Выношу, так сказать, из комментов, спасибо юзеру skval: фильм «Конец света», он же «Хеппи-энд», он же Валентина Понияд, он же — внимание — «Последний романтик планеты Земля» (!), о котором мы давеча писали (и который, как выяснилось, валяется пока только без субтитров), покажут в ночь с 17-го на 18-е в московском к/т «Пионэр». Там же покажут довольно безобразную (хотя и по-своему занятную) комедию «Злодей», а также мелодраму «Влечение» (в оригинале, опять же, название ровно про обратное: «Свалить»), которую я не смотрел, поскольку трейлер у нее чрезвычайно тоскливый, про то, как замужняя Скотт-Томас спит с гастарбайтером Иваном.

Последний романтик:

Совершенно случайно (и совершенно безотносительно истории с невручением автору какой-то мезкой отечественной премии) пересмотрел «Дантона» Вайды с Депардье. В детстве он казался страшной скучищей по сравнению с «Королевой Марго», а оказалось — страшно выразительное, формалистское кино, очень интересное.

Так как фильм делался в эмиграции вскоре после разгрома «Солидарности», там довольно важен был злободневный подтекст (Дантон — это как бы Валенса, Робеспьер — как бы Ярузельский), плюс известная история, что исходную пьесу (автор которой была болезненно зациклена на Робеспьере) Вайда с Агнешкой Холланд переписали с довольно кондовых термидорианских позиций — но это все сейчас уже не очень интересно. Что правда любопытно, это то, как изящно вся история переведена в столь важную для восточно-европейской интеллигенции 80-х плоскость — плоскость битвы марксизма-ленинизма с колбасой. Теперь уже мало кто помнит, насколько это была важная антитеза — но тогда в странах соцблока колбаса была безусловным символом не только либеральных свобод, но и вообще всего светлого и чистого. И вот в «Дантоне» Депардье (безусловно гениальное кастинговое решение) вдохновенно играет, собственно, колбасу, спонтанно восстающую против идеологии. Причем, поскольку фильм демонстративно не держится за историческую правду (за что французская критика ему устроила в свое время утомленных солнцем), у Вайды есть возможность довольно лихо докрутить метафору на всех фронтах.

Там не важны и даже толком не разъясняются политические разногласия между Дантоном и Робеспьером. Это практически «Антихрист» наоборот — аллегория про поединок ума, который рождает чудовищ, с телесным низом (на стороне которого парадоксальным образом оказываются симпатии интеллигентного автора). Мозг — это смерть, живот — это жизнь. Плохой Робеспьер постоянно думает (кажется, что у играющего его Войцеха Пшоняка вот-вот башка взорвется, как в «Сканерах»); хороший Дантон логически рассуждать в принципе не способен и живет импульсами (периодически грустит, но это больше похоже на несварение). Дантон бухает и тискает девчонок; Робеспьер — не ест, не пьет, когда его женщина потрогает, подпрыгивает вверх от омерзения. Вообще ползучая линия про то, что все якобинцы — пидорасы, в какой-то момент заслоняет собой все прочие. Комитет общественного спасения выглядит как гей-кабаре после трудных гастролей — кто нарумяненный, кто намасленный, молодой Богуслав Линда в роли Сен-Жюста периодически такую Лайзу Миннелли дает, что страшно становится. Вся коллизия с Демуленом, которого Робеспьер до последнего пытается спасти, дана в жанре метаний отвергнутого влюбленного — Пшоняк дрожащими руками хватает Патриса Шеро за шею: малыш, пошли со мной. А Шеро на него в ужасе: нет уж, я лучше на гильотину. Во время ключевого объяснения (которое, как в «Схватке», — единственная сцена, где главные герои в одном кадре) Робеспьер пытается с Дантоном затеять идеологический диспут, тот его слушает секунд где-то 30, а потом говорит: «Макс, скажи, а ты вообще бабу трахал когда-нибудь?»

