Следующего «Бонда» в связи с банкротством MGM, кажется, все-таки окончательно отменили: в «Гардиан» на днях уже даже некролог был. Что они, суки, делают? Ладно, черт с ним, с Сэмом Мендесом (а Питер Морган вообще сильно переоцененный автор), но пока они там своими долговыми расписками машут, Крейг же состарится.

С опозданием на 10 с лишним лет посмотрел «Крупье» Ходжеса — любимое американскими синефилами, но малоизвестное у нас кино, с которого началась карьера Клайва Оуэна. Оуэн играет начинающего писателя, который живет с отставной полицейской инспекторшей и никак не может написать роман, поэтому папа устраивает его на работу в заштатное лондонское казино. Дальше начинается дико экзистенциальный (с явным перебором цитат из Камю) неонуар с предательствами и роковыми красотками, причем выстроено все так, что главная роковая красотка — это сам Оуэн.

Про Ходжеса принято думать, что после двух выдающихся фильмов с Кейном («Взять Картера» и «Pulp») он жил и работал в собственной тени. Я, к стыду своему, не видел «Кретинов из открытого космоса» (про которых он говорит, что это самое серьезное его высказывание), но голливудские его фильмы — как-то так. «Отходная молитва» терпима в основном за счет артистов (к тому же он от нее вроде отрекся). Последний по времени «Отосплюсь на том свете» — такой стариковский парафраз «Взять Картера» с тем же Оуэном вместо Кейна — сразу после премьеры на Московском фестивале, если я не ошибаюсь, закопали в огороде. Но вот «Крупье» — совершенно грандиозный. Там не ахти какой сценарий — корявый и с ненужным кульбитом в финале. Плюс довольно навязчиво педалируется любимая ходжесовская тема про то, что мир принадлежит тем, кто ничего не чувствует (а стоит хоть что-то почувствовать, тебя сразу размажут по асфальту), обычно это у него подразумевается, а тут Оуэн прям открытым текстом за кадром чешет. Но при этом всю дорогу, как фильмах Поланского (ну или у самого Ходжеса в молодости), — какое-то сумасшедшее внутреннее напряжение, в том числе и эротическое — просто на уровне того, как снято.

Причем достигается эффект двумя вроде бы хрестоматийными приемами. Во-первых, Ходжес дико скупердяйничает и недопоказывает самое интересное. Так, например, выглядит кульминационная сцена ограбления, которое готовится полфильма, оцените:

Во-вторых, зеркала. Самые важные моменты даны через отражение в чем-нибудь, из-за чего периодически невозможно понять, где герои на самом деле стоят, видят ли друг друга и чего хотят:

А вот момент, где зрителя превращают в шарик от рулетки. Какой-нибудь Финчер на такую задачу миллион долларов бы потратил и растянул на минуту, а тут — две секунды, один план:

Еще интересно, что во всех (двух) ходжесовских фильмах с Оуэном обязательно есть вставной рекламный ролик про Оуэна как будущего Джеймса Бонда. В «Отосплюсь на том свете» он половину фильма ходит в бомжовской одежде и с бородой, а потом бац — бреется, надевает костюм с Сэвил-роу, выкатывает из гаража какую-то сумасшедшую тачку и едет на ней решать вопросы. В «Крупье» же он в начале фильма вот такой, довольно смешно:

а потом идет в парикмахерскую и раз:

Наткнулся на выходных на марафон броснановских «Бондов» по телевизору: удивительно, насколько эта история ходит по кругу. Второй же раз уже: сперва приходит Мартин Кэмпбелл и показывает всем, как надо, а дальше все остальные начинают портить. Вот мне скорее нравится «Квант милосердия», но понятно, что дальше Крейга будут исключительно по нисходящей тащить. А сколько возможностей было, как и с Броснаном в 90-е.

Еще — многие ли помнят, какой фразой заканчивается (ну, почти) «Золотой глаз»? «Почему бы вам не продолжить ваше общение в Гуантанамо». Действительно, почему бы.

Ну и — первый и пока последний случай в истории кино, когда Петербург используют строго по назначению:

Закончил вырезать русские буквы на купленном у буддистских монахов ноутбуке, вот разные новости, случившиеся, пока все спали.

Бискинд выпустил наконец обещанную биографию Уоррена Битти, где, кроме прочего, утверждается, что тот, пока не влюбился в Аннетт Бенинг, переспал с 12775 женщинами (алгоритм расчета довольно мошеннический, но бог с ним). Битти через адвокатов все отрицает, но учитывая, что Бискинд за ним чуть ли не 10 лет ходил с диктофоном, скорее всего, они вдвоем все и выдумали.

Новый «Бонд», сценарий к которому зачем-то пишет Питер Морган, перенесен на неопределенное время, поскольку MGM разорилась и сейчас продается.

«Аватар», как все уже знают, всех вынес (даже, о чудо, вроде бы Бекмамбетова в русском прокате). Я под Новый год сходил на него в Бангкоке в аймакс, и при всем презрении к цирковым технологиям надо признать ­­­­­­— какой-то почти наркотический опыт. Тут, видимо, как с «Роллингами» ­­­­­­— чем громче включаешь, тем меньше вопросов к поэзии образов. На экране компьютера все кажется какой-то мультипликационной ерундой, в нормальном кинотеатре — довольно мощным, но все-таки детским развлечением, а когда экран вдруг больше тебя в пять или сколько там раз, шкала масштабов сбивается, и тебя уже не волнует, что развлечение для маленьких, —­­­ ты сам маленький, а фильм большой. Такой эффект «Кинг-Конга» или скульптуры «Рабочий и колхозница».

Плюс Кэмерон довольно тупо, но эффектно, как на бульдозере, переехал главную проблему современной фантастики: тот факт, что технологии в какой-то момент обогнали воображение. Если в 70-е, 80-е и даже в начале 90-х технари пытались угнаться за выдумщиками, то последние лет 15 компьютеры, которыми можно нарисовать более-менее все, обслуживали непроходимых зануд. И дело, подозреваю, не в какой-то специальной бездарности поколения, а в том, что абсолютная свобода, судя по всему, действительно парализующе действует на фантазию и волю. Приличный сай-фай нулевых или антитехнологичен (как первый «Риддик», как та же «Луна», которая выглядит фильмом 70-х), или хорошо притворяется таким (тот же «Район №9»). Одним из первых это, кстати, понял Спилберг: еще в «Искусственном разуме» у него спецэффекты маршируют с развернутыми знаменами (смотрите, до каких возможностей не дожил Кубрик), в «Особом мнении» уже сползают куда-то в область бытовой техники, в «Войне миров» — вообще прячутся за горизонт и оттуда жалобно поют «ула-ула».

А Кэмерон, вместо того чтоб заниматься самоограничениями, просто сел и выдумал какую-то хрень, которую все эти фотошопы нарисовать не могут. Можно спорить о том, насколько эта хрень стоила затрат, но последовательность восстановилась: сперва ­­­­­­— сумасшедший с пишущей машинкой, а потом ­­­­­­— толпа людей с клавиатурами и отвертками в легкой панике от поставленной сумасшедшим задачи. И в таком порядке вещей что-то очень правильное есть: сумасшедший или пусть даже просто самодур на ключевом посту как-то сразу примиряет с индустриализацией искусства.

Вместо «Антихриста» посмотрел еще раз фестивальный фильм «Один из нас».

Второй день в «Соцавангарде» идут фашисты. Вчера шпиона разоблачили, как уже написал Рома, стрихнином. Сегодня в «Один из нас» Геннадия Полоки подбиралась к секретному советскому заводу идиотская группа немецких диверсантов: манерный и трусливый фашист (Игорь Дмитриев), роковая шпионка Таня (Татьяна Семина, стриженная почти под Луизу Брукс), коварный соблазнитель секретарш (Аркадий Толбузин) и главный фашистский агент Келлер (Николай Гринько), про которого прямо в фильме насмотренные энкавэдэшники говорят, что он похож на Гэри Купера. Против них практически в одиночку сражается провинциальный дурак-конелюб (Георгий Юматов). Сюжет на самом деле напоминает «Джентльменов удачи»: Юматова, совсем не приспособленного к работе в контрразведке, снимают с коня и везут в Москву разбираться с фашистами, потому что он выглядит так же, как их давно пропавший потенциальный агент. Особенного авангарда я не заметил, но фильм дико антисоветский. Там в эпизодах издеваются над пионерами и ОСОАВИАХИМ, НКВД ничего не может сделать с фашистами без посторонней помощи, и там, кажется, спародированы все героические истории про чекистов, не только прошлого («Один из нас» вышел в 1971 году), но и будущего. Предводителя шпионов Келлера играет Гринько, но разговаривает он не своим голосом. Как объяснил куратор «Соцавангарда» Евгений Яковлевич Марголит, у самого Гринько сильный украинский акцент, что для немецкого разведчика неприемлемо, поэтому ему подобрали более подходящий шпионский голос Вячеслава Тихонова.

Фильм, кстати, недавно переиздали на DVD, и, как и многое другое из «Соцавангарда», его можно скачать. Правда, на ММКФ перед каждым сеансом программы еще лекция и показ с кинопленки, что редкость на этом мутно-цифровом фестивале.

«Никогда не говори никогда» смотрел сто лет назад, почти не помню, сейчас попал по телевизору — что-то запредельное. Сперва блофельдовский котик встык монтируется с атомным грибом. Потом фальшивый Кью как ни в чем не бывало говорит Бонду, что век компьютеров (на дворе 83-й) вызывает у него сплин, осложенный гайморитом, и поэтому он рассчитывает, что с его, Бонда, возвращением вернутся старые добрые секс и насилие. Потом Ким Бейсингер занимается аэробикой, а ее прихватывает Клаус-Мария Брандаэур. Потом Бонд едет на Багамы и встречает там молодого мистера Бина. Мгновение спустя на водных лыжах появляется женщина в стрингах, которая налетает на Бонда и говорит «меня зовут Фатима Блаш». Потом Бонд наговорил ей таких сальностей, что я выключил звук — но сейчас, пожалуй, пойду досматривать.

Черт, и этим они хотели Роджера Мура подвинуть.

«Может, хоть сейчас немножко полегчает или еще надо пару человек завалить?»

Хорошо организованные спортивные и культурные мероприятия! Простодушная давалка из английского посольства! Ностальгическое нажирание мемориальными коктейлями! И многое, многое, другое! В рецензии нашего любимого критика Лидии Масловой на нового «Бонда».

Последний раз с таким понимаением и нежностью Лидия писала про Дэниела Плейнвью. Вот мы, что греха таить, придираемся к некоторым ее публикациям, но очевидно же: это просто в кинематографе маловато заслуживающих нежности фигур.

Чтоб закончить с новым Бондом (а то это все начинает напоминать блог службы общественных связей МИ-6), вот обещанное интервью с Стаса с Крейгом, и мое с лысым немцем. С Олей там, честно, три слова с чужого диктофона, потому и нет вопроса: «У Джеммы Артертон сиськи гораздо красивей ваших, aren't they?». Крейг по моим впечатлениям сильно задолбался, видимо. Я с ним разговоривал для журнала два года назад, он был чудесный: сидел, как Вонг Кар-Вай, в 11 утра со стаканом вискаря, все ему было интересно, за стеночкой красила ногти черным лаком Ева, черт, вот время было. А сейчас, видел его в Москве: у человека на лице улыбка, а повыше ее шрифтом гельветика написано: «Отъ*битесь все». Мы обнялись, конечно, и всплакнули.

Заодно понял наконец — медленно сображаю, простите — чем лично мне не нравится «Квант». Это не имеет никакого отношения к мелкой нарезке и поэзии склеек, на самом деле.

