Вокруг бегают дочка-десятиклассница (менее умный, зато более распущенный вариант Джуно), двенадцатилетний сын — интеллектуал, синефил и гей, завистливая сестра (ее к тому же играет Рейчел из «Рейчел вышла замуж») и абсолютно святой муж, который за 12 серий, кажется, один раз чуть-чуть голос повысил.

От Спилберга там, как я понимаю, только идея (зато — вполне себе карманный хай-концепт, для кино он такие со времен «Юрского парка» не выдумывал) и какой-то общий контроль, а  характеры, интонация и остальное — это уже Дьябло. Есть две как бы детективных линии: мошенническая про поиск детской травмы и смешная про то, кто из запасных личностей с кем в сговоре против основной. Половину времени это чистый ситком, с переодевающейся и разговаривающей смешными голосами Коллетт, а половину — то, что англичане называют драмой кухонной раковины, про то, как, в общем, невыносимо нормальным людям жить рядом с интересными. К ситкому могут быть вопросы (героиня все-таки многовато кривляется), а вот бытовая драматическая линия — невероятно трогательная. Ну и центральная мысль — что более-менее здоровые люди, они приятней, нужней и, в конечном счете, интересней клинических сумасшедших — довольно освежающе звучит.

Любимые герои:

Ого, так, глядишь, Стас и на «Аватара» сходит.

Я тем временем дочитал «Candy Girl» нашей великой современницы Дьябло Коди про ее неудачную карьеру стриптизерки в середине нулевых — стоило догадаться, что окажется ерунда, но как можно было не купить книгу, которая в отделе мемуаристики стоит между пятитомными воспоминаниями Казановы и «Хрониками» Боба Дилана (алфавитные указатели — недооцененное явление).

Книжка, правда, довольно бессмысленная. Для романа там слишком картонная героиня (Дьябло явно комплесатик — и потому все время в маске, даже когда без трусов); для репортерского или, как хотите, антропологического исследования автор слишком занят экстраполяциями и подбором прилагательных, чтоб что-то исследовать. Есть забавные наблюдения, но вообще дико похоже на репортажи Панюшкина: вроде какой-то интересный сложный мир, хочется о нем побольше узнать, но без шансов — все загораживает покачивающая сиськами фигура рассказчика. Плюс она там, кажется, вполне по-панюшкински привирает местами: никогда не поверю, чтоб в первом же блядовнике управляющая встретила ее цитатой из «Шоугелз».

Но, кстати, совершенно понятно, почему в Дьяблу после этого так сразу вцепились люди из кино. Там при общей заунывности местами совершенно гениальные кинематографические вставки случаются. Вот например: Дьябло утром усталая уходит с работы, а посреди пустого клуба сидит немой и показывает танцовщице табличку: «Сними трусы».

В новом «Дориане Грее» с Беном Барнсом и Колином Фертом портрет крякает, хрипит, лезет из рамы и плюется опарышами. Притом это не какой-то алан-муровский палимпсест, как могло показаться из трейлера, а такая вполне себе стыдливая экранизация с поправками для футболистов. Скажем, девушку он сливает не потому, что она стала плохо играть, а потому что сходил к шлюхам. Ну и с Бэйзилом они, конечно, того. А лорду Генри в конце дочку дописали — выходит такая Ребекка Холл с сигаретой в зубах и «роллеем».

Самое смешное, кстати, не где они упрощают, а где, наоборот, пытаются изящества придать. Скажем, Сибилла Вэйн не травится тональным кремом, а топится. Понимаете, играла Офелию, а потом раз — утопилась. Представляю, как себя сценарист по коленкам бил: ай, да сукин сын, как срифмовал удачно. Да, а развращение невинности начинается с того, что Колин Ферт дает Бену Барнсу закурить. Ох. Режиссер между тем полжизни Уайлда экранизирует, бедный.

