Новости международной поп-музыки — хотя какие тут новости после такого клипа Arcade Fire. Канье Уэст как-то неприлично активизировался в последнее время — учитывая, что до выхода альбома еще два месяца, это даже пугает. Во-первых, артист пообещал каждый день до Рождества радовать нас новой бесплатной песней в своем восклицательном блоге. И обещание пока держит — вот, например, трек «Monster», записанный вместе с Бон Ивером (к которому Канье специально ездил на Гавайи — похоже, что Бон Ивер все-таки всем до сих пор нравится, кроме нас), Риком Россом, Джей-Зи и девушкой по имени Ники Минай. Про последнюю я лично знаю меньше всего — но она в «Monster», пожалуй, убирает всех, заодно показывая, какое неизгладимое впечатление произвела на поп-музыку певица Майя. Трек вообще, по-моему, хороший — хоть и не очень похож на того Уэста, которого мы любим.

Во-вторых — второй раз за месяц тут появляется певец ртом Джастин Бибер (что тоже пугает, пожалуй). Канье Уэст и Рэйквон переработали его сахарную хитяру «Runaway Love», случилось это все через «Твиттер» — что, учитывая сегодняшнюю историю с Медведевым и Белых, пожалуй, не удивляет; вообще, конечно, забавно, что вся эта высокопоставленная публика так полюбила формат, в котором надо мало букв писать. Но песня смешная получилась.

Новая песни Леди Гаги «Living on the Radio». Пока, правда, без аранжировки — просто под фортепиано спетая на концерте (зато можно посмотреть на Гагин костюм); впрочем, многие такое даже любят — ну и это типа доказательство, что у нее голос есть. Существует версия, которую сама певица даже озвучивает, что якобы в Новый год выйдет новый альбом.

Ну и еще, хоть это и примерно диаметрально противоположно предыдущему, — новый трек «4 позиций Бруно» «Нелюбимый токсикоз». Сами музыканты описывают сочинение так: «Это такой трек, как будто тебя траванули чем-то без палева, и вот ты сидишь просто и ждешь, когда попустит». В общем, похоже. Позволю себе напомнить, что завтра «4 позиции Бруно» — а также «Птицу емъ» — выступают с сольным концертом в «Икре» на «Среде Горбачева».

Вообще-то я тут переслушиваю всю дискографию Д.Боуи и как-то не знал, о чем писать в этой связи, — но, как водится, помогла группа Arcade Fire. Которая совершенно сногсшибательную штуку сделала вместе с «Гуглом» и режиссером Крисом Милком. Надо пройти на сайт The Wilderness Downtown, ввести там адрес, по которому вы жили в детстве, — и тогда браузер Chrome (и только он, насколько я понимаю, с другой стороны, нормальные пацаны только им и пользуются) покажет в нескольких окошках удивительный клип на песню «We Used to Wait», спроецированный с помощью гугловских карт и street view непосредственно на ваши детские воспоминания. В конце еще и открытку написать предлагают.

Идея фантастическая, песня грандиозная, выглядит невероятно красиво, минус только в том, что мы, увы, живем в стране не первого мира, поэтому мне там не удалось найти достаточно данных ни для родного г. Обнинска, ни даже для адреса редакции в Москве. Возможно, неправильно искал. Очень круто все равно — и сделано, и придумано невероятно, конечно. Это, на самом деле, во-первых, к вопросу о новой жизни клипов — есть подозрение, что это ее довольно правдоподобный эскиз, где клип — уже нечто среднее между видео и флеш-игрой. А во-вторых, к вопросу о том, являются ли Arcade Fire новыми Radiohead. Это ведь вполне в радиохедовском духе ход — так негромко, скромно и спокойно одним шагом довольно сильно все изменить. Аплодисменты.

«В дорогу премьер взял самое необходимое: термос, подушку, любовно расписанную двумя собачками, а также набор аудиодисков... Григорий Лепс (включая «Водонасос», 2008 год), «Чайф», «Машина времени», «Золотое кольцо», Beatles (Greatest Hits), Поль Мориа и, конечно, Наталью [Надежду, конечно. — Прим. «Афиши»] Кадышеву, а также mp3 «Танцевальный нон-стоп (сборник №50)» — пригодится после ужина».

Это многое объясняет. Непонятно, правда, где «Любэ» (и Стас Михайлов, раз уж Лепс есть). И жаль, конечно, что трек-лист этого «Танцевального нон-стопа» в сети обнаружить не удается — было бы любопытно поглядеть.

В комментариях к посту про U2 речь внезапно зашла про группу Best Coast (это, конечно, немножко патология, с другой стороны, это ровно то, что я люблю в этом блоге). Она тут до сих пор, кажется, не упоминалась — просто потому что мне лично представляется совершенно неинтересной, и хайп вокруг них (а он имеется) мне как-то непонятен. То есть — ну да, типа «мило», грязь, шум, пляжное обаяние; но, на мой вкус, из общего поголовья такого рода музыки, которой сейчас правда очень много (не знаю там, Vivian Girls какие-нибудь; вообще, подобных групп так много и они все так сходны, что даже названия не запоминаются), Best Coast, по-моему, не то чтобы сильно выделяются, и песни у них не то чтобы шибко выдающиеся. Впрочем, я хотел сказать не об этом — а раз уж помянули впервые, то обложку с котиком все-таки покажем и главный хит все-таки послушаем.

Так вот. Много лет назад в «Афише» был опубликован текст Андрея Горохова про движение под условным названием «неошизо» — всю эту дикую, маргинальную и довольно захватывающую, как тогда казалось, волну странной американской музыки в диапазоне от Jackie-O Motherfucker до Lightning Bolt. Итог ее, если вкратце и если я правильно понял, заключался в том, что все это замечательно — но вполне возможно, что революция уже закончилась и дальше будет след, за ней тянущийся. Ну и пару-тройку лет после этого казалось, что если этот след и тянется, то где-то совсем по полу, в темном укромном углу, у окна за шторой. Но вот сейчас журнал NME опубликовал список 50 лучших новых групп 2010 года. И на первом месте там как раз-таки Best Coast. Посмотреть его можно здесь, ознакомиться с плей-листом, где от каждого выдвиженца по одной песне, — ниже. Слушать это, на мой взгляд, довольно тяжело — с другой стороны, тенденции представлены более-менее адекватно, не возразишь.

Ну и что мы видим? Best Coast, как известно, придумала девушка из группы Pocahaunted — которая, разумеется, имеет самое прямое отношение к этому самому «неошизо» — и которую сейчас включают в компиляции равно гипногоджик-попа и витч-хауса. Ариэль Пинк, который пять-шесть лет назад казался гениальным фриком-аутсайдером, теперь первопроходец, царь и бог этого самого гипногоджик-попа, выпускается на лейбле 4AD и ездит в гастроли вместе с Flaming Lips. Влияние Animal Collective слышно у каждого первого, реально (ну если этот первый из Америки, хотя не только). Ну и так далее. То есть выходит, что вышеупомянутый след мутировал, разросся и превратился в мейнстрим — ну если понимать слово «мейнстрим» буквально, то есть основной поток (от которого спасу нет). Понятно, конечно, что тут не то что прямое генетическое наследование, конечно; тот же новый нойз-поп в смысле музыки больше обязан все-таки нойз-попу исходному, наверное. Но в отношении к звуку, в ощущении саунда, в понимании музыки как чего-то живого, моментального, нуждающегося в немедленной фиксации, кажется, какая-то преемственность есть. Наверняка это некоторая натяжка, наверняка будут обоснованные возражения — но почему-то приятно так думать. То есть — самой влиятельной группой десятилетия уж точно являются Animal Collective, а не, упаси боже, The Strokes никакие (ретророк вообще совсем помер, как нам демонстрирует новый альбом Interpol). Кто бы сказал в 2003 году, да? Хотя, конечно, то, как те же Animal Collective в 2003-м году звучали, мне нравилось больше (ну и, вероятно, тот же Горохов сделал бы из этих мутаций не слишком утешительные выводы — что свобода и безумие все равно в итоге так или иначе скатываются к общепринятым конвенциям). Но, как говорил по другому поводу один умный коллега, музыкальные журналисты вообще любят все е...нутое.

Развернутых соображений по поводу концерта U2 тут, пожалуй, не будет. От меня, во всяком случае.

