Первое что сегодня утром увидел — большой потрет угашенного Ван Дамма наротив Пале. Мы этот фильм давно ждем, а вот интеллигенты пугаются.
Ещё — любимая игра первого дня: загадывать какое влиятельное издание первым напечатает остроумнное эссе о цветовой иерархии каннских аккредитаций. Это вопрос представляет такой мощный интерес для любителей кино во всем мире, что каждый год, каждый год кто-нибудь выступает страницы на три минимум. Помню гладильщиковские шутки в «Итогах» лет 10 назад, пару лет назад даже NY TImes отметилась, в этом наверно «Кайе дю синема» выскажется. И эти дармоеды еще удивляются, что кинокритиков скоро отменят.
«Слепота» Мейреллиша, которую сегодня показывают на открытии — в целом, увы, беда-беда, хотя и не без остроумных моментов.
Это такая почти высокобюджетная экранизация умной португальской книжки: некая абстрактная страна, где все слепнут, отчего начинается антисанитария, упадок нравов и средневековье — все ходят грязные, писают на пол и отбирают друг у друга еду. Джулианна Мур играет единственную зрячую, которая притворяется слепой, чтоб ее пустили c мужем в карантин: сперва она пытается его просто слегка мыть, а потом возникают моральные выборы, от которых она живописно звереет — такая, вобщем, довольно лобовая метафора тяжкого бремени интеллигента в современном мире. Чтоб совсем наглядно было — одноглазый Дэнни Гловер, сидя у стеночки, декламирует (видимо, прямиком из книжки-первосточника) закадровый комментарий а-ля «Догвилль», но без тени иронии: мол, зачем нам зрение, если мы не умеем по-настоящему смотреть и т.д. У героев нет имен, они назваются Доктор, Жена Доктора. Героиня Алексы Алисы Браги до эпидемии была блядью, поэтому ее вообще никак не называют, чтоб не обижать.
Снято культурненько, придуман даже визуальный ход, как показывать слепоту (довольно умозрительный, но красиво). Есть, разумеется, 3 минуты абсолютно черного экрана (Мур в подвале ищет на запах колбасу), отсылки к итальянской духовной живописи такие, что Звягинцев удавится. Притом поскольку фильм, как ни крути, про конец света, ему почти в каждой сцене буквально шаг остается, чтоб превратиться в «Рассвет мертвецов» (ну или в «28 недель спустя», раз уж оператор такой модник), но Мейрелиш этот шаг специально не делает и в этом есть такая немножко неприятная интеллигентская поза — вроде у нас апокалипсис, но лишнего себе не позволяем: никаких подробностей, все средневековье или общими-общими планами издалека или наборот — так крупно, что ничего кроме мочки уха не видно.
Сейчас у них как-раз пресс-конференция идет, Мейреллиш говорит, что специально выдумывал ракурсы в которых ничего не видно, чтоб зритель не вуайорствовал, а думал о важных гуманистических идеях. Тоже позиция, но самый худший фильм Ромеро (или даже любой римейк любого фильма Ромеро) всю эту дизайн-философию делает на раз — даже в рамках дискуссии о бремени интеллигента.
Да, забыл — очень крутой Берналь. Он играет чувака, который в карантине в ответ на попытки интеллигентов нормировать еду, объявляет себя королем и вводит право первой ночи. Вот кто молодец по-моему.