Триер Триером, в вот это — мягко говоря, трейлер новой картины Зака Снайдера «Тяжело девушке одной», про битву блондинки с собственным подсознанием. Матерь, как принято говорить в таких случаях, божья. Когда Зака отовсюду выгонят, я буду ему сам денег на фильмы собирать, в переходе. На медленной перемотке еще можно разглядеть Дона Дрейпера ввиде лечащего врача:

А вот только честно — сколько человек заметило, что позавчерашняя серия «Школы» про выход Носовой в пустоту снята без склеек? 24 минуты одним планом, причем так влегкую, непринужденно, дюжина разных мизансцен, ни одной запинки, я только на середине сообразил, что вообще происходит (притом что постановщица когда-то давно еще хвасталась, что там такой фокус будет, но я, честно, думал, что ту серию пропустил). Интересно, ее во время трансляции рекламой разбивали?

Вообще, что в Германике поражает — она, в отличие от других (немногочисленных) симпатичных и талантливых авторов, которых мы тут имеем, с феноментальной совершенно скоростью прогрессирует. Ту же «Школу» в начале было интересно смотреть скорее как социокультурную аномалию — вот, типа, антителевизионный формат, адаптировали для телевизора, при этом не кастрировав его и не задушив, ну, ок, молодцы, галочка. Но по ходу дела, как раз к тому моменту, когда все это бросили смотреть миллионы, там такой качественный скачок произошел, мама дорогая. Последние две серии — нормальный такой крошка-триер (минус Стриндберг, плюс Тинто Брасс, понятно). Что на позапрошлых выходных крошка сама попробовала выйти в пустоту — это, конечно, перебор (и, как и в случае с триеровскими фармакологическими кульбитами, все, понятно, будут подозревать работу на публику — за неделю аналогичных событий в сериале, ах-ах). Но поскольку, слава богу, обошлось, думаю, Валерия Гай нам еще массу странных радостей доставит в ближайшие 10–15 лет. Можем поспорить, раз уж мне последнее время в спорах везет.

Завтра финал, кстати.

Посмотрел экранизацию «Чужой» писателя Адольфыча, про бандитов и сосуд зла — я, кажется, единственный, кто не читал (сейчас вот в самолете пытаюсь, обложка отличная, соседка уже отсела). Это, как я понимаю, продолжение проекта по отращиванию нашим кумиром Константином Эрнстом второй головы (см. сериал «Школа»): режиссер — дебютант с телика, актеры — специально искали по театрам людей, которые никогда нигде не снимались, для полноты картины «Дирекции кино» нет в титрах, это Толстунов и еще кто-то на паях с Fox.

Поначалу — такой немножко недо-«Бумер»: роуд-муви про характерных бандитов, но без бусловской сентиментальности и вообще без какого-то специального угла зрения; сделано ловко, но не то чтобы ах (плюс некоторый перебор с музыкальными, так сказать, приметами времени — за пять минут магнитола весь сборник «Дискотека 90-х» выдает). Но потом они дико эффектно — реально, как акулу в «Челюстях», вплоть до фокуса с субъективной камерой — выпускают главную героиню, и дальше уже — нет, ну, это странно было бы, если бы Эрнст взялся кино про зло делать и у него плохо получилось.

Подлетаю к Вене, над городом красивая воронка вулканического пепла. Чувствую, хрен нам в этом году, а не записки из Канн.

Буквально недавно понял, что голая девушка-связной у Джармуша, девочка из «Правил Виноделов», похожая на Джульетту Льюис, и главная героиня «Войди в пустоту», которая половину прошлых Канн сидела уткнувшись носом в стол, за которым люди обсуждали высокое искусство — один и тот же человек. Удивительно. Какой широкий актерский спектр.

Мы по преступной халатности не выкладывали тут вот это — а там помимо Анжелины с русой косой, есть Даниэль Ольбрыхский и сцена с огнетушителем. Жизнь, при всех ее очевидных минусах, прекрасна:

Трейлер «Скотта Пилгрима», который американский дебют Эдгара Райта, который «Hot Fuzz» и «Shaun of the Dead» — по хипстерскому комиксу. У англоязычных синефилов по его поводу какая-то превентивная нам недоступная истерика уже год длится. Вообще мило, хотя и глупо:

«Амелия» Миры Наир про Амелию Эрхард, которую американская критика минувшей осенью съела с кашей  — в сто раз не такая ужасная, как о ней пишут. То есть по всем формальным признакам, да — непростительная, призовой густоты пошлятина: чудовищные закадровые монологи (взятые к тому же из рекламных книг Эрхард, которые — и в фильме про это есть — писали большей частью литературные негры), глицериновая картинка, облака, травка, маленький Гор Видал под ногами путается. Макгрегор дико приторный (поразительно, он как только зачесывает волосы назад, сразу превращается из самого крутого парня на свете в говорящий кабачок). Гир — совсем уже патологический с этой его намасленной сединой и добрыми морщинами. По сумме слагаемых тошнить должно начать уже на титрах, но вот проходит полчаса, час, а ты сидишь и смотришь, и даже какое-то труднообъяснимое удовольствие получаешь — причем не постмодернистского свойства, а нормальное, человеческое. Я, честно, не возьмусь сформулировать, почему это можно смотреть — или из-за Суонк, или потому что в Наир где-то на подсознательном органическом уровне живет кусочек так ненавидимого ею Болливуда, так что цветастость и глупость ей не помеха — черт знает. Но смотреть можно, такая вот странность.

Еще они неожиданно тривиально и вместе с тем очень в русле феминисткой идеи объясняют, почему Эрхард пропала. Столько теорий есть — японские шпионы, временные петли, инопланетяне, черный дым. А тут все просто до слез: взяла мужика навигатором, а он, скотина, взял и напился.

Читатели из Петербурга спрашивают нас: в чем художественная ценность и общественно-полезная функция сериала «Школа»? Тем временем во вчерашней серии учитель географии оказался криптофашистом, учитель химии — все-таки педофилом (хотя пока и латентным, но еще не вечер), у физички продолжается роман с человеком, похожим на Ходорковского. Ну и вот это очень неплохо:

Из-за затянувшихся каникул мы как-то пропустили триумф германиковской «Школы» на Первом канале, позор нам. Ночью посмотрел залпом всю первую неделю; я всегда подозревал, что Валерия Гай — первая из пресловутой «новой волны», кому хватит наглости и драйва, чтоб красиво выйти на широкую аудиторию — но не на Первом же, и не так же быстро. «Все умрут, а я останусь» при всех каннских цацках и стараниях журнала «Афиша» посмотрело три с половиной человека, а тут вам и доля 18, и митинги протеста, и депутатские запросы, и раскол в «Единой России» (гораздо смешнее, впрочем, что на самой первой кнопке нет единства: Эрнст за Германику, а Максимов против; они, наверно, теперь и завтракают по отдельности).

Понятно, что пресловутая общественная дискуссия во-многом инспирирована по обычной первоканальной схеме: включаешь программу «Время», там вместо Путина бесконечно сидит Германика и вот этим своим голосом говорит все то, что она обычно говорит. И понятно, что сам сериал — разведенная один к трем версия «Все умрут...» — без мата, сисек и с оператором похуже. Но какие девочки, какие учителя, какие крупные планы. Даже неизбежная игра в поддавки с телеаудиторией, очень остроумно оформлена. Они каждый раз играючи доходят до  точки, за которой должно начаться что-то уже совсем неприличное, а когда у зрителя от удивления начинаетcя эпилептический припадок, так же играючи сдают назад: назревает коллизия с учителем, запавшим на девочку, а потом бац — и педагог берет вверх над педофилом, замаячила (очень робко) потенциальная гей-линия — и тут, нет, простите, вам показалось. В первой серии есть очаровательный момент, этот метод иллюстрирующий: девочка пишет на стекле слово «хуй», и ровно на букве «й» входит дедушка.

И главный прорыв тут не в том, что Германика с Родионовым не сильно напрягаясь закатали в бетон всю эту убогую сериальную братию — всех этих ранеток, универы и прочее, если не по цифрам, то психологически. Это приятно, но слабо верится, чтоб из-за этого всерьез поменялся телевизионный ландшафт — даже если все сейчас ломанутся повторять, им как обычно талантливых людей не хватит. Куда важней сам факт их выхода на широкую, агрессивную, заранее никем не подготовленную публику. Главная причина по которой так бесперспективен всякий «кинотеатр.doc» (откуда Германика изначально и выпрыгнула) — он при декларируемом стремлении к правде жизни, привык к тепличной, понимающей, камерной аудитории; любой другой он традиционно сторонится и просто ссыт (да и аудитория не то чтобы интересуется). Это как современное искусство, которое придумывалось, чтоб шокировать обывателей, а потом стало галлерейной историей  — в итоге любого, кто ставит под вопрос ценность скульптуры из говна, сразу списывают со счетов, как недостаточно квалифицированного. Те же ранние германиковские зарисовски про гопниц смотрели  в основном ученые кинообозревательницы, которых в общем не сложно удивить. А вот то что со «Школой» происходит, это безотносительно художественных достоинств (обсуждаемых, прием с текстовыми подсказками например — лоховской, ну и вообще много к чему придраться можно) — это уже серьезно. Way to go, girl, в общем. Молоток.

У «Аватара» все поразительным образом очень неплохо не только с билетами (за первый уикенд мало кто волновался), но и с критикой. Эберт умиляется, вот чуть более сдержанный Брэдшоу, даже кумир миллионов Армонд Уайт ругает как-то через силу, видно, что ему на самом деле и Уортингтон нравится, и лошадки (и заголовок у него гениальный). Уайт, кстати, помимо традиционных шизофренических провопоставлений (Камерон — фашист, Майкл Бей — наследник Годара, «Геймер» прикольней и проч., плюс всякий нудный разбор не нуждающихся в расшифровке геополитических метафор), походя затрагивает в общем важную деталь: что антиимпериалистический пафос «Аватара» смотрится довольно пародоксально, поскольку сам фильм — образцовый продукт имперской экономики. Впрочем, парадокс это известный — вот Камерон против войны, но любит десантуру и напалм, Верхувен — адский левак, а красивей всех снимает про фашистов.

Кстати, интересный поворот: поскольку «Аватар» за пару дней превратился в серьезного претендента на «Оскар» (он им нужен хотя бы для поднятия рейтингов трансляции), он там имеет шанс оказаться финале вместе с бигелоувским «Hurt Locker» — притом что Бигелоу не только его экс, но очевидным образом прототип всех камероновских сильных теток, от Сары Коннор до этой синей без трусов из «Аватара» — достаточно одно ее интервью посмотреть, чтоб понять, откуда все эти фантазии про девушку с ружьем.

Кстати, Джеймс с годами совсем в тетеньку привратился, а Кэтрин все хорошеет: