А вот темная история. Есть такой чудный фильм Герберта Росса «The Sunshine Boys», по Нилу Саймону, 1975 года. Дуэт вышедших в тираж водевильных комиков: они 43 года играли идиотский скетч про доктора и фининспектора, после этого 11 лет не разговаривали, и вот племянник одного из них, агент, устраивает их выступление на BBC в топовой передаче типа «Ты суперстар». А они по-прежнему друг друга ненавидят, ну и т.д.

Одного с диким перехлестом, незабываемо играет Уолтер Маттау (в возрастном гриме: ему 55, а по роли лет на 20 больше — но это, если не знать, даже в голову не придет), а второго, флегматичного коротышку, — реально старенький знаменитый комик Джордж Бернс, на тот момент совершенно забытый (ему «Оскар» дали за этот фильм, из чувства вины отчасти).

Ну и, в общем, ничего эпохального, но все как мы любим: Маттау двадцать минут пытается открыть дверь, есть шутка про карликов, упомянутый скетч про доктора — чистая поэзия. И замечательный грустный финал: они оба собираются в актерский дом престарелых (это хеппи-энд в данном случае), мирятся и сидят в спальне, разговаривают. Камера медленно отъезжает через гостиную, старички на совсем общем плане продолжают болтать, постепенно гаснет освещение. Ну и, типа, все понятно. Просто и хорошо.

Ну и вот, а через двадцать лет тот же Нил Саймон переписал сценарий для телевизионного ремейка. Вместо Маттау — Питер Фальк, вместо Бернса — Вуди Аллен. Все, что можно было оставить, — оставлено, ну, сделан понятный апдейт: телепередача стала голливудским фильмом и т.п. Еще племянник-агент стал Сарой Джессикой Паркер, примерно с теми же репликами. Ну и всякие остромодные остроты про «Нинтендо».

Казалось бы, в общем. Но нет: совершенно безобразная халтура. Прямо неловко смотреть. Не смешно ни секунды. Те же самые реплики, но не смешно. Фальк не смешной. Вуди Аллен не смешной. Первый раз такое вижу.

Финал тоже испортили: они разговаривают, камера уезжает за угол комнаты, потом, после склейки — окно снаружи, поднимаемся вверх, ну и панорама Манхэттена.

Я даже не знаю, какая здесь мораль. То ли нельзя переписывать собственные сценарии. То ли нельзя соревноваться с Маттау. То ли нельзя давать Вуди чужие тексты. А может, роль режиссера в телепьесах принято недооценивать. Наверное, все вместе. А, ну и трава была зеленее.

Вот занятно. По-моему, даже по скриншотам видно, что один фильм смешной, а второй нет.

Пересматривал, впервые со времени выхода в прокат, «Тихого американца» с Кейном и Фрейзером; с удивлением обнаружил, что он перевирает исходный роман едва ли не больше, чем пресловутая пропагандистская экранизация Манкевича. Это по-своему очень хороший фильм, эмоциональный, красивый, с чудесными актерами, и Кристофер Дойл отрывается по полной, вот, например, смотрите:

Но книжка Грина, грубо (очень грубо) говоря, — про встречу бездействующего умника и активного дурака, причем кто из них двоих романтик, а кто циник, по ходу дела несколько раз уточняется. Манкевич их тупо переписал в соответствии с политической конъюнктурой: у него американец — нормальный парень, а англичанин — старый развратник (но там известная история, что сценарий практически в Лэнгли редактировали). Нойс же вроде бы снимает по тексту. У него очень правильный Фаулер — просто потому что Кейн отлично умеет сидеть со стаканом и вообще более-менее играет себя. Но Пайл (тоже замечательный чисто внешне и с прекрасной собакой) дан в точности так, как его в свое время трактовала советская печать: негодяй-цэрэушник о овечьей шкуре гуманитарного работника. Он весь фильм притворяется дурачком, а в конце сбрасывает маску и оказывается хорошо обученной, высокопрофессиональной сукой, которая просто прикидывалась неваляшкой. Вот ключевая сцена теракта в кафе-мороженом. В фильме Брендан Фрейзер с заляпанными детской кровью штанами орет на полицейских на идеальном вьетнамском и подгоняет фотографа, чтоб тот выразительней снимал трупы — и тут Кейн про него все понимает. В романе же он стоит, смотрит на свои окровавленные ботинки, бормочет, что их надо срочно почистить, и, в общем, не особенно врубается, что наделал.

