Спойлер
Фильмы и кинофестивали

Всю ночь не спал, волновался за Германику, в итоге посмотрел подряд два одинаковых фильма — датских «Братьев» 2004 года и их прошлогодний ремейк, который снял неплохой ирландец Шеридан. Оригинал у себя в Скандинавии был большим прокатным хитом (Фон Триер в какой-то момент половину своих интервью посвящал тому, какое это ужасное кино; режисерша с тех пор успела начать и завалить голливудскую карьеру), ремейк пытались (неудачно) использовать как оскаровский трамплин для Магуайра.

История из тех, за которые производители народного кино друг друга убивать должны. Положительный десантник (в датской версии — Ульрих Томсен из «Торжества», в американской — Тоби Магуайр) как бы гибнет (а на самом деле нет) в Афганистане, после чего его непутевый брат-уголовник (парень из «Идиотов» и Джейк Гилленхол соотвественно) берется за ум и начинает заботиться о его жене и дочках: делает им ремонт на кухне, лепит снеговика. А поскольку жена — это в одном случае Конни Нильсен, а в другом вообще Натали Портман, а мужа никто не ждет, образуется некоторая двусмысленность, постепенно переходящая в семейный триллер.

Интересно, что то, что для датчан народный блокбастер, в Америке — провокационное кино для думающей аудитории, но еще интересней другое.

Оригинал — довольно размашистый, местами безвкусный, глуповатый даже (там, например, талибы мучают натовского солдата, чтоб тот им показал, как стрелять из «стингера», — сами типа не умеют), но при этом совершенно понятно, про что это — про человека, который переплатил за личное счастье, хотел, как Одиссей, домой к жене, а вернулся в итоге несчастным упырем. Мысль простенькая, но подана доходчиво и, в общем, что уж там, в какой-то момент пробирает. Ремейк же сделан в десять раз тоньше: с хорошими деталями, с бытовыми подробностями, и играют все здорово, и уважение к первоисточнику, и все такое — а в итоге получается кино про то, что если на войне переволнуешься, потом голова болеть будет. Или про то, что пить вредно. Какая-то прочувствованная, аккуратно снятая ерундистика.

Сравнительная галерея. Момент с ванной:

Момент с глазами:

С легкими наркотиками:

С голым строителем:

С утеплителем для рам:

Про слона:

И лучшее:

«Генсбур (героическая жизнь)», которого мы так долго ждали — слабый, к великому сожалению. Это такая довольно традиционная биография, от босоного детства до (почти что) смерти. Первые полчаса, где он маленький — ничего так: начинается, например, с того, что маленького Сержа (Люсьена еще) преследует огромная еврейская голова. Но потом все выруливает на биографические хайлайтс, которые просто нанизываются друг на друга: хиты и женщины, женщины и хиты. При том, что в данном случае одних женщин в обычный хронометраж не впихнуть чисто количественно. Не говоря уж про качественно: не, ну мы все любим, не знаю, Летисию Касту, но какая из нее Бриджит Бардо. Где-то с середины идет уже, фактически, нарезка из переснятых иконических картинок. Сам Генсбур, впрочем, похож поразительно, невероятно.

Параллельно показывают духовную жизнь поэта, и тут совсем беда. Встретил американского писателя Идова, он утверждает, что это похоже на фильм Хржановского про Бродского — я его так и не решился посмотреть, но представляю именно так. Обещанный CGI свелся к тому, что за Генсбуром ходит Даг Джонс с пристегнутым гигантским носом — это его мистический двойник по имени Рожа. И он нашептывает Сержу всякие жизненные решения, а однажды летит с ним по небу, как на известной картине. Плюс карикатурные еврейские родители, говорящий котик, вечное возвращение на любимый пляж детства и т.д. Знакомые строчки рождаются, так сказать, у нас на глазах. «Я... человек... с капустной головой», — задумчиво бурчит Генсбур, и мы видим человека с капустной головой.

Ну, это вечная проблема, увы — как показать богатый внутренний мир конкретного талантливого человека, не впадая ежеминутно в пошлость. Справился с ней, кажется, только Тодд Хейнс, немало попотев.

Where the wild things are:

А чего Носова вторую серию ходит со спущенными подтяжками? Она тоже фашист, или у нее просто такой contra mundum? Или поправить забыла?

Upd: Да, мы сейчас, понятно, попросили режиссера как-то прокомментировать нам новость про скорое снятие всей этой радости с эфира, режиссер прокомментировала новость словами: «Пес лишь крутит кренделя, это диско, уляля». По-моему, хороший комментарий.

Upd2: И все-таки министерство правды — лучшие. Интересно, когда они скажут либеральной общественности, что все хорошо, завтра утром или когда на марше несогласных портрет Германики понесут?

Дошли наконец руки до «Мести» Джонни То, которую в прошлых Каннах показывали. IMDb утверждает, что вместо Джонни Холлидэя (который сейчас — что-то среднее между Сергеем Зверевым и Сергеем Михалковым) должен был быть Ален Делон, но соскочил. Это жаль, конечно. При том, что героя, ко всему прочему, зовут Костелло. Костелло! Хотя, может, То уже постфактум, в отместку Делону его назвал.

