Закрывающее завтра фестиваль кино «Дерево», снятое в Австралии ученицей Иоселиани француженкой Бертучелли, — девичье и трогательное до такой степени, что оба прилагательных по идее должны уже стать бранными, но я лично массу удовольствия получил.

Шарлотта Генсбур с кучей детей (солирует мрачная девочка лет шести с голосом взрослой Кейт Бланшетт) оплакивает в австралийской глубинке недавно умершего мужа. Сперва она много курит, сидя на дереве, под которым муж умер и в которое отчасти переселился. Потом находит себе что-то вроде бюджетного Расселла Кроу, который помогает починить кран и выгнать красивых лягушек из унитаза. Дерево на пару с дочкой начинает довольно жестко возражать, и Шарлотта должна выбрать — водопроводчик или дерево (а поскольку это не то чтобы Апичатпон Вирасетакул, второй вариант для нее недвусмысленно означает дурку). Такой, в общем, приятный пустяк, но он, во-первых, продолжает начатую моей любимой романтической комедией тему отношений Шарлотты с живой природой (помимо дендрологических нежностей, есть отличное столкновение героини с летучей мышью: они друг от друга бегают по кухне и орут, при этом лица у обеих совершенно одинаковые). Во-вторых, Бертучелли явно подсмотрела у Триера, что Шарлотта хорошо под классическую музыку выглядит, так что она там у нее катается на машине под «Страсти по Иоанну», в общем, придираться совсем не хочется. Песня на титрах омерзительная, но это мелочь на общем фоне.

Я, наверняка, единственный из пацанов не видел — но, в общем, посмотрел фильм «Надя». Там какой-то фальшивый режиссер Альмерейда (он еще «Гамлета» с Хоуком снял) и Линч продюсером — но на Линча не очень похоже. Скорее, не знаю, Хэл Хартли митс К.Т.Дрейер.

Начинается с того, что моя любимая актриса Элина Левенсон со своим великим акцентом говорит: «В Европе после 10 вечера совершенно негде поесть. Даже в Париже. Не говоря уж про Москву. Дублин? Одно расстройство. Европа — это деревня». После этого она едет с чуваком, которому это рассказывала в баре, к нему домой и его ест.

Там две неполноценные семьи: с одной стороны, дети Дракулы («графа Воеводы Арминиуса Чаушеску Дракулы»), с другой — ближайшие родственники Ван Хелсинга. Ван Хелсинга играет Питер Фонда с длинными волосами, он ездит на велосипеде и как раз перед началом фильма Дракулу убил. Дело происходит в Нью-Йорке, а в конце еще немножко в Трансильвании.

Грустный-грустный фильм, в прозрачном ч/б, ужасно красивый. При этом, в сущности, очень смешной — ну, Левенсон, Мартин Донован и т.д., как они это умели («Аматер» Хартли в том же году вышел).

Артси-фартси, конечно, но вот 94-й год — это точка, по-моему, когда артси-фартси совершенно не раздражает; такое безвременье, что ли, где все можно. Только вышедший Portishead за кадром. Половина героев похожа почему-то на моих друзей. Цой жив, одним словом.

«Defendor» («Защитнек») с Вуди Харрельсоном и моей любимой девушкой Кэт Деннингс — благонамеренный, дурной и скорее симпатичный, при том, что несколько по-любительски сделан, не лишен откровенной лажи, и явно мог бы быть в разы жестче и лучше. Харрельсон играет придурковатого дорожного рабочего, который убедил себя, что он супергерой — и в какой-то момент сталкивается с настоящими бандитами. Деннингс — в манере ранней Скарлетт Йоханнсон — сообразительная проститутка. Т.е. отчасти такой «Таксист» силами школьного драмкружка, отчасти что-то в жанре сентиментальной комедии про дурака, отчасти результат деконструкции супергероического дискурса, которым Голливуд занимался последние годы — дошли вот до Харрельсона с кастрюлей на голове. И Вуди тут, конечно, абсолютно счастлив, прямо смотреть приятно — к роли доброго дебила его сама судьба за ручку привела.

А вот как в итоге выглядит ревизионистская бартоновская «Алиса». К коту, дракону и мужчине в шляпе есть ряд вопросов (и замок в виде диснеевского логотипа — лоховство, хотя, может, это специально для трейлера), но есть во всем этом какое-то бессмысленное величие:

Ниже, если кто не заметил, появился Владимир Захаров, который, пока идет Московский кинофестиваль, будет работать у нас приглашенной пионеркой с катаной.

Я тоже вчера добрался до палатки с аккредитациями и тоже сходил на «Первый отряд», который мне как-раз понравился (как, о ужас, и всем), поскольку оказался гибридом двух вещей, которые я люблю больше всего на свете — мульт-сериала «Хеллсинг» и романов предателя родины Виктора Суворова про Настю Стрелецкую.

Нарисован он действительно простенько, и смотрится скорее пилотом сериала, чем какой-то полнометражной историей — тем более, фашистских близняшек они так и не угомонили, и по поводу мамы с папой вопрос остался (хотя я, кажется, знаю ответ). И главный постмодернистский ход — когда посреди японского мультфильма вдруг появляются снятые в стилистике канала «Культура» фальшивые ветераны и военные историки и начинают своими словами пересказывть Бержье и Повеля — подозреваю, был придуман и для того (ну, в том числе), чтоб из 50-ти минут полный метр получился. Но он смешной, и от него такой приятный курехинский тремор идет — это, действительно, скорее к Пепперштейну, «Двум капитанам-2» и «Научной секции пилотов» на полку, чем к какому-нибудь Ёсиаки Кавадзири.  Ёсиаки Кавадзири, если уж не то пошло, на роду написано одному на полке стоять.

Если не придумали на что сегодня идти, сходите на «Il Divo» и тобаковского «Тайсона»: они оба про силу и правду, и оба отличные.

Тут в Москве сейчас кинофестиваль, и, кажется, мне сюда про него писать. Начался он еще 19-го, но к трансляции я подключился, к счастью, только сейчас и не успел сказать, какое нудное и неинтересное аниме «Первый отряд» про параллельную галлюцинаторную Великую Отечественную (как в «МЛК», только вместо Дунаева и Карлсона — маленькая девочка, ее подгнившие друзья и мертвые крестоносцы). Потому что фильм мне единственному в Москве не понравился. Сегодня был показ для зрителей, и в финале авторов пытались взять в заложники, чтобы они сразу нарисовали еще. А вчера плюшевый медвежонок, катана и пионерский галстук поразили даже Дениса Горелова. Зомби пионеров-героев сейчас на ММКФ, видимо, очередной неопалимой купиной провозгласят. Претензии к драматургии и к анимации как-то мельчают сразу. Картину еще покажут 27-го.

Непостижимым образом, несмотря даже на внезапную встречу в сумерках с режиссером Хомерики, не проспал утренний показ конкурсного кино Fish Tank (постесняюсь привести подходящие по контексту варианты перевода, выберите сами) про готическую телочку из Кента, которая рубится под хип-хоп на балконе пролетарской многоэтажки, и сперва всех ненавидит, потом влюбляет, потом немножко топит маленькую девочку — чуть длинновато и немножко слишком по-девичьи, но снято мощно плюс поразительно красивые для kitchen-sink-драмы герои. Вообще, редкий случай, когда в кино жизнь рабочих окраин показана скорее с хорошей стороны: девочки, пивко, купаться, Бобби Уомак на магнитоле.

Также почти до конца посмотрел комедию (как мне показалось) про иранских музыкальных хипстеров, которые сидят в ковбойках под портретом Кобейна, поют на фарси что-то типа Scorpions, утверждают притом, что это инди-рок, и мечтают уехать в Лондон, потому что Ахмадинеджад не дает самовыражаться. Редкий случай, когда хочется солидаризироваться с Ахмадинеджадом. Там, впрочем, была одна удачная шутка — герои приходят подделывать загранпаспорта, и им зачитывают прайс: фальшивая шенгенская виза — $10000, фальшивый вид на жительство в Афганистане — $5.

А касательно режиссера Хомерики хочется сказать, что выражение «любимец Канн», которое к нему вместо имени приставлют в советских газетах, оказалось святой правдой: он когда тут идет по улице, даже если ночью, к нему все бросаются обниматься — дети, постовые, арабские гангстеры-пидорасы, водители грузовиков. Поразительно. Меня пару раз тоже по ошибке обняли.

Вообще, конечно, ужасно смешно, что третьи «Сумерки» будет ставить Дэвид Слейд. В плане механики. Нам вот все кажется, что подобные решения принимаются на каких-то изнурительных мозговых штурмах. А на самом деле: снял человек фильм про нимфетку, потом — про вампиров. И кому еще поручить фильм про нимфетку и вампиров?