То есть понятно, что в связи со всяким Ираком такая трактовка гораздо наглядней и даже вроде как пророчески выглядит. Но гриновская история про идеализм в действии, понятно, познавательней и точней истории про переодевшуюся суку — даже и в контексте Ирака.

Гринграссовский «Не брать живым», не смотря на то, что Universal его замаскировали под четвертого «Борна», провалился. Американские аналитики в связи с этим заключают, что американский зритель по-прежнему не хочет знать правду про войну в Ираке, правда же в том, что это, к сожалению, довольно унылое кино, хотя и сделанное наверняка с сами хорошими намерениями.

Гринграссовский «Не брать живым» про Борна в Ираке по сценарию Хельгеленда — какая-то странная, если честно, смесь правдорубских интеллигентных побуждений и ломовых жанровых клише. Деймон играет честного сержанта, который во время зачистки Багдада, понимает, что иракское оружие массового поражения — выдумка Пентагона, и начинает мутить воду. Посыл как бы здравый и симпатичный — все вранье, на войне бардак, все повязаны, арабский мир западными мозгами не понять (про то же самое, впрочем, уже был один очень хороший фильм с Деймоном) — но Гринграсс все это пытается впихнуть в формат голливудского военного боевика, который требует хотя бы условного деления на плохих и хороших. В итоге получается довольно комически: плохие — это Пентагон, а хорошие — ЦРУ и баасисткий генерал, который хочет стать коллаборационистом и навести в Ираке порядок, но знает слишком много, чтоб его можно было оставить в живых. Поскольку болеть за ЦРУ и баасистов довольно сложно, на всю эту пальбу и беготню с вертолетами смотришь как на рыбок в аквариуме. Это, наверно, было бы не страшно, будь у фильма герой, но героя нет, есть подвижное пустое место. Причем не концептуально пустое, как в «Борнах», а просто ему не придумали ничего, кроме честной физиономии. 

Еще Гринграсс окончательно заигрался в «догму». Еще в «Борнах» было видно, что он умело использует внешние преимущества метода, но совсем не чувствует его внутренней логики: у него камера дергается не потому, что для этого есть какая-то причина, а просто потому, что ему кажется круто ей дергать. Помню, в «Превосходстве» был смешной момент: двухсекундный, сугубо функциональный план таблички с надписью какого-то госучреждения, полсекунды камера стоит ровно, а потом начинает по этой табличке метаться. Тут же совсем до абсурда доходит. Если два человека разговаривают, они обязательно мельтешат друг перед другом взад-вперед, причем без всякой мотивации, просто чтоб динамика в кадре была — три шага вправо, три шага влево, и так весь фильм.

Умер Чарли Уилсон, человек из Техаса, разваливший СССР и создавший «Аль-Каиду» — и то и другое более-менее случайно. Его недавно Том Хэнкс сыграл.

The Weinstein Company все-таки раззоряется: денег осталось ровно на рекламную компанию тарантиновских «Ублютков», осенние фильмы уже непонятно как выпускать, реструктуризация долгов, консультанты по банкротству, все как у людей. Квентина впервые в жизни пинают, чтоб он сократил фильм. С одной стороны, правильно делают, с другой — «Ублютки», даже если махнуть рукой на всякие претензии художественого порядка, это не прокатный хит ни каким боком; у нас его, понятно, отдублируют, а в Америке фильм, где 80 процентов времени говорят на иностранных языках — ну, камон.

Индустрия, понятно, злорадствует: Харви человек неприятный, ну и вообще — люди за четыре года проели миллиард с лишним, два их главных главных блокбастера — это «Чтец» и «Вики, Кристина, Барселона» (притом, Вуди они только прокатывали). Но на самом деле грустно — эпоха заканчивается.

В результате уговоров, попыток подкупа и изнурительной игры в «камень-ножницы-бумага» мне досталось обозревать «Съемки в Палермо», последнего Вендерса. Мы в прошлых Каннах с него свалили, переглянувшись, минут за сорок до конца. Оказалось, естественно, что пропустили самое интересное.

Там ведь что, в фильме — такие экзистенциальные метания фотографа на пороге старения, всякие бергмановские часы в сновидениях, призраки матери и Лу Рида, плюс Смерть, которую представляет Деннис Хоппер в балахоне. В общем, кажется, такой дизайнерский гибрид «Полетов во сне и наяву», «Седьмой печати», «Орфея» и т.д., ну понятно.