А так — традиционно великое кино. Соотношение еды и стрельбы соблюдается безукоризненно (50 на 50), все любимые герои на месте. Там Холлидей в начале еще не узнает китаянку, с которой, типа, в предыдущей сцене разговаривал — и мне в этом почудилась смелая расисткая шутка, но все оказалось несколько сложнее. Вообще, замечательный гуманистический фильм: враг — это вовсе не тот, кто убил твою семью и съел твой ужин, а тот, на ком в нужный момент оказалось не то пальто.

Председатель берлинского жюри Херцог — о предстоящей работе по просмотру конкурсных картин:

«Я утешаю себя мыслью, что режиссер учится не только из жизни, но и из плохих работ своих коллег».

Берлинале стартует на этой неделе. Мудрой цитатой из великого человека разговор о нем, по-хорошему, можно было бы закончить, но Станислав со свойственной ему отвагой туда все-таки отправился, так что есть шанс, поступят какие-то подробности про крушение европейской культуры.

В рамках дальнейшего поклонения Дьябло Коди потратил день жизни на сериал «United States of Tara», который она делает со Спилбергом. Тони Коллетт играет тетеньку с расщеплением личности, которая, когда расстраивается, превращается поочередно в 15-летнюю блядь, ветерана-забулдыгу, который якобы потерял член во Вьетнаме, или карикатурную домохозяйку 50-х годов (в сущности коллеттовская героиня из «Часов», только доведенная до абсурда). Вокруг бегают дочка-десятиклассница (менее умный, зато более распущенный вариант Джуно), двенадцатилетний сын — интеллектуал, синефил и гей, завистливая сестра (ее к тому же играет Рейчел из «Рейчел вышла замуж») и абсолютно святой муж, который за 12 серий, кажется, один раз чуть-чуть голос повысил.

От Спилберга там, как я понимаю, только идея (зато — вполне себе карманный хай-концепт, для кино он такие со времен «Юрского парка» не выдумывал) и какой-то общий контроль, а  характеры, интонация и остальное — это уже Дьябло. Есть две как бы детективных линии: мошенническая про поиск детской травмы и смешная про то, кто из запасных личностей с кем в сговоре против основной. Половину времени это чистый ситком, с переодевающейся и разговаривающей смешными голосами Коллетт, а половину — то, что англичане называют драмой кухонной раковины, про то, как, в общем, невыносимо нормальным людям жить рядом с интересными. К ситкому могут быть вопросы (героиня все-таки многовато кривляется), а вот бытовая драматическая линия — невероятно трогательная. Ну и центральная мысль — что более-менее здоровые люди, они приятней, нужней и, в конечном счете, интересней клинических сумасшедших — довольно освежающе звучит.

Любимые герои:

Черт, а я все думал, куда ж он делся.

Глупый вайрал недели — первый и последний (легко понять почему) музыкальный клип режиссера Джеймса Камерона, снятый в 1988 для группы Билла Пэкстона. «Человек с бульвара Капуцинов» встречает Сержо Леоне встречает Федора Бондарчука. Помимо самого Пэкстона, есть камео Лэнса Хенриксена с хорьком, парень из «Near Dark», но главное — на третьей минуте выходит молодая Кэтрин Бигелоу ввиде лесбийского Клинт Иствуда и, что называется, давай. Я раз десять вчера посмотрел:

Какие Коэны стали обратно великие, по-настоящему понимаешь на последней секунде «Серьезного человека». Он же невероятно выверенный по ритму: кадр к кадру, склейка к склейке, все как под метроном — и эта виртуозность в какой-то момент начинает уже не столько восхищать, сколько выводить из себя. А финальный план обрывается на слабой доле, на середине такта, безымянным пальцем мимо клавиши по деревяшке — и в этот момент как пружина из часового механизма вылетает, ох. Страшная все-таки штука этот, как его, киноязык.

Вообще интересно — если почитать, что про фильм пишут, каждая вторая рецензия будет про то, что герой это как бы новый Иов, на которого валятся смягченные варианты библейских неприятностей, и отсюда уже стартуют разговоры про то, как трудно человеку вести диалог с богом (особенно с еврейским, который на вопрос отвечает известно чем). Притом что там ситуация — диаметрально противоположная. Иов, как известно, до последнего не роптал, а коэновский герой, наоборот, полошится от любого шороха. Ветер подул, а он уже переспрашивает у неба: «Что-то?» — и бежит на прием к раввину. Притом что, если я ничего не путаю, лично ему бог за весь фильм только одно сообщение передает — которое по телефону, насчет «подъезжайте, и лучше прямо сейчас», а все остальное — природная суетливость, плохое пищеварение и наследственные предрассудки.  Все что с тобой случается, принимай просто — или как там в начале написано.

Стас в связи с картиной волнуется за мировую культуру, а мне непонятно, как они теперь шабоновский «Союз еврейских полицейских» экранизировать будут (про эту историю давно ничего не слышно, но она и не отменялась вроде). Это же и самоповтор получится (евреи все-таки не такая неисчерпаемая тема, как принято думать, в визуальном по крайней мере смысле), да и шабоновская пижонская конспирология — это после «Серьезного человека» как-то несерьезно немножко.