Меня позабавил момент, когда Боно, произнося прочувствованную речь про свое пребывание в России, последовательно вспомнил добрым словом Шевчука, поблагодарил Медведева за теплый прием и воспел Горбачева — и зрительские симпатии стадиона явно разделились между первым и третьим, а фамилия президента России была встречена жидкими недоуменными хлопками. Меня порадовало, когда проливной, холодный, осенний совершенно дождь, шедший над «Лужниками» в течение полутора часов, закончился аккурат на моей любимой «Sunday Bloody Sunday» — и еще больше порадовало, как эта песня была сыграна. Меня поразило и восхитило, когда почти в самом финале Боно вызвал на сцену того же самого Шевчука, и на пару они проорали дилановскую «Knocking on Heaven’s Door» — пожалуй, только ради этого стоило потратить три часа жизни. Но в целом — меня почти не проняло, я совсем ничего не почувствовал. Меня ничего не коробило — надо отдать Боно должное, почти никакого перехлеста с пафосом не было, мимика и жесты вполне соответствовали тому, что заложено в песнях; не больше, но и не меньше. Мне было просто никак. Девяносто процентов времени мне казалось, что я смотрю хорошо смонтированный концертный DVD с функцией караоке, при этом почему-то на открытом воздухе при отвратной погоде, при этом не в самой хорошей компании: не хочется в очередной раз провоцировать баталии относительно политических взглядов Боно, но в одном он точно неправ — те люди, которые гыгыкали, матерились и плевались в тот момент, когда по экрану ползла Декларация о правах человека, это точно не те люди, которые боролись за права черных в Америке 50 лет назад.

Однако — меньше всего хотелось бы в данном конкретном случае совершать ошибку, которую, как мне кажется, отчасти невольно и из лучших побуждений совершает Боно; а именно — экстраполировать собственные представления о мире куда-то шире, пытаться их абсолютизировать и мотивировать какими-то незначащими мелочами. В конце концов, я никогда не любил эту группу, а ходить на концерты из чувства профессионального долга — не самое правильное действие, как выясняется; потом чувствуешь неловкость за свои ощущения. Я абсолютно уверен в том, что не одна тысяча людей действительно ушла с этого концерта счастливыми. Я абсолютно уверен в том, что огромное количество людей будут сегодня, завтра и через многие годы рассказывать родным, близким, детям и внукам о том, как Боно, выйдя под московский ливень, затянул «Beautiful Day» и как выделывал коленца, припевая «I’m singing in the rain». Я не буду. Тем хуже для меня, наверное; но кто я такой, чтобы говорить, что это мираж. Думаю, в самом скором времени Иван Чернявский напишет в своем блоге длинный, проникновенный и исчерпывающий пост о том, что сегодня случилось в Москве. К нему и отсылаю.

А Шевчук все равно молодец.

(Да, забыл. По сравнению с видео выше это тлен, однако же нельзя не отметить плей-лист, который звучал перед концертом. Fever Ray, Wild Beasts, The Dead Weather, чей-то кавер на «Ghost Rider» Suicide, моя любимая песня с последнего альбома Sparklehorse (с Касабланкасом) — не знаю, кто им его составляет, но было нескучно.)

Ну что, сегодня концерт U2. Что ни говори, а все там будем. Боно уже встретился с Медведевым, с журналистами и с прочими официальными лицами — осталось только выступить. Вот моя любимая их песня, которую они не сыграют.

А вот моя любимая их песня, которую они сыграют. Собственно, примерно так это все и будет выглядеть.

На разогреве выступает крайне унылая группа Snow Patrol. Интересно, конечно, сколько в итоге будет народу — пару дней назад билеты в танцпартер на сайте агентства загадочным образом кончились, но есть подозрение, что заполнен он будет в лучшем случае наполовину. С другой стороны — нам же удобнее.

На всякий случай — еще раз ссылка на большой материал «Афиши» про группу.

Новости международной поп-музыки. Бьорк записала песню для финского мультфильма по книжке «Муми-тролль и комета». По нижеприведенному ролику судя, мультик похож на советские кукольные — что, понятно, плюс. Музыка, впрочем, так себе; интересно, рифма «comet» — «damn it» — это юмор такой? Ну то есть слышно, что Бьорк по-прежнему чует, откуда и куда ветер дует и, видимо, в курсе стиля вонки — но вот именно песня как таковая, в общем и целом, отсутствует.

Певец Си-Ло, вокальная составляющая дуэта Gnarls Barkley и вообще большой во всех смыслах человек, обнародовал выдающуюся песню под простым названием «Fuck You».

Даже Фифти Сент вдохновился и оперативно откликнулся — по фристайлу, по-моему, видно, кто талантливый человек, а кто неизвестно кто. У Си-Ло, судя по всему, вообще довольно грандиозная сольная пластинка намечается, под стать выходящему через месяц отменному диску Алоэ Блэкка «Good Things» (подробности о котором еще будут); вот, например, сильно раньше появившаяся, но тоже замечательная песня «Georgia».

Энтони меж тем выпустил клип на титульную вещь с последней EP. Как и сама песня, видео — посвящение друзьям и коллегам певца, с которыми он с переменным успехом занимался всякими перверсивными аудиовизуальными штуками в Нью-Йорке. В общем, как фотоальбом интересного, но совсем незнакомого человека разглядывать. Зато песня все-таки прекрасная — особенно вот этот захлебывающийся припев.

А вот еще клип на песню новейшего калифорнийского ансамбля Baths. Смотреть, в общем-то, не на что, но поскольку ряд знакомых и коллег пребывает по поводу группы в некоторой ажитации, повесим. Ажитация лично мне пока не очень понятна, а уж совсем непонятно — почему и этих людей нередко проводят по ведомству гипногоджик-попа. Это ж практически 2003 год, лейбл Morr Music и все такое, нет? Ну вот эта песня, по крайней мере.

Есть известия и от наших людей. Найк Борзов выпустил клип на очередную новую песню «Тени и мерцания». Если в предыдущем абзаце люди звучат как в 2003-м, то тут, по-моему, выглядят как в 99-м — ну в смысле то, как видео срежиссировано. Ну и песня — гм. Мне, собственно, весной, когда новый альбом должен был уже выйти, по идее, давали послушать его предварительную сборку — и звучала она до крайности вяло и выморочно, за исключением нескольких проблесков; ну то есть — раньше человек про любовь как смерть пел, а теперь какая-то йога и позитив. С точки зрения личной психологической эволюции можно только позавидовать, но звучит это слабовато, по-моему.

И еще. Портал LookAtMe затеял довольно интересную штуку — разговоры о будущем музыкальных медиа с теми, кто, собственно, эти медиа изготавливает. Уже был познавательный монолог главного редактора Rolling Stone Александра Кондукова; еще будут реплики от других высокопоставленных коллег — ну а сегодня вот повесили некоторые мои соображения по теме, кому интересно, можно пройти по ссылке.

Ну, собственно, вот.

И внутри — большой материал про U2; все, что нужно знать о Боно и его команде в преддверии концерта. А именно: Боно своими словами; мощный панегирик ансамблю авторства Юрия Сапрыкина (я тут с Юрием не согласен, но текст по обыкновению блестящий); некоторые подробности о друзьях, благотворительных активностях и дискографии U2; а также несколько интересных деталей относительно предстоящего шоу — включая сет-лист. В журнале все это, понятно, выглядит гораздо красочнее и логичнее. К слову, в монолог Боно инкорпорированы всяческие любопытные цифры о нем самом и его группе; вот моя любимая (ну то есть про «Саус Парк» понятно, но это грандиозная история, по-моему):

«18 посетителей лондонского ресторана русской кухни Nikita 27 марта 1992-го наблюдали, как Боно разделся догола во время ужина. Перед тем Боно пил водку и закусывал ее икрой; пресс-атташе группы заявил, что певец давал интервью и решил повеселить себя и журналиста».

Кроме того, в номере имеются: нижеупомянутая гениальная пластинка Arcade Fire, очередной манифест передовой электроники от человека под псевдонимом Скрим и еще удачный сольный выход участницы первого и лучшего состава The Pipettes Роуз Элинор Дугалл.

А также: 5 новых хип-хоп-альбомов (в число которых я непонятно почему не включил Биг Боя — а он, конечно, гораздо лучше того же Эминема).

А также: мини-портрет группы «Мох» (точнее говоря, это проект одного человека по имени Антон Кривуля). Вообще, «Мох» — это очередное пополнение в рядах «Солнцецветов», удивительного и дико плодовитого белорусско-российско-всепланетного музыкально-художественного движения, которое, кажется, никогда никто толком не описывал (я вот не описывал, потому что каждый раз боялся масштабов, которые предстоит освоить). Причем — самое доступное и своевременное пополнение, наверное; мне и правда кажется, что это вполне тянет на гипногоджик-поп на русском материале. Вот отличная правда «Кидай бобы», например.

Ну и пара слов про митинг-концерт — решил не писать о нем отдельно, чтобы не превращать блог в «Ежедневный журнал». Митинг-концерт превратился просто в митинг, потому что доблестные правоохранительные органы, хоть силу и не применяли, сделали все, чтобы никакого звука на Пушкинской площади организаторы установить не смогли — то есть буквально никакого, в итоге был только мегафон, да какой-то самопальный маленький динамик. А группу «Вежливый отказ» с инструментами вообще на площадь не пустили — и, видимо, не только ее. Тем не менее все получилось абсолютно адекватно и убедительно — пусть и слышно было плохо, и сыграть смог мало кто. Шевчук сорвал голос и спел новую песню под названием «Новая Россия» (вот, кстати, кто не видел, очередная мерзкая история с очередным более-менее хеппи-эндом — словами Гребенщикова пытались обосновать травлю Шевчука, а он выступил и заступился). Троицкий обеспечил вполне блестящий конферанс — не столько патетичный, сколько ироничный, что особенно приятно. И даже за Катю Гордон было не очень стыдно — а если бы не пела, было бы не стыдно совсем. Народу было тысячи две с половиной, все репортажи про 300 человек — вранье. Что-то будет.

Еще раз о песнях протеста
Как известно, молодые русские группы никому не нужны. Как известно, со времен Земфиры и Шнурова новых героев так и не появилось. Как известно, музыка стремительно превращается в отрасль потребления — а пульс эпохи бьется в современном искусстве, ну и, может быть, в кино. Если вообще бьется.
Возможно, это так. Тем не менее по состоянию на конец лета-2010 именно по музыке можно судить о том, в каком состоянии напряжения пребывает сейчас, простите, российское общество. Шевчук задает Путину вопросы, на которые тот даже не пытает­ся ответить, — и это похоже на метафору того, как вообще сейчас строится диалог с властью. Нойз МС конфликтует с милицией, отсиживает 10 суток в тюрьме и пишет песню про полицейское государство — и похоже, что единственное чувство, в котором сейчас едины все категории населения, это ненависть к органам правопорядка. Лидер Padla Bear Outfit Арсений, стоя на одной сцене с тем же Шнуровым, требует ликвидировать кровавый режим и освободить Ходорковского — и похоже на то, что многие из его сверстников уже перестают ухмыляться этим лозунгам. Все изменилось за какие-то полгода; песни протеста стремительно превращаются из маргиналии в мейнстрим, и потряхивать начинает все более ощутимо — когда я писал этот текст, стало известно про митинг в защиту Химкинского леса, на котором выступят разом и «ДДТ», и Padla Bear Outfit, и Noize MC. Разумеется, было бы слишком романтично полагать, что песни способны что-то изменить, но песни — это симптом, и не принимать его во внимание становится все труднее. В Москве пахнет гарью — и с каждым днем все сильнее кажется, что скоро уже полыхнет.
===

Это моя мини-колонка из последнего номера «Афиши». О котором, пожалуй, все-таки отдельно, а пока хочется добавить вот что. В дискуссии про Нойза кто-то интересовался — мол, а что толку в итоге? К чему это все приведет? Ну, наверное, в глобальном смысле после этой истории и этой песни действительно, как пела группа «СБПЧ», «во всем мире как будто ничего и не изменилось». Но я лично для себя кое-какие выводы сделал. Не только из-за Нойза, конечно; правда же, музыка — симптом (а музыканты — те же граждане). Еще из-за этого, например. И из-за этого. И из-за этого. И из-за этого. И из-за этого. И из-за этого тоже. И так далее. В общем, если все последние годы я так или иначе находил для себя легитимные внутренние обоснования, почему выходить на площадь не надо, то теперь уже не нахожу. Да, на митинге-концерте в защиту Химкинского леса не будет ни Padla Bear Outfit (по уважительным причинам), ни Нойза (по уважительным причинам другого рода — я, собственно, сразу удивился, что он заявлен был, все-таки у Вани всегда был принцип не участвовать в акциях политических движений). Да, если здесь действительно вывешен итоговый лайн-ап, за многих из тех, кто будет находиться на сцене, неизбежно будет стыдно. Да, если верить имеющемуся опыту, за многих из тех, кто будет на этом мероприятии делать символический капитал, будет стыдно еще более неизбежно. Да, до сих пор до конца непонятно, что это, собственно, будет — и насколько вообще будет возможно собственно музицирование. Да, в конце концов, по поводу траектории шоссе, которое через этот несчастный лес прокладывают, возможны какие-то разумные споры. Ну и да — вероятно, могут повинтить. Но вот честно — мне это на данном этапе уже не важно. Потому что, как справедливо замечает Шевчук (оцените, кстати, как он представляется на этом видео), Химкинский лес — это метафора, и в метафоре этой, в том, что смысл собрания, кто бы на нем ни выступал и ни пел, необходим, достаточен и справедлив, у меня лично сомнений нет. (Равно как и в том, что методы, какими власти отстаивают свою позицию по части леса, не необходимы и несправедливы.) Происходить это все, позволю себе напомнить, будет в ближайшее воскресенье с 5 вечера на Пушкинской площади. Как пишут на сайте Афиша.ру — я пойду.