И вот, в финале фотограф встречается наконец со Смертью, и ждешь неизбежного бла-бла про судьбу и прочее. И тут Смерть ему говорит: слушай, ну что ты на цифру-то все время снимаешь, а, скотина? Пленка, только пленка! Нормальный свет, глубина! А цифра твоя что? Нажал, подкорректировал, тьфу...

И оказывается, что фотограф провинился перед высшими силами тем, что у него в начале такая модная цифровая камера, которая вокруг своей оси вертится. А в конце он начинает снимать на какую-то винтажную лейку-шлейку (я не разбираюсь), и все становится хорошо.

Ох, мама.

И снова, снова я думаю, как же так вышло. Рома во время переговоров сообщил (он этого не скрывает, скорее наоборот — так что не выдаю тайну), что классического Вендерса не видел, только закатного, но вот специально посмотрел «Американского друга» — и, типа, это тоже полное дерьмо.

Я, со своей стороны, по-прежнему считаю, что «Друг», «Париж, Техас», «Алиса в городах» — очень хорошие фильмы, а, например, «Ложное движение» и «Положение вещей» — просто одни из самых важных. (Ну и «Небо» — но это отдельная история).

Что изменилось — не в фильмах, понятно, а в нашем восприятии — что не дает нынешнему московскому варвару принимать всерьез то, что нашим родителям казалось безусловным? Ну т.е. понятно, что время ушло, и все это европейкое переосмысление жанров уже как бы не актуально, и тот романтизм не канает (ну представьте финал «Положения» в сегодняшнем фильме. Собственно, как раз такие «Съемки в Палермо» и получатся). Но все равно, этого мало.

И, в общем, единственное, что приходит в голову — что Вендерс, действительно, сам сглупил, когда подарил эту пресловутую пленку на 40 минут Джармушу. Джармуш схватил его грамматику, но при этом, будучи человеком более умным и более чутким, отшлифовал ее, и в итоге адаптировал на более широкий вкус. И с тех пор как бы все хорошее, что было в Вендерсе, мы, даже постфактум, считаем джармушевским, а все плохое осталось самому бедному Виму. Что нечестно, конечно. Но учит нас не делиться.

«Хранители» в прокате более-менее потонули, а сделавшие их Warner Bros., святые люди, теперь запускают кино по великой книге Стивена Кинга «Оно», которая (как и «Хранители») всегда значилась в списках не поддающихся экранизации вещей — вместе с «Улиссом» или каким-нибудь «Третьим полицейским». Кинг ее писал в середине 80-х на пике формы (и одновременно — на пике пивного алкоголизма, кокаиной аддикции плюс он параллельно ухитрялся спиваться сиропом «Доктор Мом»), и там все как положено — нелинейная структура, ритуальный групповой секс с 12-летней девочкой плюс Истинная Черепаха (самая большая проблема, если вдуматься, это вам не муровский кальмар). Существует старая двухсерийная экранизация для телика c Тимом Карри — но она, если детские воспоминания не врут, скорее «по мотивам» и довольно дурацкая.

Отличные «Карамазовы» Петра Зеленки, которых кто-то, возможно, видел осенью на фестивале 2morrow, тем временем получили трех «Чешских львов» (главная чешская кинопремия) — лучший фильм, режиссура и приз критики.

Есть поучительная история в жанре «таланты и поклонники» про Зеленку и Абеля Феррару. Делающий программу 2morrow кинокритик Алексей Медведев, давний поклонник Зеленки, обнаружил в какой-то момент, что тот в свою очередь — страшный фанат Абеля. Причем любимое произведение у него, не как у всяких слабаков — «Плохой лейтенант» там или «Мисс 45-й калибр» — а реально фильм «Driller Killer». И Медведев решил, что было бы красиво, если б Абель в ответ тоже полюбил Зеленку: выпросил «Карамазовых» в конкурс, Абеля заманили председателем жюри, все было прекрасно — но только на пятой минуте «Карамазовых» Феррара уснул на плече у режиссера Хлебникова.

А вот, как этих «Чешских львов» вручают — особенно, на мой взгляд, интересен момент, когда ведущей льют на сиськи, кажется, пиво:

И еще про «Австралию». Вот вы говорите — «Обитаемый остров», Роднянский, информационная война, а «Австралию» тоже показали одному человеку на свете — Опре (и двум сотням ее статистов, но они не в счет, ясно). Она теперь, абсолютно как мы с Дмитрием Быковым, машет руками и кричит, что это самый лучший фильм. Веры ей (как и нам с Быкововым), разумеется, никакой: