Первый кадр первого фильма Бон Чун Хо.

Называется «Лающие собаки не кусают» (впрочем, по-корейски как-то иначе). В начале похоже на какие-то инфернальные приключения Шурика: легкий клавишный джаз, беззаботные люди на улицах, а молодой очкарик-аспирант, которого раздражает тявкающая во дворе собачка, идет ее убивать. Похищает — а она такой реальный пуфик с косичками; он сперва пытается ее сбросить с крыши, потом повесить на поводке, а в конце концов просто запирает в шкафу в подвале.

Вскоре выясняется, что лаяла совершенно другая собака, левретка (а первая вообще была немой). Тогда он убивает левретку. Потом, естественно, его беременная подруга приходит домой с пудельком.

Плюс действует дворник, который втихаря готовит из этих собак суп, и еще рассказывает легенду о водопроводчике Киме (что-то вроде Черного Альпиниста) — в длинном-длинном монологе, примерно как в «Двадцати днях без войны».

При этом даже не сказать, что это комедия. Там такой нововолновый рассеянный взгляд на жизнь, а под конец прямо щемящие ноты. И, как обычно, кажется, что все в России происходит (ну здесь собак все-таки меньше едят, наверное).

Словом, наш великий современник Бон не перестает удивлять, даже задним числом.

«Мама» Бон Чун-Хо, которую Рома очень мимолетно упоминал из Канн — довольно выдающаяся. Я, вообще, не очень люблю этот жанр — такой фрейдистский детектив (или антидетектив), но тут он виртуозно выстроен, и в нескольких сценах прямо горло перехватывает. И красота невероятная, и актеры, как все корейцы, великие. Единственная, пожалуй — не то, что претензия, но все ж неочевидная штука: в «Маме» есть некий, скажем, нарративный элемент — который обычно в связи со «Страхом сцены» Хичкока обсуждается, а тут он даже в более вопиющей форме. И хотя ему можно придумать объяснение, это все-таки жульничество. А в остальном — круто, круто, круто.

«Месть» Джонни То  заканчивается поразительным диалогом. Джонни Холлидей: «Is this your jacket?» Саймон Ям в ответ: «Fuck you!» Вот как надо мультикультурное кино снимать, учитесь.

Хотя, строго говоря, это все-таки не долгожданный англоязычный дебют мастера, а очередной его гонконгский фильм, куда как экзотический зверь запущен гулять Холлидей — который к тому же в следствие насыщенной жизни мало отличается от китайца. Он как бы парижский шеф-повар, у которого в Макао убили дочку и внуков; прилетает в макинтоше с клетчатой подкладкой и в замечательной шляпке. Сперва пытается сам по путеводителю отомстить, но потом нанимает себе трех добрых ангелов — Энтони Вонга, тонкого и толстого (ну вы знаете их) — и они все вместе идут всех убивать. В середине есть скромный и, если на выспавшуюся голову, довольно легко угадываемый, но все-таки сюрприз. Говорят мало и все с акцентом, много и вкусно едят, еще больше стреляют — притом видно, что мало осталось способов снимать перестрелки, которые То уже не попробовал, но он не расслабляется. В общем, не такое героиновое счастье, как «Воробей» или «Mad Detective», — просто два часа радости.

Поджог корейского павильона, кстати, тоже отменяется: «Мама» Бона Чун Хо не такая безупречная, как «Воспоминания об убийстве» (и действие, увы, не 80-е, а наши дни), но доволно выдающаяся. Начинается как деревенский детектив — тетенька пытается доказать, что ее сын-дебил не убивал делинквентную школьницу, но в итоге все сильно страшней оказывается.

Сегодня, кстати, особенно трудно не сойти у ума. За последние пять часов посмотрел сперва антиклерикальный пеплум («Агора» Аменабара), потом православный гиньоль (лунгинский «Иван Грозный», на диво, кстати, на настоящее кино похоже, Охлобыстина к тому же поджигают), сейчас, видимо, Ларс «Антихристом» добьет.