Новый клип Arcade Fire — на мою любимую на данный момент песню с альбома (да, я понимаю, что это крайне банальный выбор, но ничего не могу с собой поделать, совершенно пасую перед этой вещью). С одной стороны — совсем и не клип, в сущности; с другой — это видео, кажется, как нельзя лучше демонстрирует, насколько Arcade Fire сейчас massive и что они делают с людьми — да и с самими собой. Господи, как же хотелось бы, чтобы они все-таки сюда приехали — хотя по нынешней ситуации шансов совсем уж мало, наверное.

Ну и да, я обещал какие-то подробности про альбом, и они опубликованы в выходящем сегодня новом номере «Афиши». Правда, изложил их не я, а наш коллега Сергей Степанов — который, собственно, живет в Монреале и может наблюдать все то, что с Arcade Fire творится, практически изнутри. Ну и я под каждым почти словом этой рецензии готов подписаться (кроме, может быть, тезиса про Radiohead — мне все-таки кажется, что AF немного из другой оперы), и с каждым новым прослушиванием «The Suburbs» величие этой пластинки для меня лично становится все более зримым, так что, пожалуй, в исполнение своего обещания текст Сергея тут просто-напросто опубликую.

Великий альбом утерших слезы канадских плакальщиков
Незадолго до сдачи этого номера «Афиши» в печать третий альбом Arcade Fire с ходу возглавил национальные чарты США и Великобритании. Чтобы вспомнить, когда подобное в последний раз случалось с независимой — не по формальным признакам, так по духу — музыкой, пленку придется отмотать на 10 лет назад, когда во главе хит-парадов ненадолго оказались Radiohead с «Kid A». Тем временем в англоязычных рецензиях на «The Suburbs» дежурно упоминается пластинка «OK Computer», а онлайн-трансляцией нью-йоркского концерта Arcade Fire заведует Терри Гиллиам (и есть мнение, что это лучшая работа режиссера со времен «Двенадцати обезьян»). Тем временем в музыкальных магазинах Монреаля заодно с «The Suburbs» неплохо расходятся иллюстрированные томики, посвященные издающему Arcade Fire инди-лейблу Merge. И знаете, сказать, что все это по делу, — значит сильно поскромничать. В чем сила Arcade Fire, чей первый альбом носил название «Похороны»? В умении выдать действительное за желаемое, скрестить Talking Heads и спиричуэлс, станцевать на этих самых похоронах — да так, что даже присвоившие себе определение «духоподъемный» U2 полтора года выходили на сцену под их «Wake Up». В чем прелесть конкретного альбома? В фокусе попроще: тщательно пережевав любимые и важные пластинки из своего детства, отрочества и юности (от Нила Янга до Depeche Mode, от «Closer» до «Daydream Nation»), Arcade Fire выплюнули их в формате собственных greatest hits, где что ни песня, то свежий, оригинальный и самодостаточный ремейк и без того славного первоисточника. Взять, например, «Sprawl II», звучащую так, словно Blondie проснулись после многолетней спячки в ночь накануне Рождества. Или «Deep Blue», названную по имени обыгравшей Каспарова машины и марширующую в ритме лучших записей Боуи берлинского периода. Или грандиозную (и, похоже, программную) «Rococo», больше всего напоминающую поздних Radiohead. Обрыдавшись на предыдущем альбоме «Neon Bible», здесь Arcade Fire не плачут и почти не рефлексируют, ставя запятую между смертью и скукой, мечтая показать будущим детям красоту мира, пока его не разнесло ко всем чертям, и не столько вынося приговор современной культуре, сколько холодно констатируя ее безнадежность. Совсем как Radiohead, стремительно повзрослевшие и не по годам мудрые Arcade Fire одерживают победу, признавая поражение. Совсем как пятеро из Оксфорда, семеро из Монреаля становятся больше, но не хуже (и — на правах ценного бонуса — практически не имеют равных живьем). Не знаю, как насчет «OK Computer», но то, что у Radiohead наконец-то подросла достойная смена, по-моему, факт.