Трейлер «Иллюзиониста» Сильвена Шоме, который «Старушка и голуби» и «Трио из Бельвилля», по неснятому сценарию Жака Тати, и главный герой него срисован (и даже зовут Татищев). Шоме его рисовал пять с лишним лет, Эберт в Каннах ухитрился посмотреть на кинорынке и страшно хвалит. Нет, ну круто нарисовано, конечно, но как-то слезами счастья заливаться пока не хочется:

Тут еще несколько кусочков есть.

Сегодня обнародовали пять фильмов, которые сняли пять, соответственно, каких-то режиссеров (все выкормыши Ридли Скотта, один, как я понял — собственно, его сын Джейк, который «Планкетт и Маклейн») в рамках рекламы одного телевизора. Фильмы по 3-4 минуты, и во всех один и тот же диалог, максимально идиотский: «Это что?» — «Это единорог» — «Никогда так близко не видел» — «Спасайся» — «Спасайся» — «Извини». В одном фильме, в итоге, участвует, действительно, единорог, во втором — осел, в третьем, анимационном — умный кролик. Четвертый, странным образом, снят в Москве и похож при этом на «Half Life». И, наконец, есть пятый, «Darkroom» — весьма замечательный, и единорог там самый зачетный.

Посмотрите, довольно смешно — вот они тут все лежат в хорошем качестве.

P.S. Ой-ой, оказывается, у нас эта штука тут рекламируется в полный рост, а я даже не заметил. Честное слово, я не специально. Ну, можно, значит, кликать сразу на рекламу справа от свиньи.

А вот это довольно охренительно. Первая экранизация «Алисы» — Британский киноинститут по случаю выложил. Посмотрите обязательно, там такой Линч. А Чеширский кот! Мамочки.

Две недели назад исполнилось 10 лет «Матрице». Мы из-за десятилетия «Афиши» были немножко не в форме, но будем считать, что сегодня — 10 лет тому, как на нее купил билет Славой Жижек или еще что-нибудь такое.

Смешно сейчас, конечно, вспоминать безумие, которое тогда творилось: возражения Бодрийара, пятисотстраничные книги о философии ложки и то, с каким лицами все приперлись смотреть вторую серию (после первого показа «Перезагрузки» я подошел к критику Станиславу Ф.Ростоцкому со словами «ну, как», а он посмотрел невидящими глазами и, спотыкаясь, побрел куда-то, бормоча проклятия; было полное ощущение, что у него с кем-то из близких беда).

Умные люди, конечно, и тогда кривились («бесконечно далека от представлений о занимательности», «начали с переосмысления реальности, а закончили пальбой» и так далее), но я до сих пор на физическом уровне помню ту абсолютно счастливую панику, которая у меня случилась на сцене, когда у Нео достают из пупка сороконожку. Там такая, извините, когнитивная подсечка происходит, летишь кубарем, нифига не понимаешь, и тебе от этого — Уильям Гибсон (кстати, как раз применительно к «Матрице») называл это «невинный восторг».

И понятно, что восторг был не в последнюю очередь от невежества; может, если в детстве чуть больше Филипа Дика читать (не говоря уже о Бодрийаре), все это с самого начала бы семечками показалось. Вот сейчас все мои друзья хором сходят с ума по «Лосту», а я честно пытался смотреть: ходят по экрану красивые статисты в рубашках из «Топшопа», бормочут с телесуфлера какие-то загадочные банальности — ну, что за хрень. У меня был знакомый шахматист, который в рассказах про Пуаро на спор угадывал, кто убил, по первой-второй странице; вот он уверял, что все понял про «Матрицу» на пятой минуте, когда грузовик таранит телефонную будку с Тринити. Если не наврал — это же обидно ужасно. К дьяволу такую проницательность.

Притом понятны все претензии: быстрорастворимая философия, копеечные откровения, компилятивиный метод, все уже где-то было — а в «Матрице», действительно, каждая пуговица, каждый солнечный зайчик — откуда-то. Но это все-таки случай ракеты «Восток», ну или атомной бомбы: понятно, что все Циолковский придумал, и Розенберги у Опенгеймера из блокнота списали, но когда это рядом с тобой взлетает или взрывается, какая к черту разница. Бомба — она есть бомба. Я прошлой весной на одной уорнеровской ретроспективе впервые в жизни посмотрел первую часть на большом экране — мама дорогая, как она качает все-таки. Да и сиквелы оба: понятно, их все проклинали не столько из-за реальных недостатков, сколько из-за идиотически завышенных ожиданий (и не факт, что братья когда-нибудь из-под их обломков выползут), и много плохого про них можно сказать при желании. Но они ведь (особенно второй) прекрасны в своей пустоте — как фильм «Монстро» или некоторые всеми любимые корейские картины. Ложка есть, в общем, ее не может не быть. 

Воспользовался мудрым советом, посмотрел фильм «Арбитр», первую (и, кажется, последнюю пока) режиссерскую работу И. Охлобыстина, 1992 год. Отец Иоанн, Ролан Быков и Федор Бондарчук ловят серийного убийцу. Похоже на «Элемент преступления» — если бы фон Триер под Луганском родился. Очень культурное кино. Бондарчук поет «Пачку сигарет», еще он гей. Белый кролик имеется. Сцена с унитазами хорошая. Русский рок. Большой талант был, пока ксендзы не охмурили.

Ходили с критиком Кувшиновой на «Знамение», которое на большом экране, конечно, сильно выигрывает: Мария, скажем, теперь собирается на Каннский фестиваль ехать на велосипеде.

Я тоже массу любопытного заметил по второму разу (дальше спойлеры).

Во-первых, сцена с боингом действительно снята одним планом. Во-вторых, финал происходит не на Юпитере (как я грешным делом решил из-за играющего там Густава Хольста), а на Планете Ватных Палочек. В-третьих, резервная цивилизация, которую создают Шептуны очевидным образом запланирована ими как цивилизация белых кроликов, а тщательно отобранные человеческие дети будут кроличьими рабами.

Еще понял странную вещь про Кейджа: он когда стоит на месте, все время ноги держит существенно шире плеч. Обычно люди так не стоят все-таки. Кувшинова считает, это как-то связано с участием в фильме «Призрачный гонщик», но я начал вспоминать — у него эта привычка гораздо раньше появилась. Многое, в общем, непонятно.

А вы говорите, Ридли Скотт, Бигелоу. Ха. Там по-японски немножко, не обращайте внимания.

Вчера ночью решил со второй попытки посмотреть фильм «Мученицы», долго готовился (десять банок томатного супа, восемь — грибного, ведерко ванильного мороженого, слабительное, парацетамол, витамины и т.д. — ну, вы знаете), в итоге оказался заложником адского double feature: по телевизору параллельно показывали «Под солнцем Сатаны» Мориса Пиала. Этот фильм, как и «Мучениц», все ненавидят (вот почитайте кинокритику в центральной американской прессе, не пожалеете, честно), а я люблю в виде исключения, хотя тоже никогда не понимал. Фестивальное французского кино последних лет тридцати вообще, мне сдается, ценят люди, предпочитающие блуждать в потемках (очень смешно поэтому, когда они в ЖЖ друг на друга натыкаются и начинают ощупывать).

Ну так вот, «Мучениц», как любит выражаться мой московский коллега, смотреть совсем не нужно, поверьте. Я вот определенно жалею, что его посмотрел. Но фильм довольно крутой, очень крутой даже. Перед ним еще были эти, коктейльчики... Короче, он у меня полностью слился с Морисом Пиала, и они вдруг, в симбиозе, оба открылись во всей своей первозданной простоте. Можно даже сказать, что это один и тот же фильм (ДАЛЕЕ СПОЙЛЕРЫ). С нюансами, конечно: Депардье, например, умерщвляет собственную плоть, а в «Мученицах» умерщвляют чужую. Но структура одна. Есть нерешительный герой, он сомневается. У него есть противовес — второй герой, который не склонен к рефлексии, но вот его-то демоны терзают уже совсем в полный рост. В середине второй герой кончает с собой, а первый через это перестает сомневаться и обретает неприятную уверенность, что бог Тимошка. Ну а потом герой, пострадав, приходит в экстатическое состояние и принимает непосредственное участие в чуде — воскрешении из мертвых, в общих чертах. По крайней мере, это выглядит как чудо. И он уже со спокойным сердцем и застывшим взглядом встречает финальные титры. А мы понимаем, что... бах, сомневайтесь, Этьен.