Эта чудесная история про русских агентов напоминает, конечно, все шпионские комедии на свете, но мне вот вспомнился великий кинофильм «Телефон» Дона Сигела. Там советское правительство забросило в Штаты агентурную сеть, чтобы те пообвыклись, а в нужный момент совершили серию терактов на военных объектах (их причем так специально зомбировали, чтобы они не помнили, что они агенты, а вспомнили только по триггеру, которым является цитата из Роберта Фроста). Ну а потом прошли годы, про них забыли, наступила разрядка — и вдруг начинают по всей Америке взрываться какие-то ненужные склады, где в 50-е, типа, хранили секретное оборудование: на Запад сбежал безумный кагэбэшный клерк (Дональд Плезенс) и обзванивает с Фростом потерянных шпионов. И чтобы спасти мир, в США отправляется агент Борзов, которого Чарлз Бронсон играет. Посмотрите при случае. Причем «Телефон»-то как раз не комедия, в общем-то. Как и эта история. Но так еще смешнее, разумеется.

В документальном фильме «Сердца тьмы» наткнулся вдруг на момент, который раньше ухитрялся не замечать. Четырехлетняя Софья Фрэнсисовна Коппола на съемках «Апокалипсиса сегодня», обратите внимание, что она нарисовала:

Тут как-то случайно за последнюю неделю получилось пересмотреть почти всего софьиного папу — остались «Каменные сады», на которых я все время засыпаю, и «Аутсайдеры», смотреть которых побаиваюсь. В очередной раз поразился тому, какая все-таки грандиозная София в третьем «Крестном отце». Это, понятно, не очень великий фильм (Коппола в комментариях его довольно здраво сам развинчивает, а когда Майкл Корлеоне начинает причитать про «вот суки, втянули меня обратно», мрачно говорит что-то вроде: «Вот и я так про всю эту затею с третьей серией думаю»). Но София — с этими ее мажорскими ужимками, французским маникюром, с этим голосом девочки, которой всегда покупали все, что она попросит, с этим носом своим, с этой гигантской попой, наконец, — это с ума сойти что такое. Такое чувство, что у нее нулевая сопротивляемость камере, ее будто каждый план насквозь просвечивает, как будто она голая все время, — на фоне той высокопрофессиональной клоунады, которую все остальные там устраивают, особенно заметно.

Известная история, что, когда фильм вышел, жизнь в очередной для Копполы раз по полной сымитировала искусство, и за все понты папы Корлеоне общественность отыгралась именно на Софии: «Золотая малина», адские истории про зрителей, хлопавших, когда ее убивали (кроме идеалиста Эберта, никто за девушку так и не вступился — да и тот, кажется, скорей из жалости). До сих пор при удобном случае все начинают бубнить: плохая роль, мискастинг, чуть фильм не испортила. За такие припадки коллективной слепоты и начинаешь по-настоящему ненавидеть критику как культурную институцию.

А вот только честно — сколько человек заметило, что позавчерашняя серия «Школы» про выход Носовой в пустоту снята без склеек? 24 минуты одним планом, причем так влегкую, непринужденно, дюжина разных мизансцен, ни одной запинки, я только на середине сообразил, что вообще происходит (притом что постановщица когда-то давно еще хвасталась, что там такой фокус будет, но я, честно, думал, что ту серию пропустил). Интересно, ее во время трансляции рекламой разбивали?

Вообще, что в Германике поражает — она, в отличие от других (немногочисленных) симпатичных и талантливых авторов, которых мы тут имеем, с феноментальной совершенно скоростью прогрессирует. Ту же «Школу» в начале было интересно смотреть скорее как социокультурную аномалию — вот, типа, антителевизионный формат, адаптировали для телевизора, при этом не кастрировав его и не задушив, ну, ок, молодцы, галочка. Но по ходу дела, как раз к тому моменту, когда все это бросили смотреть миллионы, там такой качественный скачок произошел, мама дорогая. Последние две серии — нормальный такой крошка-триер (минус Стриндберг, плюс Тинто Брасс, понятно). Что на позапрошлых выходных крошка сама попробовала выйти в пустоту — это, конечно, перебор (и, как и в случае с триеровскими фармакологическими кульбитами, все, понятно, будут подозревать работу на публику — за неделю аналогичных событий в сериале, ах-ах). Но поскольку, слава богу, обошлось, думаю, Валерия Гай нам еще массу странных радостей доставит в ближайшие 10–15 лет. Можем поспорить, раз уж мне последнее время в спорах везет.

Завтра финал, кстати.

Ну все, похоже, «Лост» можно не досматривать — Черный Дым вырвался с острова, очевидным образом.