Самое очаровательное, что для Вайды это, кажется, было, что называется, дополнительной краской: ему очевидным образом просто хотелось как-то повысить уровень противности отрицательных персонажей. Следующим логичным шагом было бы сделать их всех евреями. Интересно, что бы на это сказала прогрессивная французская критика.

Трейлер «Иллюзиониста» Сильвена Шоме, который «Старушка и голуби» и «Трио из Бельвилля», по неснятому сценарию Жака Тати, и главный герой него срисован (и даже зовут Татищев). Шоме его рисовал пять с лишним лет, Эберт в Каннах ухитрился посмотреть на кинорынке и страшно хвалит. Нет, ну круто нарисовано, конечно, но как-то слезами счастья заливаться пока не хочется:

Тут еще несколько кусочков есть.

Посмотрел довольно занятного (хотя и превращающегося временами в сериал «Ликвидация») шестичасового «Карлоса» Оливье Ассайаса про Ильича Рамиреса Санчеса — это на самом деле несколько серий для телевидения, но тут все 330 минут в один фильм склеили. Лучший кусок — когда появляется Габриэль Крош-Тидеманн из RAF, которая выглядит лет на четырнадцать, ест черешню, но при этом вообще самый страшный человек в левом подполье. В какой-то момент она отказывается отпускать захваченных министров стран ОПЕК (хотя за них уже выкуп дали), и Карлос ее пытается урезонить, говорит: «Ты что, хочешь, чтоб тут началась кровавая баня?», — а она такая: «Да-а-а-а-а-а!!!» Еще в начале палестинский террорист хочет в парижском аэропорту взорвать израильский «боинг», идет в туалет заряжать стингер, а там — огромная очередь, и французы, конечно, насмерть стоят, чтоб его без очереди не пустить.

В конкурсе тем временем продолжает твориться что-то неописуемое. Про Киаростами с Иньярриту все и так напишут, на Ли Чан-Дона постараюсь успеть завтра (он как раз по рассказам ничего), зато видел картину «О богах и людях» про французский цистерианский монастырь в Алжире в начале 90-х (и девяностые, и Алжир, впрочем, довольно абстрактные — при том, что снято вообще-то по мотивам реальной истории). Монахи сперва оказывают мусульманскому населению гуманитарные услуги и дружат с местным муллой, потом появляются дико импозантные, прекрасно говорящие по-французски ваххабиты, начинают резать всех, кто не в хиджабе, и отбирать у монахов аспирин. Главных монахов при этом играют Майкл Лонсдейл (на минутку — аббат из «Имени Розы») и похожий на смертельно больного педофила Ламбер Уилсон. Они два часа спорят о боге, особенно прочувствованные фразы заканчивают (экуменическое жюри должно оценить) возгласом «аминь, иншалла». Снято так, что Грымов от зависти умрет. Монахи пытаются перепеть зависший над обителью метафорический вертолет, есть потрясающая сцена коллективного духовного экстаза, когда они минут пять сидят за столом и под мощное струнное сопровождение корчат рожи. В финале исламисты уводят героев в метель, экран гаснет, появляется титр, что их всех расстреляли, и ровно в этот момент в зале аплодисменты и крики «браво», довольно двусмысленно прозвучало, впрочем, тут двусмысленность никого не останавливает, кажется.

Вчерашний Лозница страшно нравится всей русской прессе. Ох, мамочки.

Ой-ой, что мы проглядели.

С Касселем, в 3D, в двух частях. Учитывая послужные списки Ганса и продюсера Лангмана (он помимо «Астериксов» делал ян-куненовского «Блюберри» и двухсерийного «Мерина» с тем же Касселем), еще то предстояние будет, по всей видимости.

Новый Бессон — «Невероятные приключения Адель Белое Сухое» — совершеннейший детский сад, артур и минипуты. По комиксам про журналистку-романистку-авантюристку в Париже перед Первой мировой, ее играет барышня, которая прославилась тем, что сексуально вела прогноз погоды.

