Вдогонку картинке — я при странных, как и все в жизни, обстоятельствах был вчера в городе Тролльхаттене на площадке триеровской «Меланхолии», которая начала сниматься в пятницу. Это, напоминаем, фильм-катастрофа — Кирстен Данст выходит замуж за Скарсгода-младшего, и тут в Солнечную систему влетает посторонняя планета — и миру приходит конец. Тег-лайн картины — «Довольно хеппи-эндов», что гарантирует нам будущей весной две тысячи интервью, где мастера будут спрашивать: «Ой, а в прошлых они были?», а он будет делать вид, что не понимает вопроса. Вчера этот комический диалог исполнялся впервые, всем понравилось.

Мне про эту поездку еще сочинять готическую новеллу в журнал, так что расскажу вкратце. Мы с толпой скандинавских критиков попали как раз на сцену свадьбы Кирстен — в загоне для статистов (почему-то за колючей проволокой) грустно стояла толпа стариков и детей в смокингах, потом всех пустили гулять по декорации с люстрами и столовым серебром. В частности, был, если в терминах из предпоследней картины автора выражаться, несколько гамбиниевский момент — полсотни фотографов в крохотной декорации сосредоточенно фотографируют пустой стол. Реквизитор на них долго смотрела, потом сжалилась и велела помощнику положить туда пару вилок.

Беседа с творческой группой тоже удалась: от Триера все, очевидно, заражаются шкодливостью, в итоге законченными фразами говорили только Кифер Сазерленд и, собственно, Данст (в основном про то, какая это для них честь). Остальные в основном хихикали и перебрасывались жеваной бумагой. Обе Шарлотты вообще были в глухой несознанке: Рэмплинг за сорок минут сказала только «ноу коммент» (причем на вопрос, кажется, «какой у вас любимый фильм фон Триера?»), Генсбур иногда что-то отвечала, но шепотом (то есть, реально, открывает человек рот, а звука почти нет). Вообще, ее, кажется, Кирстен напрягает довольно сильно. Никогда не верил в истории про то, как Триер артистов стравливает, но эти две реально как Будилова с Носовой — одна про ногти и свое место в мировой культуре, а вторая, как только ее голос слышит, закатывает глаза и делает вид, что ее стошнит сейчас.

Сам Ларс ужасно милый и самодовольный, руки не дрожат, похудел и стал окончательно похож на Хоффмана в «Человеке дождя». Шутил ритуальную шутку про член Уиллема Дефо, ругал почему-то страшно Кристофера Боэ (видимо, за то, что его лет пять назад кто-то назвал новым Триером). Какой-то немец (единственный, кроме меня, которому хватило ума прилететь глядеть этот цирк из-за границы) попытался воззвать к его совести: типа, я из Германии ехал, а вы вообще ничего про кино не рассказываете, на что мастер ответил: «А я в вашу Германию тоже ездил, ту шут а факинг фильм, и че теперь?»

Еще на студии прекрасный буфет — везде стоят плошки с дико вкусной шведской  земляникой, а посередине сидит Удо Кир и рассказывает всем, кто готов слушать, историю своей жизни. Я пока землянику в карман ссыпал, у него три полных состава слушателей сменились.

Трейлер экранизации «Есть, молиться, любить» Элизабет Гилберт, главной женской книжки пятилетки. Кто не читал, похоже на серию «Sex and the City», где Саманта идет на йогу, но только почти 400 страниц, на личном опыте и всерьез:

Посмотрел «Up in the Air» Рейтмана-младшего, который по всем прогнозам должен зимой победить на «Оскарах», у нас выйдет в середине января под названием «Мне бы в небо» (рискованное ноу-хау, сейчас все кинутся примерять трек-листы «Ленинграда» на списки своих релизов).