В «Информаторах» (Стас их упоминал на днях) самое по-моему интересное  — это ждать встретятся ли в кадре Мики Рурк и Ким Бейсингер, и если встретятся, то какими глазами друг на друга посмотрят. Никакой другой интриги там за полтора часа не предлагается, даже то, что Мики собирается делать с маленьким мальчиком, не слишком волнует, если честно.

Притом это, наверное, правда, первая совсем адекватная экранизация Эллиса. Эйвери в «Правилах обольщения» сильно заслонял автора собственной мудацкой витальностью. «Американский психопат» Мэри Харрон — строго говоря, скорее талантливый феминистский комментарий к Эллису, чем Эллис как таковой. А тут звенящая пустота текстов любимого автора передана идеально (так же хотелось бы учредить отдельный приз для тех, кто без первоисточника и википедии догадается, почему «Информаторы», а не «Мелиораторы», скажем).

А вообще, когда смотришь сегодняшние оды 80-м (тех же «Хранителей», например) понимаешь, что тот чудовищный стилистический пиздец, который мы сейчас наблюдаем в русском кино и вообще за окном, не в последнюю очередь связан с тем, что у нас по ряду политэкономических причин не было 80-х — по крайней мере в том смысле, в каком они были в Америке, — у нас 70-е тянулись, пока не перешли в 90-е. В итоге вся пошлость, глупость, безвкусица и разврат, вместо того чтоб сконцентрироваться в рамках эпохи, сформировать завершенную ограниченную рамками десятилетия эстетику, про которую теперь можно снимать ретро, плещутся под ногами до сих пор.    

Трейлер, кто еще не видел.

По рабочей необходимости впервые в жизни оказался на «Кинотавре», очень интересно. В номер всю ночь (пока я не догадался выдернуть телефонный провод) звонили сочинские проститутки, сейчас на набережной наблюдаю совершенно хлебниковскую мизансцену — С.С. Говорухин играет в шахматы с М.Г. Рудинштейном. Рудинштейн за 40 минут проиграл четыре партии, расставляет пятую; говорят, так продолжается уже неделю.

Посмотрел вчера нового Мизгирева (который «Кремень») — называется «Бубен, барабан». Мизгирев продолжает скрещивать популярные сюжеты с национальной идеей: если «Кремень» был практически римейк «Таксиста», тут что-то вроде «Пианистки» — Наталья Негода (первая роль за 17 лет) играет библиотекаршу, последний бастион идеализма в шахтерском поселке, которая читает детям Киплинга про «владей собой среди толпы смятенной» и ворует казенные книжки, чтоб продавать на станции. Потом нарисовывает некий флотский офицер, поразительно похожий на Путина, они полфильма говорят о силе, честности и культуре, прежде чем взяться за острые предметы. Говорят, как и в «Кремне», несколько эпилептическим высоким штилем — Балабанов встречает Федора Михайловича в сосисочной — но  все в разы менее афористично, чем в прошлом фильме. Вообще, если в «Кремне», который продюсировал Сельянов, корявость речи, образов, сюжета и режиссерского почерка накладываясь друг на друга давали по своему изящный результат, то тут — вылизанная картинка, какие-то красивости в духе Серебренникова, и как-то сразу весь этот мизгиревский окраинный стоицизм — «не можешь жить, и не надо», «все говно», «сердце отжало» — начинает слегка комически звучать. Кульминационная сцена — идеалистка в порыве отчаянья делает псевдо-Путину минет, а тот ей говорит: «Тебе не культурой заниматься, а сортиры чистить». Ну, не знаю. Все, впрочем, говорят, что не считая Хлебникова с Хомерики, «Бубен» — лучшее, что тут показали.

Еще, просто для протокола: четыре разных, в разной степени заслуживающих доверия человека, буквально-таки взахлеб хвалят кино «Я» худшего, на мой вкус, в мире режиссера Волошина (который «Нирвана» и, прости господи, «Олимпус инферно»).

Рудинштейн между тем проиграл пятую партию. Расставляют шестую.