Мы как-то проглядели во «Времени новостей» замечательный текст критика Медведева про итоги «Санденса». Прочтите немедленно, я после до абзаца про «Зубатку», чуть не расплакался. Еще интересно про фильм, действие которого происходит в гробу, ну и то, что Звягинцев теперь получает небольшие денежные премии от японцев за еще пока не снятые фильмы.

Еще из познавательных входящих ссылок — открытое письмо Германа-мл. в Newsweek про то, как погибнет русское кино после введения студийной системы финансирования, когда все государственные деньги отдадут (предположительно) Михалкову, Сельянову, эрнстовской «Дирекции кино», «ЦПШ», RWS и Бондарчуку с Роднянским, а маленьким студиям вроде «Коктебеля» придется просить у них. Там с одной стороны разумные вещи сказаны, с другой — как-то трудно представить себе, например, Винтерберга с Триером (чьи фантазии тоже в значительной части оплачивают налогоплательщики), которые в такой ситуации что-то подобное пишут.

Совершенно ненадежные источники рапортуют, что из прокатной версии «Нью-Йорк, я тебя люблю» продюсеры решили вырезать два сегмента, и это новеллы Скарлетт Йоханссон и Андрея Звягинцева. Потому что, типа, невозможно такую хрень живым людям показывать. И они теперь пойдут доп.материалами на DVD примерно, в самом-самом дальнем уголочке.

На странице в IMDB их обоих действительно больше нет, заметим.

Если это правда, то Звягинцев, положим, не пропадет — впишется вот в московский альманах, если еще не. А каково девушке? (Тем более с фильмом Натали-то все в полном порядке). Не, ну какие жлобы, а.

UPD Да, все подтверждается. Зато журналисты разыскали человека, которому новелла Скарлетт понравилась! Он побоялся называть свое имя.

p.s. Судя по описанию, Скарлетт дала джармуша, как и следовало ожидать, в общем.  

Финский «Посетитель», победивший в скандинавском конкурсе, оказался скорее «Звягинцев -indspirerad», чем Тарковский, только более культурный в визуальном смысле.

На глухом хуторе живет немой мальчик с хромоногой мамой, однажды к ним забредает раненый незнакомец, начинает осваиваться. Не особо понятно, что происходит: мы наблюдаем за происходящим глазами мальчика, а он может восстановить только часть картины. Дело почти все время происходит в лесу, ощущение такой страшной нордической сказки. Саспенс нагнетается за счет музыки и звуков: из колодца с треском и карканьем вылетают вороны («Хичкок-indspirerad»), лошадь громко скачет с громким ржанием.

К сожалению, пользуясь выражением одного нашего коллеги, конфетки в фантике не оказалось — содержания в фильме ноль, саспенс выдыхается, как пар от остывающей земли.

Бонд-герл Ольга Куриленко:

«Есть очень хорошие русские режиссеры. Звягинцев, например. У него такие фильмы! Таких фильмов в России со времен Тарковского не было. Он замечательный. Я бы с ним с удовольствием поработала. У него все имеет смысл. У него такие метафоры во всем. В кадре, в цветах. Каждый цвет имеет смысл. Поворот головы. Как он снимает! Это невероятно!»

Основа всякой критики — бессильная зависть критика к творцу. Эх.

На Джейлане — который по состоянию на сегодняшний вечер все еще главный всеобщий фаворит — закралось страшное подозрение, а поскольку я тут не специалист, отловил пару специалистов, и те морщась подтвердили, что это не моя галлюцинация.

Джейлан, друзья, посмотрел Звягинцева.

Это не в порядке нашей обычной клоунады про хлебницу, серьезно. У него ведь все предыдущие фильмы — такой Антониони Антониониевич: все на молчании построено, если кто с дивана встал или на трамвае поехал, это уже экшн-сцена. А тут внезапно — такой вполне себе триллер-притча, два убийства, разрывание лифчика, гром гремит, даже по композиции очень на «Возвращение» похоже. Плюс целых две шутки есть, чего за Джейланом прежде вообще не водилось — кто его всерьез любит этим особенно возмущены, что, говорят, за дешевый популизм.

Забавно — Джейлан в фестивальной номенклатуре фигура серьезная, с репутацией, а вот тоже следит человек за рынком, делает выводы, волнуется как бы его русские из сегмента молчания на фоне реки не вытеснили. Ну, и по-моему боком это ему выходит все-таки. Раньше он мог был сколько угодно архаичен, скучен — кому как, дело привычки, вкуса и желания вникать, но смешон он не был. А как решил притчи снимать, так у него сразу неспособность коммуницировать (изначально главная джейлановская тема) выражается через громкое сопение (реально полфильма сопят), и вообще кино про страшную трагедию семьи из трех человек назвается «Три обезьяны». Не слышу зла, так сказать, не дай бог еще на афише три артиста стоять будут.

Вот вы говорите «Нью-Йорк, я люблю тебя», «Москва, глаза бы мои тебя не видели», Скарлетт, Звягинцев, братья Хьюз — а тем временем доделан «Токио!» Мишеля Гондри, Бон Чун Хо и Лео Каракса. Притом, если у Бона и у Гондри сюжеты вполне в жанре «Населенный пункт, je t'ame», — агарофоб влюбляется в разносчицу пиццы, провинциалка превращается в комод — то новелла Каракса называется, вам понравится, «Говно» и рассказывает про то, как японцы поймали в канализации белого и не знают, что с ним теперь делать. Снимали вроде бы к этим Каннам.

Мило, конечно, что на разных культуртрегерских сайтах киноманы очень переживают из-за какого-то там Каракса, которому наверняка нелегко будет выступить на одном уровне с такими большими режиссерами, как Гондри и Бон. Гыгыгы.