Сегодня вышел «Затащи меня в ад», довольно выдающийся фильм Сэма Рейми, где дерутся с бабушками и коммуницируют с преисподней посредством козла. Все интеллигентные люди должны это увидеть.

Кроме того, вышел провальный, судя по отзывам Романа и всех остальных, Альмодовар (что-то про помидоры).

А также японские «Ушедшие» — не без достоинств, но очень гладенькая картина — и, прости господи, «Временно беременна», которой в культурной столице заклеили все автобусные остановки, при том, что это телефильм про офис.

Конкурс пока не то что бы плохой, но и без откровений. Саллеша я пропустил, из самого симпатичного видел вот что.

У Чжанке очень трогательное кино про военный завод, который сносят, чтоб построить элитный жилой комплекс — притом он там постепенно (и, кажется, специально) сползает из честного (хотя и красиво снятого) документального кино в такое мокьюментари: вместо рабочих с настоящими воспоминаниями начинают выходить актеры с чужими, появляется Джоан Чен, которая с честными глазами уверяет, что она фрезеровщица, а на Джоан Чен просто похожа, что многие на заводе замечали.

«Гоммора» — такой пост-неореализм про неополитанскую мафию, по документальному бестселлеру, автор которого теперь ходит обедать под охраной взвода карабинеров (видимо пацаны обиделись на каламбур Камора-Гоммора). Штук 20 главных героев, показаны разные уровни — от какой-то совсем уличной гопоты (которая дико фанатеет депальмовским «Лицом со шрамом») и фабрик пошива паленых сарафанов до совсем серьезных ребят, которые с ядовитыми отходами мухлюют. Сделано довольно сильно, особенно если иметь ввиду, что итальянского кинематографа уже некоторое время не существует: режиссер, естественно, говорит, что ориентировался на де Сику, хотя больше похоже на каких-нибудь французских «Секретных агентов». Но поскольку французы как-раз все взяли у де Сики, это наверно тоже считается.

Филлипинский «Сервис» такого Брильянте Мендозы, который довольно давно уже ездит, но я других его фильмов не видел — про огромную семью, которая держит гей-кинотеатр и там же живет. С одной стороны — такая очень фестивлаьная малая кинематография — жизнь трущоб, азиатская витальность, трансвеститы, пять минут отдано под снятый с трех точек минет (характерна реакция аудитории — в Москве в таких случаях до сих пор ахают, хихикают, как-то оживляются, а тут такой коллективных вздох отчаянья прокатывается: «Ну вот, опять»). Но притом сделано остроумно, с находками, мощнейшая актриса играет бабушку. Еще Штирлиц говорил, что из разговора запоминается последняя фраза, а там незадолго до конца в кинозал, где крутят какую-то сумасшедшую местную эротику 80-х годов производства, забегает козел, геи бросаются его ловить, гонят по этажам — ну, и вобщем есть в этом какая-то подлинность, не знаю.

Пойду на Дарденов, вдруг там тоже козел забежит.