Клуни изображает обаятельного, но циничного (но обаятельного) специалиста по сокращениям, который живет в небе над посткризисной Америкой: приземляется, увольняет каких-то несчастных и летит дальше, притом мерой всех вещей считает воздушные мили, которые у него копятся на карточке. Девица Кендрик из «Сумерек» (которая с противным голосом) играет его падавана, Клуни дает ей уроки цинизма. Рановато, но зато очень круто постаревшая Вера Фармига — корпоративную сучку, с которой у него дистанционный роман и которая дает уроки цинизма ему. Главный фокус — тот же, что в «Джуно»: фильм довольно мастерски притворяется простым-простым, чтоб не раздражать зрителя, которому адресован (в данном случае это, понятным образом, американский мидл, травмированный неполадками в экономике), а мифологический подтекст, который не дает ему стать салатом оливье, аккуратно спрятан под скатерть. В «Джуно» это была более-менее история про непорочное зачатие, тут Клуни — такой немножко вендерсовский ангел смерти, который и хотел бы поучаствовать в процессе, но крылья мешают.

После «Неба» про Рейтмана наконец становится что-то понятно. Он очень талантливый, видимо, довольно циничный и сейчас если не начитается газет (где зачем-то пишут, что он новый Билли Уайлдер), легко подомнет под себя сегмент жизненного кино для всех — ввиду кризиса особенно перспективное направление. Тут и слезки по поводу растущей безработицы (любимая сцена — увольнение Дж.К.Симмонса), и полемика с объективизмом (Клуни помимо основной работы читает менеджерам эн-рэндовские лекции про то, что человек — акула, а жизнь его — рюкзачок, куда не надо класть лишнего), и свадьба сестры — ох, какая песня играет на свадьбе сестры, не знал, что такие кто-то поет. Притом сделано — не подкопаешься. Даже когда в третьем акте героя нужно начать развенчивать и перековывать (что почти всегда гарантированно выглядит тоской и неправдой), у Рейтмана вообще никаких проблем не возникает: уже даже Клуни в какой-то момент начинает от смущения с текста сбиваться, а фильму в целом — хоть бы хны.

Понятно, что хорошо сделанное сентименталистское произведение — это в любом случае редкость и радость, даже если сделал его циник (ну а кто еще их хорошо делает). И поскольку в «Небе» герой сам циник, и вообще демонстративно плохой, это все страшно приятно смотреть. Но боюсь, что дальше Рейтман снимет фильм про какого-нибудь хорошего человека, и вот тут уж мало никому не покажется.

Как основатель фан-клуба великой женщины Элейн Мэй, в котором мы пока состоим вдвоем с великим юзером hagalaz, нашел и посмотрел наконец последний из четырех снятых Элейн фильмов — а именно «The Heartbreak Kid» (1972). Окончательно убедился, что Мэй — это, практически, Кассаветес в юбке.

Многие, вероятно, видели пару лет назад ремейк братьев Фаррелли, который шел у нас как «Девушка моих кошмаров» (при том, что «хартбрейк кид» — это один персонаж, а «девушка кошмаров», если даже признать там ее наличие — другой). Фильм, кстати, неплохой в своем роде, хотя и спорный — например, ставя сейчас ссылку, обнаружил, что у главного редактора «Афиши-Москва» Ильи Красильщика после него развилась фобия на интересную, как ни посмотри, барышню Акерман. Ну неважно. В общем, в ремейке примерно сохранен главный герой, продавец спорттоваров (у Фаррелли Бен Стиллер, в оригинале — Чарльз Гродин), а вот девушки поменялись местами.

Фабула, напомню, такая: олух женится, едет к солнцу на медовый месяц, быстро понимает, что жена — дура и зануда, и к тому же мерзко жрет, и влюбляется в хорошую девушку.

Так вот, у Фаррелли жена — арийская блонда (несчастная Акерман), а разлучница — умненькая брюнетка. У Мэй же супруга — классическое чудовище из антисемитских анекдотов (ее играет дочка самой Мэй, и ей по сценарию 22, в жизни столько же, но выглядит она лет на сорок), а объект желания — наоборот, платиновая Сибил Шеперд.