У Брокколи с компанией много лет есть два взаимоисключащих стремления: делать революцию и делать конвейер. С одной стороны, они все время выдумывают какие-то радикальные фокусы: был постмодернистский Бонд-Броснан, в 89-м они пытались, как сейчас, сделать злого-плохого Бонда (см. «Лицензию на убиство»). Вот все говорят: Форстер-шмостер, смелое кадровое решение. А вы Ли Тамахори видели вблизи когда-нибудь? А что на «Умри, но не сейчас» они минут 10 на полном серьезе (я уточнял) хотели Балабанова позвать, это как — нормально? Вобщем, люди тянутся к вершинам, не ищут легких путей. Но притом «Бонды» с самого начала (ну, с «Голдфингера», ладно) делаются по квадратно-гнездовой схеме: плохая и хорошая бонд-герл, трахаем обеих, одну иногда убиваем, рядом — списанный из вчерашего «Ньюсвика» актуальный заговор (в 70-е про шатлы, в 90-е-нулевые подлые масс-медиа etc). Интриги более-менее накладываются одна на другую, только имена и пейзажи меняются. В «Казино "Рояле"» они эту схему поломали — там живая драматургия, история любви, психологический слом, Грэм Грин практически (коллеги все-таки). И в «Кванте», вместо того, чтоб рвануть куда-то еще, пытаются, сделать кальку с «Рояля». Скелет тот же: Джеймс, прекратите убивать, я вас уволю; одну любим, другую потискал и выбросил дохлую; экзистенция из-под воротничка прет, прекратите убивать, Джеймс. И дело даже не в том, что Первис и Уэйд, которые пишут Бондиану последние 10 лет (в «Рояле» их Пол Хаггис под кушетку загнал, видимо) — худшие сценаристы на свете (вы вот, наверняка, не видели «Вернуть отравителю» и фильм про Брайана Джонса, который они сделали для души, а я, увы, видел). Дело в том, что если старая бондовская схема для поточного производства годилась, то «Рояль» — ну это нельзя штамповать, нельзя, это тонкая вещь слишком, такие фильмы раз в 10 лет случайно получаются, я реву каждый раз на этих титрах как школьница. Эх. Все, проехали.

Так же вчера вечером посмотрел две занятных картины отечественного производства — называются «Обитаемый остров, фильм первый» и «Обитаемый остров, фильм второй», фантастика, по Стругацким, кажется. Напишу о них пару слов попозже, если кому интересно.

Рома двумя постами ниже ругается на тех, кто ругается на нового Бонда. Но дело не в коротком монтаже как таковом — в Борне он мне тоже нравится, да и в «Домино» проблема скорее в передозировке прекрасным, нежели в чем-то другом. И там, и там план выражения соответствует, простите, плану содержания, фильмы целиком так придуманы и так сняты. А «Бонду» эта чехарда не уперлась вообще, здесь это просто прием для съемок экшна. Я вот вчера пришел домой и немедленно включил «Казино». И слушайте — ну это правда как жирная умственно отсталая черная девочка на качелях с карликом. Общие планы! Краны! (не по которым они бегают, хотя и это тоже) Пролеты камеры! Я прикурить смог только минуте на 50-й, хотя помню все отлично. А на «Кванте» на часы смотрел регулярно, слыханное ли дело. Это все арифметика, такие примитивные вещи — Мартин Кэмпбелл, который ничего путного до Бонда не снял и вряд ли снимет в будущем, честно отрабатывает, а этот хрен немецкий выше этого, у него поэзия склеек. Хотя поэзия, на самом деле — это когда негр проскальзывает в щель, а бегущий сзади Бонд разбивает дверь в щепки. Ты вот что-нибудь такое придумай, а потом «эмоциональный фон» давай. Брокколи всегда нанимали ремесленников, и по совершенно понятным причинам — у Бонда такая фора с самого начала, что надо не испортить всего лишь. А этот... Ладно, что мы тут, сами скоро увидите.