По телевизору передают, что Лоре Хэрринг приснилось, будто Линч у себя в сарайчике заканчивает придумывать вторую серию «Малхолланд-драйв». С одной стороны, он изначально задумывался как сериал, с другой — обе главные девушки мертвы (с третьей — это Михалкову не помешало, а уж Линчу точно не помешает). В общем, даже если это совсем Лорины фантазии, представим себе на минутку, что могло получиться.

Пару дней не был дома, вернувшись, обнаружил, что кто-то высверлил замок, посмотрел коллекционное издание «Кинг-Конга» 1933 года, запер дверь и ушел. Когда потом уже понял, что все-таки пропала пара  кредиток, даже обрадовался. Иначе вообще с ума сойти можно было бы.

Через две недели будет 20 лет премьере «Твин Пикса» на ABC. В «Гардиан» — чудесный юбилейный материал, прочтите обязательно. Эссе в начале можно промотать, там обычное бу-бу-бу в духе журнала «Афиша» про смену теливизионной парадигмы, а вот воспоминания участников (минус, увы, Линч, Чен и Фен) — это правда прекрасно, особенно если представить себе, какими голосами это все произносится. Поразительно, как Линч живых людей на всю жизнь превратил в своих персонажей: Лора рассказывает, как трудно жить, когда ты уже 20 лет, как мертвая, Дона сентиментально врет, Купер кается, что по глупости пытался перестать быть Купером (еще у него интересная деталь — я не знал, — что рейтинги у второго сезона перетянули прямые включения с бомбардировок Багдада, ну и здорово, что он «Дикие пальмы» вспоминает, я был уверен, их вообще все забыли). Жаль только, что они Боба методом столоверчения не вызвали, ему тоже было наверняка что сказать.

История c «Шоугерлз-2», которую мы из человеколюбия проигнорировали, обрастает тем временем какими-то уже совсем зощенковскими подробностями.

Вкратце: еще зимой какой-то немецкий кинолюбитель объявил, что снимает сиквел, и выложил ролик — такой немножко в духе продукции «Амедиа». Потом артистка Риффел, которая у Верхувена играла эпизодическую дуру (а потом пела и работала приглашенной звездой в чешском софт-порно), стала кричать, что этот Ворландер — самозванец, а настоящий сиквел снимает она — с собой, по собственному сценарию. Потом выяснилось, что начинали они вместе, но потом он ей отказался дать половину выручки. Теперь пишут друг другу открытые письма, через фанатские сайты.

Чтоб понять масштаб происходящего, вот трейлер немца, он довольно неинтересный; если не щелкнете, ничего не потеряете:

А вот — и это уже обязательно надо видеть — что хочет снять девушка Риффел. Там, в частности, Майкл Дж.Андерсон появляется, с которым они, видимо, подружились на съемках «Малхолланд-драйва»:

Вообще очень грустно все это, если вдуматься.

Наткнулся на выходных на марафон броснановских «Бондов» по телевизору: удивительно, насколько эта история ходит по кругу. Второй же раз уже: сперва приходит Мартин Кэмпбелл и показывает всем, как надо, а дальше все остальные начинают портить. Вот мне скорее нравится «Квант милосердия», но понятно, что дальше Крейга будут исключительно по нисходящей тащить. А сколько возможностей было, как и с Броснаном в 90-е.

Еще — многие ли помнят, какой фразой заканчивается (ну, почти) «Золотой глаз»? «Почему бы вам не продолжить ваше общение в Гуантанамо». Действительно, почему бы.

Ну и — первый и пока последний случай в истории кино, когда Петербург используют строго по назначению:

Еще навстречу «Оскарам» (и про Variety) — очаровательная история про то, как главный индустриальный весник мира в рамках предоскаровского безумия развел одного несчастного англичанина на полмиллиона. Началось все с того, что с сайта Variety убрали разгромную рецензию на дурацкий фильм с покойным Роем Шайдером, а режиссер всем раззвонил, что ее стерли, поскольку он важный рекламодатель. Историю начали раскапывать, оказалось, что они этого несчастного Ньютона отловили на кинорыночных показах, запудрили ему мозги, что якобы у него есть шанс на «Оскара», для затравки упомянули в какой-то колонке прогнозов, устроили показ для академиков, в итоге к моменту объявления номинаций человек (судя по цитатам, полный идиот) потратил на оскаровские развороты в Variety $400 тысяч.

Интересней всего тут не этическая сторона, а то, как мало изменились со времен Питерса и Таккера форматы мошенничества. Представляю себе, как сотрудник рекламного отдела, выходя с показа звонит начальству: «Слушай, я сейчас такое видел, это наш клиент». Чистый О’Генри.

Вообще странно, что до сих пор никто не сделал хороший расследовательский материал про механику оскаровских кампаний. Там такое творится: та же история с «Hurt Locker» (который, будем верить, сегодня всех победит) — на внедрение идеи про триумф маленького честного фильма над студийной системой, как пишут, было потрачено чуть ли не столько же, сколько сам фильм стоил.