Не знаю, чем вызвана подобная рокировка — можно сказать, что Фаррелли хотели соригинальничать, но тут такая война стереотипов (блондинки дуры, не женись на еврейках и т.д.), что концов не найдешь. Так или иначе, у Мэй-то все предельно замотивировано, Шеперд — из семьи богатых миннесотских WASP, так что особо без вариантов.

Важно вот что. Гродин (в отличие от Стиллера) — законченный, отвратительный му.ила. Т.е. реально — хуже Гитлера, хуже Гарри Лайма, хуже Нормана Бейтса. Я вообще не припомню, чтобы настолько отталкивающий, раздражающий персонаж был главным героем романтической, как бы, комедии. И я по ходу все гадал, борясь с желанием выключить фильм — это специально так, или стандарты прекрасного настолько изменились.

А сценарий — Нила Саймона (он кстати жив, оказывается, во дела). Ну и там обычный такой нилсаймоновский базар-вокзал, и, в принципе, обычный нилсаймоновский герой, нью-йоркский everyman с хорошо подвешенным языком — что-то среднее между Дастином Хоффманом, Джеком Леммоном и Ричардом Дрейфусом. Но противный, еще раз — ну сил никаких нет.

А по сюжету Гродин бросает примерно в середине свою несчастную жену, и едет в Миннесоту добиваться прекрасной Шеперд. А у той властный папа, который его люто ненавидит (Фаррелли, если я правильно помню, заменили его на кузена-имбецила). И по всем правилам жанра мужчина должен переубедить папашу и завоевать красавицу.

Примерно так, в результате, и происходит, вот мощнейшая сцена («I eat determination for breakfast»):

После чего, понятно, сцена свадьбы (а фильм со свадьбы и начинается). И самая финальная, уже как бы необязательная — вечеринка после церемонии. В 99 комедиях из ста в этот момент шутится какая-нибудь последняя шутка, чтобы не уходить на титры прямо с алтаря.

А у Мэй (мне почему-то кажется, что Саймон тут ни при чем) этот эпилог — вообще самое важное, что есть в фильме. Гродин ходит от гостя к гостю и говорит им один и тот же вежливый набор отрепетированных фраз (что-то про «прильнуть к земле»), и те — банкиры, промышленники и т.п. — светски ему отвечают. А папаша внимательно смотрит вполглаза, и довольно кивает. Невеста при этом практически в кадре не появляется. Наконец, мы видим, как жених в десятый раз ведет одну и ту же беседу — но уже с парой каких-то хорошеньких детишек, которые потом извиняются и уходят. И он остается на диване совершенно один, с остекленевшим взглядом. Камера держит его еще секунд тридцать, потом — титры.

По-моему, невероятно круто. Я искал этот фильм всю жизнь — романтическую комедию, которая была бы честной со зрителем. Чтобы герой был настоящим му.озвоном, героини —реальными дурами, и все кончилось плохо. И ведь, по большому счету, от всего массива ромкомов этот отделяет всего-то тридцать секунд тишины.

Трейлер «Жены путешественника во времени»; первоисточник  — такой «Бенджамин Баттон» для девочек (к нему в какой-то момент тоже Финчер примерялся) про мужчину, который непроизвольно перемещается по календарю и при этом пытается вести какую-то семейную жизнь — пару лет назад было любимое чтение всех чувствительных душ. Экранизацию должен был делать Ван Сент, но сделал режиссер Швентке, который «Flightplan». Они там, кажется, убрали 80-е, плюс какая-то подозрительная девочка с криками «папа» (у Ниффеннегер, если я правильно помню, были сплошные выкидыши и вазектомии). В общем, вот:

В продолжение темы всеобъемлющего влияния Ричарда Кертиса на культуру и мир за окном — смотрел сейчас фильм «Обещать — не значит жениться» режиссера Квописа (но на самом деле такой очевидным образом авторский проект продюсера Дрю Бэрримор), который явно планировался как американский вариант «Реальной любви». В ролях — все-все-все (сама Дрю появляется пару раз в виде девушки из рекламного отдела, чью жизнь губит MySpace). Штук пять сюжетных линий, две свадьбы, один раз почти доходит до похорон, у всех работы, на которых ничего не надо делать. В общем, как бы нормальный Curtisworld в Мэриленде, но, во-первых, нет Хью Гранта (и вообще мужики какие-то немножко левые), во-вторых, разница менталитетов — если у Кертиса любовь как бы сама собой переходит в марш Мендельсона, тот тут основная тема разговоров — как бойфренда раскрутить на штамп в паспорте. Притом с таким остервенением все это обсуждается, можно подумать, что кому-то из них вид на жительство нужен.

Но все равно это не из тех фильмов, которые мыслящий человек может пропустить, я считаю. Героиню Скарлетт, например, зовут Анна Маркс, она работает инструктором по йоге (потому говорит «намасте»), и у нее роман с хлыщом, женатым на Дженнифер Коннелли. В какой-то момент Коннелли приходит к нему на работу, и он пытается засунуть голую (ну практически) Скарлетт в стенной шкаф, а она ему так: «Меня?! В шкаф?!!» И действительно, как можно.

И да. Это все-таки сиськи:

А вот новый Мендес, называется «Мы типа поехали», по сценарию главного иксерского литератора Эггерса, который «A Heartbreaking Work of Staggering Genius» и проч. Смешно конечно, что он решил фильм Александра Пейна снять, но кто мы, чтоб ему указывать:

Который месяц не могу отделаться от «Дороги перемен», прилипла ко мне как жвачка, все время что-то про нее напоминает. Зеркала занавесить пришлось, все шляпы выкинуть. До дикого доходит. Прихожу в пятницу на «Монстров против пришельцев» (которые — ничего особенного, выручает, как обычно, Гармаш), сажусь и что вижу? Девушка выходит замуж за хлыща, они собираются ехать в Париж — «он будет иностранным корреспондентом, я буду ходить в Лувр...» — потом ему предлагают хорошую работу где-то в средней полосе, у нее — глаза на мокром месте. Ну, все, думаю, сейчас будет резиновая груша — но тут, бац, с неба на них падает метеорит.

То есть Мендес с Йетсом сгущают все-таки, выход возможен.

Большую часть номинаций, к счастью, проспал, проснулся от криков японца «Я счастлив» — жалею только, что не успел толком разглядеть вытянувшиеся физиономии Фольмана и Канте.

Страшно обидно за Рурка. Шон Пенн сыграет еще пять аутентичных геев, десять недоразвитых и двадцать сердитых отцов семейства, а у Мики это явно было последнее совпадение с реальностью, актерского мастерства в нем уже не осталось, дальше только выразительные уроды.

Если из этого следует какой-то душеполезный вывод, он в том, что надо по возможности меньше заниматься херней. Я, пожалуй, воспользуюсь поводом, чтоб завязать с блогингом, о чем лихорадочно мечтаю последние полгода. Критический дискурс мы, судя по последним выступлениям, окончательно победили, а позориться без концептуальной задачи смысла, по-моему, нет.

Всем спасибо за внимание, до встреч при каких-то более благовидных обстоятельствах.

Во, дожили, Дебру Уингер не узнал. Хорошо, на IMDB потом заглянул. С другой стороны, та же IMDB подсказывает, что последний фильм с ней, который я видел — «Под покровом небес», 1990-го года выпуска; не мудрено, в общем.

В «Рейчел выходит замуж» (Рома подробно писал) все хорошо, по-моему, кроме собственно Энн Хэтэуэй. Что-то в ней есть тут бесконечно раздражающее, сложно сформулировать. Хотя фильму это даже на пользу отчасти.

А, ну и брат лишний, конечно же. Лучше б она бабушкин сундук с драгоценностями продала, или что-нибудь в этом роде. Или, еще лучше, ничего бы не делала — а просто всех достала своим героиновым шиком.