Трейлер «Матушки» Бона Чун-Хо, которую мы уже год как ждем, и которая, скорее всего, будет в Каннах. Такой, по всей видимости, идейный сиквел «Memories of Murder» (которые по-моему лучший корейский фильм и вообще один из лучших фильмов прошлой пятилетки): 80-е, полицейская диктатура, на деревенского дурачка вешают убийства школьниц, а его мама сражается с системой и ищет настоящего маньяка:

Что «Хост» рано или поздно переснимут, было ясно с самого начала, теперь известно кто: компания Гора Вербинского, Вербинский — продюсер, режиссер — дебютант с хорошей фамилией Бонд, автор довольно известной рекламы про зависть (или вот его же познавательный ролик про дьявольского младенца).

Ну и обычная мантра: оригинал посмотрите немедленно, кто еще не: там есть чудовище, но вообще, это прекрасный-прекрасный-прекрасный фильм про обывательский героизм и семейные ценности.

«Токио!», действительно, чудный фильм. В упомянутой новелле Каракса Дени Лаван играет, натурально, мсье Говно. Это такой вечный лавановский персонаж, доведенный до логического конца: мерзкое существо с бельмом на глазу и завитой на бок бородой, обитающее в токийской канализации. Питается хризантемами и наличностью. Иногда вылезает из люка и начинает хамить прохожим — толкается, лижет девушек, отнимает что-нибудь. А однажды находит ящик гранат. В общем, такая мини-Годзилла. Когда Говно ловят и судят, оно сообщает (как Говно изъясняется — отдельная песня), что ему просто очень не нравятся люди, и особенно — японцы.

У Гондри фрагмент тоже смешной, и ужасно милый, как водится: про то, как японская телочка, когда у нее все в жизни не ладится, превращается в стул — и все становится хорошо.

Буа Ха Ха мне меньше всех понравился, неожиданно. У французов — типа, метафоры, а у этого прямо полноценная притча про то, как люди разобщены и прочее блабла.

Что еще. Ну, Франция, понятно, сегодня гуляет — отмечает победу «Зенита». Работа встала, машины гудят, все пьяные с утра, местные ходят без рубашек с «Ред Буллом» и пивом «Арсенальное».

Видел чудесную рекламу фильма «W» (который, как известно, собираются снять стахановскими темпами и в октябре, перед выборами, уже выпустить в прокат): там собраны разные идиотские цитаты из главного героя, вроде «Я горжусь тем, что пожимаю руку храброму гражданину Ирака, которому Саддам Хуссейн отрубил руку». Моя любимая — «I know the human being and fish can coexist peacefully».

Посадил на плечи Волобуева, чтобы он мог помахать Анджелине Джоли.

Впервые видел слегка растерянную Лидию Маслову: ей нужно было написать увлекательную заметку про некое светское мероприятие, где из интересных людей было только двое чернокожих. Лидия, правда, в конце концов посмотрела на часы, учла разницу с Москвой и философски заметила, что к дедлайну все равно не успеет — и (поскольку дело происходило на пляже) на глазах у изумленной публики исчезла в волнах.

Сейчас собираюсь на вечер компании «Юниверсал»: якобы они приготовили 700 литров водки.

Зельвенский, не будь дурак, сбежал с утра на «Токио» Каракса/Гондри/Бон Чун-хо (который, видимо, такой контркультурный ответ «Парижу же тэм» — новелла Каракса, как вы навреняка уже знаете, называется «Говно»), а мне в итоге пришлось идти на «Кунфу панду», про которую кому-то надо писать в журнал. Сидел как пень в наполовину пустом зале с непонятно как просочившимися туда французскими детьми, дети очень смеялись когда панду било по яйцам, а по-моему это скорее грустно.

Кроме того посмотрел два конкурсных фильма: спродюсированную Салешем «Леонеру» про женскую тюрьму (если вкратце, это про то, как тюрьма идет людям на пользу — героиня туда попадает крашеной беременной лохушкой, которой мужики вертят, а выходит через какие-то пять красиво подстриженной татуированной лесбой и всех уделывает) и израильский «Вальс с Баширом», который воплощает сразу кучу несовместимых важных трендов: он одновременно и мульфильм, и документальный, и сделан в популярном жанре «евреи убивают людей» (см. «Мюнхен»). Плюс, видимо, призван геолитически уравновешивать прошлогодний успех «Персеполиса».

Начинается с того, что нарисованный израильский режиссер Форман пьет пиво с нарисованным другом. Тот жалуется, что ему каждую ночь снятся 26 собачек, которых он застрелил в ходе 2-й Ливанской войны, а Форману ничего не снится, он вообще почти не помнит армию — он начинает выяснять, что имеено у него стерлось из памяти, и узнает, что на самом деле стоял в оцеплении, когда христинские фалангисты резали беженцев в Сабре и Шатиле. Сделано потупей «Персеполиса», но все равно занятно: интервью с очевидцами в духе Эррола Морриса (притом все очевидцы рисованные), батальные сцены под песню «Я бомбил Бейрут». Основная мысль (помимо того, что резать безоружных некрасиво) как удивительно еврею почувствовать себя немножко фашистом.

Сейчас посмотрел — оказывается Форман был одним из двадцати сценаристов недурного израильского сериала «Терапия» (с которого потом скопировали In Treatment c Бирном) и писал как-раз линию про нервного военного летчика — не дает человек юношеской травме без дела лежать.

Вот вы говорите «Нью-Йорк, я люблю тебя», «Москва, глаза бы мои тебя не видели», Скарлетт, Звягинцев, братья Хьюз — а тем временем доделан «Токио!» Мишеля Гондри, Бон Чун Хо и Лео Каракса. Притом, если у Бона и у Гондри сюжеты вполне в жанре «Населенный пункт, je t'ame», — агарофоб влюбляется в разносчицу пиццы, провинциалка превращается в комод — то новелла Каракса называется, вам понравится, «Говно» и рассказывает про то, как японцы поймали в канализации белого и не знают, что с ним теперь делать. Снимали вроде бы к этим Каннам.

Мило, конечно, что на разных культуртрегерских сайтах киноманы очень переживают из-за какого-то там Каракса, которому наверняка нелегко будет выступить на одном уровне с такими большими режиссерами, как Гондри и Бон. Гыгыгы.

Да, вчера стартовал Роттердамский фестиваль, где показывают всякое радикальное современное безобразие, любимый фестиваль критика Гладильщикова. Моя заместительница поэтесса Костылева полетела туда брать интервью у Рeйгадаса, в связи с чем я немного волнуюсь за обоих. Пишут, что вчера там была страшная давка на фильме, я не выдумываю, «Груз-200», который  принимали неплохо, и вообще вот какая-то чистая душа даже сравнивает Алексея Октябриновича с «Хостом». Впрочем, они там сейчас все на «Хосте» помешались, им «Белоснежку» покажи, они и в ней «Хост» увидят.

Про «Белого слона», раз уж Стас упомянул, в «Газете.ru» не то фрейдистская опечатка, не то юнговская шутка (увы, скорей всё-таки первое) в самом последнем абзаце – «...и узколобым критикам». Наконец-то хоть кто правду сказал, ура.

А вообще — по-моему все понятно. Летом казалось, что фильм подрывной и антиправительственный, ну и подстраховались; а сейчас уже известно, что он парням в Администрации очень нравится, ну и почему не дать, тем более что весь культурный Петербург (исключая Зельвенского) с лета сухую голодовку держит, сосисочные прогорают.

А про сам «Груз-200» раз уж зашла речь — у нас на его счет со Станиславом состоялась замечательная киноведческая sms-беседа прошлым летом, уже после сжигания партбилетов (надо заметить, что жёг я чужие, так как своего отродясь не имел). Беседа такая:

«Вы „Memories of Murder“ видели?» — «Видел» — «Ну и какой к дьяволу „Груз-200“, а?»
И я со Станиславом тут совершенно согласен: «Memories of Murder», если кто не видел, такая же социо-паталогическая эллегия: но только там тот накал, который у Балабанова только в двухминутной сцене поездки на мотоцикле выдержан — два часа двенадцать минут.

Но вот мне лично и двух минут хватает, такая я фря субтильная.