Начинается с того, что некий престарелый египтолог, похожий на Горлума (но хороший), силою мысли оживляет небольшого птеродактиля, который начинает терроризировать город (Париж, как обычно у Бессона — квартал вокруг Лувра и отеля «Крийон»). Потом появляется, собственно, Адель — она хочет вылечить свою сестру, которая находится в коме после прискорбного теннисного инцидента, и для этого притаскивает из Египта мумию личного врача Рамзеса Второго (египетский отрезок в стиле «Индианы Джонса» — там ненадолго появляется Матье Амальрик, которого я не узнал в гриме). Ближе к концу оживает целый выводок мумий (хороших) — они, в частности, отмечают, что во дворе Лувра неплохо бы смотрелась пирамида.

Возня с птеродактилем немного напоминает «Воспитание крошки», плюс Адель однажды ни с того ни с сего принимает ванну — это в актив.

В остальном — нагромождение дурацких шуток, средних спецэффектов и отчетливый налет слабоумия. Калейдоскоп, так сказать, интересных персонажей: полицейский-обжора, идиот-президент, ухажер-поляк, терьер, мумия. Он еще, кажется, сейчас провалится, и других невероятных приключений Белого Сухого мы не увидим.

Чудесный клип Ромера с Розетт на глупую песню, сделанный в середине 80-е. Там, где я его взял, есть еще Антониони на песню Джанны Наннини, он высокобюджетный, но не очень здоровский (хотя интересно, что оба мастера начинают с образа кресла):

via the auteurs

Трейлер бессоновских «Приключений Адель Блан-Сек» с птеродактилями и телеведущей Луиз Бургуан. Бессон, когда еще был актером, публично клялся, что уйдет на пенсию после 10 фильмов. Это с одной стороны уже тринадцатый, с другой — ну а разве это фильм:

Посмотрел последнего Алена Рене, он был в Каннах и даже получил чего-то уважительное. Называется «Les herbes folles» — не знаю, как перевести, вроде устоялись «Сорняки», но в сорняках какие-то неправильные коннотации, к тому же тут речь о травке, которая растет в странных местах, типа посреди шоссе. В общем, это такая юмористическая, отчасти, фантазия про тетеньку дантиста-авиатора, которую начинает преследовать пожилой месье, нашедший ее украденный бумажник. Т.е. у них как бы бурный роман, проходящий преимущественно в головах — минус все «реальные» стадии. Про старение фильм, как я понимаю. При этом — джазовый такой, в летних расцветках, камера исключительная, смешной Амальрик играет чувствительного мента. Понятно, что в этом фильме способно раздражать: там, по обыкновению, Азема и Дюссолье (которых мысленно сразу заменяешь на Мягкова и, допустим, Фрейндлих), они несколько театрально говорят, к тому же по-французски, плюс «рассказчик» за кадром не затыкается — в общем, по фактуре слегка похоже на мещанские пенсионерские комедии, на которых французы лягушку съели. Но фильм, на самом деле, совсем не такой миленький, каким может показаться. И финал с расстегнутой ширинкой замечательный, в любом случае.

Забыли сказать: уже несколько дней в московском к/т «Художественный» и, может быть, еще где-нибудь идет неновый фильм «Я так давно тебя люблю». Кому интересно посмотреть просто хороший французский фильм — вот он. Там замечательные женщины и дети, он получил много призов.

Дальше, я, честно говоря, написал буквально следующее: единственная проблема — у этого фильма безобразный, скандально неудачный финал, поэтому до самого конца лучше его не досматривать. Но потом залез в архив посмотреть для порядка, что мы про него из Берлина сообщали — и на тебе. Тьфу.

Вообще, мне кажется, что на последние двадцать минут режиссера подменили похитители тел. Фильм очень аскетичный и деликатный всю дорогу, а под конец там вдруг такие вот кадры начинают появляться: